Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 151

— Ах!

Плеск.

В результате жидкость, наполовину заполнявшая какой-то бокал, выплеснулась на Жизель. От темно-синего подола юбки до белых чулок и черных туфель — все вмиг промокло и было испорчено.

— Извините. Мне очень жаль.

Перед испуганной Жизель и дядей, чье лицо холодно окаменело, официант непрерывно кланялся. Из-за поднявшегося шума взгляды людей устремились в их сторону. Сквозь толпу прибежала женщина в строгом костюме. Судя по тому, как она отчитывала официанта и извинялась перед Жизель, она, казалось, была ответственной за этот прием.

— Мне очень жаль. Я немедленно принесу вам одежду, чтобы переодеться. Поэтому, пожалуйста, сюда...

— Достаточно. — Дядя решительно и холодно отказался, переведя взгляд за спину Жизель. Подумал ли он о том, чтобы сказать Рите купить одежду? Хотя в новой нет никакой необходимости.

— Я в порядке. В любом случае, когда высохнет, даже следа не останется.

— Тогда мы высушим вашу одежду, так что, пожалуйста, следуйте за мной сюда.

Оставаться стоять здесь с огромным темным пятном на одежде было стыдно. Но и отойти от дяди она не могла.

— Сходи с ней.

Дядя подтолкнул колеблющуюся Жизель. Мистер Лойс и Рита здесь, так что ничего страшного не случится. Жизель пошла вслед за женщиной. Зайдя в ближайшую женскую уборную для гостей и усадив Жизель в дамской комнате, ответственная достала из шкафчика несколько сухих полотенец.

— Огромное спасибо за ваше великодушие и понимание. Я сделаю соответствующий выговор сотруднику и проведу повторный инструктаж.

Словно считая Жизель приглашенной высокопоставленной гостьей, она непрерывно извинялась, собственноручно промокая влажное место полотенцем. Тонкие чулки высохли быстро, но проблема была в плотном подоле юбки.

— Должно быть, есть фен, которым пользуются сотрудники, я пойду и одолжу его.

Женщина вышла из дамской комнаты, попросив подождать. Оставшись одна, Жизель, прижимая полотенце к подолу, закрыла лицо одной рукой и крепко зажмурилась.

Голова кружится.

Почему-то вдруг перед глазами все завертелось. Это было похоже на то, как она опьянела на Рождество под утро — эта мысль мелькнула в голове как раз в этот момент.

— Не видела этих серег раньше?

— Получила от него в подарок на Рождество.

Снаружи дамской комнаты раздался звук резко открывающейся двери туалета, и женская болтовня эхом отразилась от стен. Некоторое время было тихо, пока они справляли нужду, но после того, как послышался шум воды, они снова начали болтать, отчего голова разболелась еще сильнее.

— Лин, нам нужно спешить. Мы пропустим все самое интересное.

— Подожди секунду. Только подкрашу это.

— Тебя ведь даже не будет на фотографиях, зачем так наряжаться?

— Кто знает? Я могу навсегда остаться в истории как пораженная фрейлина на исторической фотографии, где герцог Экклстон и наследная принцесса Елена целуются.

Поцелуй герцога и наследной принцессы? Что это значит?

Глаза Жизель, которые были крепко зажмурены, широко распахнулись. Сдерживая звук шагов, она подошла к закрытой двери и приложила ухо. Разговор женщин, по-видимомуфрейлин наследной принцессы, врезался в память еще отчетливее.

— Ах, от одной мысли об этом мурашки по коже. Как же все удивятся.

— Ее Высочество определенно гениальна. Разве это не план, при котором даже те, кто был против брака, будут вынуждены согласиться?

— Верно. Если фотография появится в газетах, то и герцог, и Ее Величество королева ничего не смогут поделать.

Значит ли это, что наследная принцесса собирается поцеловать дядю на глазах у всех, сфотографировать это и распространить в прессе?

— Пусть попробует опровергнуть фотографию с поцелуем с помощью заявления.

Пока за дверью раздавался звонкий смех, дыхание Жизель стало прерывистым.

— Если он так поступит, то сделает врагом и Ее Величество королеву, не так ли?

Вне зависимости от того, было ли это сделано насильно или нет, если фотография поцелуя с наследной принцессой распространится по всей стране, а отношения снова будут отрицаться, престиж всех, кто замешан в этом инциденте, упадет ниже плинтуса. Ее Величество королева, которая сейчас против, несомненно, окажет давление на дядю ради чести дочери и королевской семьи.

В тот момент, когда наследная принцесса поцелует его, дяде придется жениться, чтобы не стать врагом королевской семьи.

Нет.

Жизель резко распахнула дверь дамской комнаты.

— О боже, как я испугалась!

Две женщины, поправлявшие макияж перед умывальником, удивленно провожали взглядом Жизель, пересекавшую туалет, а затем начали шептаться.

— Эта девушка... Случайно не та самая сирота герцога?

— Ох, что же делать. Нам не нужно было ее остановить?

Выйдя в коридор, Жизель ускорила шаг. Казалось, сердце остановилось, а из тела вытекла вся кровь. Из-за этого ли головокружение, мучившее Жизель с недавних пор, стало еще сильнее, и перед глазами все поплыло. Передвигать ноги стало трудно, но она не могла остановиться. Это был момент, о котором она могла бы жалеть всю оставшуюся жизнь: если бы она шла в тот день хоть на шаг быстрее, то не потеряла бы дядю.

Я должна сказать дяде. Я должна увести его отсюда.

Я вошла в зал, где проходил прием. Дядя находился на том же месте, что и немного раньше. Вместе с наследной принцессой.

Его нужно спрятать от этой сумасшедшей женщины, далеко-далеко, на всю жизнь.

Даже королевский фотограф бродил вокруг с камерой с большой вспышкой в руке. Было очевидно, что они еще не поцеловались.

Но она скоро это сделает.

С этого момента Жизель больше никогда не получит поцелуй от любимого мужчины. Этот деликатный и вежливый, и потому такой свойственный Эдвину Экклстону поцелуй, этот дьявол в короне собирается отнять у Жизель и присвоить себе на всю жизнь.

— Называть друг друга герцогом между нами слишком формально. Отныне я буду называть вас по имени.

Нет. И это имя, и поцелуи, и Эдвин Экклстон — все это только мое.

Прежде чем его отнимут, я сделаю его своим.

Каковы же ее истинные намерения?

Раз уж он переложил ответственность за лживую статью на репортеров, ей следовало бы быть благодарной, отступить и защитить свою честь. Однако принцесса публично демонстрировала свои темные замыслы, самолично признаваясь в том, что именно она стояла за статьей.

— Называть друг друга герцогом между нами слишком формально.

Она и впрямь была сумасшедшей из рода Кроули.

— Отныне я буду называть вас по имени.

В тот момент, когда он собирался жестко заявить перед всеми, что даже ее мать никогда не называла его по имени, и что отношения между ним и ею — это лишь отношения вассала и сюзерена, Эдвин лишился дара речи.

— Эдвин.

Человеком, назвавшим его по имени, была не наследная принцесса, стоявшая перед ним.

Жизель?

Это был знакомый голос, который невозможно было с чем-то спутать. Тем не менее, причина, по которой он попытался обернуться и убедиться в этом своими глазами, заключалась в том, что Жизель не могла назвать его по имени.

Стоявшая за спиной Эдвина Жизель ничем не отличалась от того времени, когда она столкнулась со страхом смерти на поле боя много лет назад.  Ее рассеянный взгляд дрожал, а слезы беззвучно катились по бледным щекам.

Почему ты плачешь?

Он не смог спросить. Из-за того, что Жизель обвила его шею обеими руками и притянула к себе, прижавшись губами к Эдвину, который вынужденно склонил голову.

Ах, наконец-то настал тот самый момент, которого я так ждал, — томно прошептал дьявол в голове, будто опьяненный удовольствием. Последовавший за этим голос принадлежал не ему.

— Для дяди это секрет.

Жизель.

— Поцелуй меня медленно и осторожно.

В объятиях дьявола на кровати Жизель тайно прошептала слова, которые хорошая девочка говорить не должна.

Истинно хитрая лиса всегда надевает овечью шкуру.

Разум, погружавшийся в воспоминания, высвобожденные дьяволом, вернулся к реальности за пределами головы, когда перед глазами, подобно молнии, сверкнула вспышка.

Чмок.

Эдвин силой оторвал от себя повисшую на нем Жизель. Резкий звук расстающихся губ разорвал тонкую, как лед, тишину застывшей толпы.

— Немедленно отвезите ее в мой дом.

Как только он передал Жизель Доусон, его взгляд устремился на камеру. Королевский фотограф, который без разрешения запечатлел момент поцелуя Жизель и его, увидев взгляд Эдвина, вздрогнул и начал пятиться.

— Отдай камеру.

То ли от безрассудства, то ли от чего еще, фотограф неуклюже попытался сбежать. Настигнув его в один миг, Эдвин одной рукой вырвал камеру, которую тот не просто сжимал обеими руками, а скорее обнимал, пряча.

Щелк.

Чтобы открыть отсек для пленки, вытащить ее, вытянуть на всю длину и уничтожить все изображения, потребовалось меньше одного вздоха. Бросив камеру обратно фотографу, Эдвин передал испорченную пленку Лойсу и огляделся в поисках еще одной возможной камеры.

Как и толпа, королева смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах издать ни звука, задохнувшись от шока, и прикрыла рот от удивления. Но за ее рукой губы изогнулись в искаженной усмешке.

Жизель Бишоп — хорошая девочка.

Хоть она и думала, что шансы на успех малы, девочка действовала в точности так, как и ожидала королева.