Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 134

— Я и Доусон обещаем, что ни на секунду не спустим глаз и ни в коем случае не оставим вас двоих наедине. Всё будет так же, как сейчас.

— Верно. И вчера ведь всё было в порядке. Дядя, вы же не собираетесь прожить всю жизнь, не видясь со мной.

— Жизель, ты…

Разве тебе не неловко? Этот человек сделал с тобой всё это, оставаясь в том же теле. Чтобы забыть об этом и разобраться в своих чувствах, как ты и решила, лучше не видеться.

Чего ты вообще от меня хочешь?

Эдвин снова проглотил слова, боясь ранить Жизель, и замолчал.

О чем она вообще думает? Может быть, из-за того, что она еще молода, она вообще ни о чем не думает. Судя по её наивным словам.

— И Лоренц, кажется, немного поутих, разве нет?

— Услышав это, этот парень прямо сейчас будет думать только о том, как бы ударить тебя в спину.

Нет.

Заткнись, сумасшедший.

Она еще безумнее. Притащила с поля боя нечто более странное, чем я сам. Теперь я тоже не хочу её трогать.

Не хочешь трогать, а сам собаку даришь?

Это мы еще посмотрим. Я окажусь прав. Кто из нас по-настоящему любит эту девочку: герцог, который так дорожит своим джентльменским достоинством, что первым делом возводит стену, или я, который перелезает через эту стену, даже если меня сочтут хулиганом?

Он бормотал себе под нос. В голове было шумно. Тот человек, который больше года либо молчал, либо шептал что-то неразборчивое, в последнее время стал болтливым только когда дело касалось Жизель. Заставить замолчать несуществующий рот было невозможно, и приходилось выслушивать всё это, что было сущей пыткой.

— Теперь я его не боюсь.

А нелепые слова, доносящиеся снаружи, удваивали эту пытку.

— Я сильнее, чем кажется. Вы же знаете?

Тут Эдвин не выдержал и нарушил молчание.

— Оставьте Жизель и все выйдите.

Когда двое подчиненных вышли и встали за дверью, Эдвин наконец высказал то, что держал в себе.

— Ты настолько сильная, что из-за одного слова этого парня пыталась покончить с собой?

В этот момент Жизель сделала такое лицо, словно ей внезапно дали пощечину. Эдвин не мог не почувствовать боль человека, порезанного ножом, которым он сам же и взмахнул.

То, что он избегал задевать больные места Жизель — это не его достоинство, а забота о ней. Но в воспитании иногда приходится брать на себя роль злодея.

— Это…

Жизель приоткрыла губы, словно хотела возразить, но в итоге не смогла и закрыла их. Как и подобает гордому ребенку, она старалась не отводить взгляд, но её глаза покраснели, и казалось, что она вот-вот расплачется, если Эдвин скажет еще хоть одно холодное слово.

В каком месте ты сильная?

Сейчас Жизель казалась такой хрупкой. Эдвин подошел, взял её беспокойно теребящие друг друга руки в свои и посмотрел в глаза.

— Жизель, я боюсь, что этот тип снова попытается причинить тебе вред. Я волнуюсь. А ты нет?

— Но… я просто сама вспылила… он ведь не собирался меня убивать. Он остановил меня, сказав, что это была случайность.

— То, что он человек, который может убить другого по ошибке, пугает еще больше. Разве нет?

Хоть тот тип в голове и твердил, что не собирался убивать Жизель, Эдвин проигнорировал его. А Жизель, в свою очередь, проигнорировала слова Эдвина и заговорила о другом:

— Он меня не бил…

— Если он не поднимает на тебя руку, значит, ты в безопасности?

Насильник, но не бил, поэтому не страшно. Эдвин не только не испытывал облегчения от того, что ребенок ничего не боится, но и беспокоился так сильно, что у него темнело в глазах.

— Если он скажет тебе прийти к нему в постель в обмен на то, что он будет вести себя смирно, пока получает орден в королевском дворце, что ты ему ответишь?

Видимо, Жизель совершенно не ожидала, что Эдвин заговорит на такую деликатную тему, её щеки мгновенно вспыхнули.

— Конечно, скажу, что нельзя.

— А если он будет настаивать?

— Я постараюсь убедить его словами.

— Почему ты?

— Ну, потому что он меня слушается.

То, что этот зверь, делающий только то, что ему вздумается, приручен, не вызывало у него ни капли доверия, но пока он оставил это в стороне.

— Почему ты должна это делать? Ты его мать? Его хозяйка? Ты посадила этого ублюдка мне в голову? Нет. Жизель, я спрашиваю, почему ты пытаешься взять на себя ответственность?

— Это не так. Я просто хочу быть полезной дяде.

— Мне достаточно того, что ты будешь верна своей собственной жизни…

Эдвин хотел было повторить свои обычные слова, но осекся.

— Знаешь, почему герцог говорит, что ему достаточно, чтобы ты жила так, как хочешь?

— Почему?..

— А что ты, ничтожество, можешь для него сделать?

Вспомнилась ложь, которую болтал этот дьявол.

— Ты сейчас ведешь себя так из-за того, что сказал этот человек.

— Нет.

Хоть это и было мимолетно, Эдвин не упустил того, как в этот момент в решительном взгляде Жизель промелькнула неуверенность.

— Ты поверила в это? Не думал, что ты так меня разочаруешь.

— Я же говорю, дело не в том, что я не верю дяде. Мне просто обидно из-за того, что наговорил этот человек.

Судя по тому, что выражение её лица было точно таким же, как когда она проигрывала ему в шахматы, похоже, она говорила искренне.

— Вы не можете дать мне шанс демонстративно опровергнуть его слова? Если не хотите ради себя, то позвольте хотя бы ради меня.

Эдвин понял, что её настойчивое желание забрать собаку было вызвано не только стремлением сохранить гордость в тот момент. Она проиграла своему желанию вырастить её до конца и доказать той личности, что ей всё нипочем.

— Жизель, иногда проиграть — значит выиграть.

Ребенка с чрезмерно сильным духом соперничества нужно научить тому, что иногда мудрое поражение лучше глупой победы. И сегодня был отличный шанс для этого.

Поэтому он собирался стоять на своем до конца и отправить Жизель домой, но…

— Герцог, у меня к вам просьба.

Лойс неожиданно опустился перед ним на колени. За более чем двадцать лет знакомства такое случалось впервые.

— Не знаю, что за просьба, но встань и говори.

Лойс никогда не совершал поступков, за которые ему нужно было бы просить прощения на коленях. Но его главный секретарь, видимо, принял какое-то твердое решение и не слушал его.

— Если я умру, служа вам, герцог, я бы хотел, чтобы вы позаботились о моих дочерях и жене.

Это была не просьба. Это был призыв понять, что он готов рисковать жизнью, оставаясь рядом с ним из-за этого дьявола.

— Герцог, я тоже человек, и мне страшно. И, осмелюсь сказать… я устал.

С момента возвращения Эдвина на родину Лойс был его ближайшим помощником и дольше всех имел дело с этим дьяволом. К тому же в последнее время он пережил вместе с Эдвином череду событий: от смерти профессора Флетчера до попытки самоубийства Эдвина и похищения Жизель. Каким же потрясением это для него стало.

Его осунувшееся лицо ясно говорило о том, что всё это время он страдал от огромного давления, бесчисленное количество раз ломался и чувствовал свое бессилие. Когда Эдвин вернулся в пентхаус с Жизель, Лойс выглядел так, словно постарел на несколько лет за несколько дней. Ведь когда во время гипноза тот тип дал Лойсу неверные координаты и исчез, ему пришлось в одиночку нести бремя этой безнадежной задачи, сравнимой с поиском иголки в стоге сена.

— Знаю, что бессовестно говорить об этом, ведь то, что случилось с мисс Бишоп, в конечном итоге, моя вина из-за нехватки добродетели.

— Лойс, это совершенно не так.

Это Эдвин был бессовестным, возлагая на Лойса непосильное бремя невыполнимых задач. Будь Эдвин на его месте, он бы уже давно подал в отставку. Но он не мог сказать своему главному секретарю, что тот может уйти. Ведь Лойс говорил это не для того, чтобы попросить об увольнении из-за усталости.

— Прошу вас, рискуя жизнью. Не могли бы вы дать мне шанс хоть раз?

Я готов служить вам ценой своей жизни, так уступите же мне хоть раз. Вот что говорил Лойс.

— Я буду защищать мисс Бишоп как собственную дочь. И обещаю, что обязательно научусь отличать герцога от этого типа.

Жизель, тихо наблюдавшая за Лойсом, который всё еще стоял на коленях и умолял, и за Эдвином, который не мог хладнокровно отказать и молчал, осторожно вмешалась, чтобы помочь Лойсу:

— Из-за университета я не смогу постоянно сопровождать дядю. Я буду наблюдать со стороны только во время важных мероприятий. И чтобы мистер Лойс научился узнавать его, ему нужна моя помощь.

Иногда проиграть — значит выиграть.

Возможно, этот совет Эдвин должен был дать самому себе.

* * *

— Майор спецназа сухопутных войск Эдвин Экклстон…

Перед тем как Его Величество Король должен был вручить орден, королевский секретарь начал представлять первого награждаемого. Тем временем герой в черной парадной форме стоял на трибуне и смотрел на собравшихся внизу гостей.