Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 154

— Зачем вы это сделали!

Жизель злилась, но вскоре начала горько рыдать.

— Зачем я, хнык, это сделала... Это все из-за меня, ик, простите, меня. Поэтому я говорю, что сделаю, ах, что угодно, так почему... почему вы твердите, что нельзя?

Эдвин спокойно похлопывал по спине Жизель, которая, задыхаясь и не в силах нормально вдохнуть, то раскаивалась и извинялась, то снова взрывалась от гнева.

— Все хорошо. Это пройдет. Нужно просто тихо переждать.

В конце концов Жизель, устав от слез, уснула в его объятиях. Он осторожно погладил ее впалые щеки — должно быть, из-за сильных душевных терзаний в последние дни — и извинился.

— Прости. За то, что заставил тебя выслушивать эти злые слова.

Разве один поцелуй — это преступление?

Хотя, на самом деле, он был не один.

— Для дяди это секрет.

То, что Жизель втайне от Эдвина соблазнила его другую личность, было неоспоримым фактом. Ведь он это помнил.

Однако Эдвин решил поверить той Жизель Бишоп, которую знал он сам, а не вырванным из контекста обрывкам воспоминаний, которые подсовывал ему дьявол, вечно сеявший раздор.

Истинно хитрая лиса всегда надевает овечью шкуру. Как бы не так.

Эта девочка просто слаба и юна. Если бы Жизель была достаточно хитрой, чтобы водить взрослых за нос, она бы сейчас так не мучилась.

Пресса рвала на куски Эдвина, а не Жизель, но из-за своей доброты она совершенно не могла этого вынести.

Эдвин чувствует то же самое. Ему спокойнее принимать удары на себя, чем позволять им обрушиваться на эту девочку.

Окружающие и так прекрасно знали его обычное поведение, поэтому в любом случае поверили бы Эдвину, а не жёлтой прессе, а до взглядов незнакомых людей ему не было никакого дела.

С теми, с кем можно договориться, он предпочитает решать вопросы словами. Однако охваченная безумием толпа ничем не отличается от неразумных зверей.

Эдвин, который всю жизнь оказывался втянут в беспочвенные злые слухи из-за того, что родился Экклстоном, прекрасно это знал. Стая зверей в человеческом обличье по привычке бросается туда, где появляется новая добыча. Поэтому нужно лишь переждать время на дереве, на которое они лают, глядя снизу вверх.

Но для тебя, еще такой юной, это, должно быть, слишком жестоко.

— Языки сотен людей порой убивают куда мучительнее, чем нож в руках одного. Тебе-то привычно носить клеймо позора, и тебе все равно, но так ли это для мисс Бишоп?

Не умирай, Жизель.

Он переживал, как бы Жизель, которая, взобравшись на дерево безответной любви, как того и желал дьявол, оступилась и упала в яму со стаей бешеных псов, не попыталась покончить с собой.

За это время Эдвин, роясь в башне, где хранились мысли и воспоминания того типа, понял ещё одну причину и цель, по которой тот ради мести нацелился именно на Жизель.

Этот безумец завидовал ей. Поскольку он считал девочку такой же пиявкой, как и он сам, он не мог вынести того факта, что к ней относятся иначе, чем к нему.

Он желал, чтобы Жизель тоже подверглась презрению Эдвина, и чтобы она, став такой же жестоко брошенной носителем пиявкой, не выдержала и умерла.

— Когда ты умрешь?

— Когда умрешь ты.

Он всегда говорил об этом с такой уверенностью, словно день, когда Жизель выберет смерть, непременно настанет. Но это были лишь слова. Он ничего не делал и уж тем более не плел интриг, чтобы самому приблизить этот день.

Теперь-то я понимаю. Он давно посеял семена бедствия, поэтому ему ничего не нужно было делать. Оставалось лишь радостно ждать, пока они прорастут и настанет день сбора урожая.

«Ах, наконец-то настал тот самый момент, которого я так ждал».

Тот самый момент, когда Жизель выставила напоказ миру нечистые отношения с Эдвином и рухнула вместе с ним в яму к свирепой стае псов. Именно этого он и ждал.

С чего бы мне бросать Жизель.

Уж лучше я отброшу честь и убеждения. Выражаю глубочайшее сожаление проигравшему, который надеялся на то, чего никогда не случится. Что Эдвин ради собственного спасения принесет Жизель в жертву.

* * *

Я проиграл?

Смешно.

Игра еще не окончена.

* * *

Жизель проспала не так уж долго.

Открыв глаза, она спокойно оперлась на его грудь и долго смотрела в пустоту расфокусированным взглядом. Он собирался позволять ей оставаться в объятиях столько, сколько она захочет, но вскоре она приподнялась, поправила одежду, села прямо и посмотрела на него.

— Дядя, мне нужно вам кое-что сказать.

На лице читалась такая решимость, словно она приготовилась к смерти. Из-за этого еще до того, как он услышал слова, Эдвин внутренне настроился против.

— Я уеду за границу.

— Почему?

— Я не пытаюсь сбежать от ответственности.

— Я так никогда и не думал. Я спросил о причине.

— Потому что для того, чтобы успокоить нынешнюю ситуацию, мне лучше уехать подальше.

— Кажется, я уже не раз говорил, что если все оставить как есть, то оно само уляжется. Почему ты не веришь словам опытного человека?

— Если на то пошло... герцогиня Роксворт тоже должна быть опытна в таких делах.

Слова об отъезде сначала ударили по эмоциям и вызывали лишь отторжение, но, если взглянуть на них с позиции разума, в них была правота.

— Я хорошенько все обдумала и, кажется, герцогиня права.

— Права?

— ...

— Но ты не говоришь, что сама этого хочешь?

— Отчасти и хочу...

— Лгать уже поздно.

Мне так тяжело, что я больше не могу этого выносить. Я хочу уехать. Если бы Жизель назвала причиной саму себя, Эдвин бы без колебаний забрал ее и уехал туда, где их никто не найдет.

— Да и для дяди будет лучше, если я буду подальше...

Но Жизель собиралась уехать исключительно ради него.

— Почему ты думаешь, что это ради меня? Я хочу, чтобы ты сделала выбор ради себя. Честно. Эгоистично.

Если бы она так поступала, то, по крайней мере, ей не было бы так больно.

— Взять хотя бы твои чувства. Ты же сказала, что разберешься с ними. Это тоже было обещание, которое ты заставила себя дать не ради себя, а ради меня, верно?

— Дело не в этом...

Дядя совершенно не понимал, с какими чувствами Жизель дала это обещание.

— Если ты собиралась так оглядываться на меня, терпеть в одиночку, пока все не прорвется наружу, не было бы лучше для нас обоих честно признаться, что ты не можешь отказаться от своих чувств?

— Разве это что-то изменило бы? Скорее, я бы просто опустилась до уровня одной из тех мерзких женщин, что цепляются к дяде, как пиявки.

— Жизель.

— Тогда вы бы меня просто бросили, как бы я могла в этом признаться?

Жизель с запозданием признала свою тревогу, которую прятала глубоко внутри, пока та не воспалилась и не вырвалась наружу, и расплакалась.

— С чего бы мне бросать тебя.

Конечно. Ведь вы даже не видите во мне женщину.

Хоть дядя и говорил, что не испытывает к ней отвращения, Жизель вместо облегчения чувствовала лишь отчаяние.

— Жизель...

Эдвин, с разрывающимся сердцем обнимая не перестающую плакать Жизель, пробормотал с болью в голосе.

— Разве любовь — это преступление, чтобы тебе приходилось так страдать?

Он сам не мог поверить, что эти слова сорвались с губ. Женщинам, которые безответно любили его и пытались сблизиться, он всегда говорил, что ему жаль, но он никогда не сожалел об этом искренне. Ведь чужие чувства были не его заботой.

Однако впервые эта боль стала заботой Эдвина.

— Сейчас не лучшее время для подобных слов, но...

Рука, вытиравшая слезы с щеки Жизель, осторожно приподняла ее подбородок. Их взгляды встретились на расстоянии дыхания. Они и так были так близко, что лицо обдавало жаром, но он даже слегка склонил голову.

Неужели... он собирается меня поцеловать?

В тот момент, когда вместо пропитанных отчаянием слез в ее глазах затеплилась надежда, а в ушах начал гулко стучать пульс, плотно сжатые губы дяди разомкнулись.

Однако то, что получила Жизель, было не поцелуем.

— Давай поженимся.

* * *

Предложение?

Кем же тогда станет Жизель Бишоп?

Сытым и избалованным щенком? Слепым верным псом, радостно виляющим хвостом перед своим хозяином?

Если второе, то я признаю свое поражение и умру. Вместе с невестой, которую ты даже не любишь.

* * *

— Что?..

— Выходи за меня.

— Почему вдруг...

— Я дал тебе право выбора, но ни в какую сторону нет продвижения. Ты лишь двигаешься в направлении, противоположном тому, чего хочешь, а потом возвращаешься в исходную точку.

— ...

— И вообще просишь другого парня поцеловать тебя так же, как я.

Лицо Жизель в мгновение ока побледнело как полотно.

— Я не собираюсь тебя отчитывать.

Эдвин приподнял подбородок Жизель, которая опустила голову словно преступница, и встретился с ней взглядом.

— Я тоже знаю, что тебе трудно честно высказать желания.

Когда Эдвин впервые заговорил о браке, Жизель дразнила его консерватором, очевидно потому, что он заранее решил, что брак — это не выход.

— Поэтому я решил сделать выбор вместо тебя. А тебе нужно лишь кивнуть, сделав вид, что уступаешь мне.

Однако Жизель не кивнула, а лишь пристально смотрела на Эдвина глазами, в которых нельзя было уловить ни единой эмоции.

— Если ты согласишься, я выберу хороший день и место, и сделаю официальное предложение. Я не призываю жениться прямо сейчас, так что не волнуйся.

Эдвин обеими руками обхватил ее ошеломленное лицо, словно она не могла поспеть за словами, и, поглаживая щеки, озвучил заготовленный план.

— Когда пресса утихнет, мы объявим о помолвке, а свадьбу сыграем после того, как ты выпустишься. Отныне не обращай внимания на то, что болтают или как на тебя смотрят другие люди, и думай только о нашем будущем. Согласна?

Девочка, все еще ошеломленно хлопавшая ресницами, приоткрыла губы, с которых срывалось лишь тихое, прерывистое дыхание, и начала говорить.

— Жизель, отвечай мне честно и эгоистично.