Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 138

— О, разумеется, разве герцогу Экклстону важны какие-то воинские звания? — Генералы, оказавшиеся в положении тех, кто пытается всучить лачугу владельцу особняка, перед лицом наследной принцессы поджали хвосты и сменили тактику. — Однако, если такой талантливый командир останется в армии, Вашему Высочеству тоже будет спокойнее, не так ли?

Наследная принцесса склонила голову набок и сделала недовольное лицо.

— Разве герцог может служить монарху Мерсии только в армии?

— О, конечно же, нет.

— Вы абсолютно правы.

Суть слов наследной принцессы заключалась в том, чтобы он служил ей в другом месте. Эдвин понял, но сделал вид, что не понимает.

— Кстати, герцог, сколько лет мы не виделись? Я подошла, чтобы просто поздороваться после долгой разлуки.

Формальные извинения, которые подобает приносить подданному — что он должен был первым подойти и поприветствовать Её Высочество — не сорвались с губ Эдвина. Ведь сейчас наследная принцесса искала его не как своего сюзерена.

— Я рада, что вы вернулись целым и невредимым.

— Благодарю вас.

— Еще бы. Видимо, мои молитвы дошли до Бога.

В этот момент Эдвин пришел к выводу, что ему пора уходить отсюда.

И дело было не только в том, что его раздражали её высокомерные слова, подразумевавшие: «Разумеется, ты должен быть благодарен».

Как только он услышал, что надменная и бессердечная наследная принцесса даже молилась за него, тревожный звоночек в его голове, который и так звенел уже некоторое время, зазвенел еще громче. Это тоже сыграло свою роль.

Наследная принцесса видит во мне мужчину.

То, что она лично взялась за черную работу, подавая медаль именно в его очередь, уже было подозрительно, и в итоге его дурное предчувствие подтвердилось.

То, что она придралась к манерам Жизель, было явной попыткой поставить на место помеху, стоящую рядом с ним. Наследная принцесса была не первой женщиной, которая, не понимая, что в глазах Эдвина это только минус, придиралась к ни в чем не повинной Жизель. В конце концов, наследная принцесса оказалась такой же, как и они, — женщиной с уродливой душой, не вызывающей ни капли уважения.

У меня даже в мыслях нет смотреть на нее как на женщину.

— Рад был встрече, Ваше Высочество. А теперь прошу меня извинить, у меня есть другие дела.

Эдвин забрал Жизель и покинул компанию. Со всех сторон на него устремились любопытные и полные ожиданий взгляды — к кому же он направится? Но Эдвин без колебаний пошел в угол зала, за которым всё это время наблюдал.

Человек пять-шесть гостей обступили мужчину и внимательно слушали его рассказ. Мужчина в парадной форме со знаками различия сержанта, видимо, рассказывал историю о том, как он оказался здесь сегодня, и на его лице читалась гордость. Эдвин взглядом указал на сержанта и спросил Жизель:

— Случайно не знаешь этого человека?

Сержант Томас Рицка был розелианцем. Реальность такова, что даже совершив подвиг, розелианец не получит признания из-за укоренившихся предрассудков и отношения как к «полукровке вражеской нации».

И тем не менее, тот факт, что он лично получил орден из королевских рук, говорил о том, что сержант совершил на поле боя настолько выдающиеся подвиги, что даже представители высшего общества, которым обычно претит даже находиться рядом с розелианцами, сами подошли, чтобы послушать его.

Для Жизель, которой всю жизнь придется бороться с презрением и дискриминацией из-за того, что она розелианка, герой из её народа мог бы вселить уверенность и стать хорошим примером. И, честно говоря, это было нужно и самому Эдвину.

— Ты веришь, что смена имени была проявлением уважения к тебе? Если бы герцог любил тебя такой, какая ты есть, он бы полюбил и твое низкое происхождение.

Он был не в том положении, чтобы ругать Жизель за то, что она глупо поддалась на провокации дьявола со змеиным языком. Ведь и он был таким же.

Эдвин изменил ей имя не для того, чтобы отрицать её происхождение. Но в глазах других это могло выглядеть именно так. До других ему не было дела, но он не хотел, чтобы Жизель так думала.

Жизель, я никогда не стыдился того, что ты розелианка. Ты же знаешь?

Он хотел показать это не словами, а действиями. Конечно, какими бы благими ни были его намерения, правильнее было бы сначала спросить мнения Жизель, прежде чем действовать.

— Фамилия кажется знакомой.

То, что она так ответила, хотя он не называл имени, означало, что Жизель тоже обратила на него внимание и присматривалась.

— Хочешь подойти и поздороваться? Если тебе некомфортно, то не нужно.

Жизель колебалась, словно раздумывая, но в итоге кивнула. Эдвин намеренно потянул время, подождал немного и подошел с Жизель только тогда, когда толпа вокруг сержанта рассеялась.

— Сержант Томас Рицка.

— Майор Экклстон?..

В тот момент, когда он назвал его по имени, глаза сержанта, до этого светившиеся умом, опустели, и он остолбенел. Видимо, то, что Эдвин заговорил с ним, было настолько поразительным, что сержант отдал честь с опозданием на такт.

— Томас Рицка. Для меня величайшая честь встретиться с вами, майор!

— Поздравляю. Я много слышал о ваших подвигах во время войны, сержант.

— П-правда?

— Ваша смелость и находчивость впечатляют. Благодаря тому, что вы со своими людьми во время битвы за высоту Херенберг, рискуя жизнями, перерезали линии связи противника, мои люди остались живы. Я хотел сказать вам спасибо, если мы встретимся.

Сержант схватил протянутую Эдвином руку обеими руками, и на его глазах, совсем не вяжущихся с образом сурового, как скала, солдата, выступили слезы.

— Получить орден вместе с вами, майор — это лучший день в моей жизни. Я и так хотел встретиться с моим спасителем, который остановил резню розелианцев и задокументировал её, и выразить свою благодарность. Я колебался, боясь стать обузой, вмешиваясь в столь радостное событие, и я не знаю, куда деваться от смущения и благодарности за то, что вы первым заговорили со мной. Я бесконечно тронут тем, что вы, майор, так подробно помните мой послужной список.

— Какая же это обуза. И то, что я вас помню — это исключительно ваша заслуга. Из-за вашего происхождения вам, должно быть, было труднее добиться признания, чем другим, вы через многое прошли.

Глаза сержанта покраснели. Он плотно сжал губы и кивнул, словно пытаясь подавить рвущуюся наружу боль, накопившуюся внутри.

— Я лишь благодарен за то, что вы это понимаете.

— Не стоит. Кстати, я хочу кое с кем вас познакомить.

Эдвин повернулся к Жизель, которая всё это время тихо наблюдала за ними сзади. По привычке он хотел обнять её за талию и вывести вперед, но остановил руку за мгновение до того, как прикоснуться.

— Это…

Он решил, что лучше оставить на усмотрение Жизель, каким именем представиться и стоит ли раскрывать, что она розелианка.

— Представишься сама?

Жизель окинула окружающих слегка напряженным взглядом, а затем кивнула.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Жизель Бишоп.

Он подумал, что она не хочет раскрывать свое происхождение, но Жизель, пошевелив губами, понизила голос и продолжила:

— Мое настоящее имя — Рудник. Я тоже розелианка.

— Рудник?

Глаза сержанта округлились, словно имя показалось ему знакомым.

— Вы меня знаете?

Жизель была знакома только его фамилия. Она не помнила, чтобы в её деревне был молодой человек по имени Томас Рицка.

— Ты меня не знаешь, но твоего отца, думаю, я знаю. Мистер Рудник, у которого очень красивая жена, все дети блондины, и только одна дочь, верно?

— Да, всё так.

Как оказалось, сержант Рицка был из другой деревни и знал отца Жизель.

— Что стало с твоей семьей?

— Я выжила одна…

На лице сержанта отразилась боль, в корне отличавшаяся от выражения лиц тех, кто сочувствовал неизвестной им трагедии.

— Я тогда уже был призван в армию и избежал резни, но моя семья пострадала. Тебе, наверное, тоже пришлось пережить невыразимые страдания, оставшись там сиротой в таком юном возрасте.

— Я была в порядке. Меня спас герцог.

Когда Жизель начинали жалеть из-за её прошлого, у нее была привычка избегать этих воспоминаний и переводить тему.

— Значит… та сирота-розелианка, которую, как говорят, приютил майор, и есть дочь мистера Рудника?..

— Да, это так. Благодаря герцогу я осталась жива, а сегодня вот посмотрела королевский дворец и даже увидела Ее Величество Королеву вблизи.

Эдвин, который отошел и только слушал их разговор, слегка нахмурился.

— Говоришь так, будто пришла развлекаться. Эта малышка уже выросла в такого прекрасного взрослого человека и помогает мне в моих делах.

— Правда? Ого, это просто невероятно. Это очень воодушевляет и нас, розелианцев. Чем больше будет розелианцев, которые приносят пользу стране и интегрируются в основное общество, тем быстрее исчезнут предрассудки и дискриминация. Никогда не сдавайся и с уверенностью и упорством выполняй свою работу, веря, что всё, что ты делаешь, повышает статус всех нас, розелианцев.

— Да.

Разговоры о её корнях всегда делали Жизель подавленной или заставляли защищаться. Сегодня её сердце впервые было переполнено гордостью. Жизель энергично кивнула.

— Прямо как вы, сержант.

На лице сержанта расцвела довольная улыбка.

— Было бы здорово, если бы ты, как и я, стала военной и служила стране.

— Нет, в армию ни в коем случае. Для студента патриотизм — это усердная учеба.

Хотел вселить в нее уверенность, а в итоге спровоцировал на вступление в армию. Эдвин, конечно же, не мог просто пропустить мимо ушей этот абсурд.