Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 156

Др-р-р-р-р-рнь.

Как только будильник оглушительно зазвонил, по нему тут же ударили рукой. Вновь наступила тишина, но Жизель так и не смогла продолжить свой сладкий сон.

Хаф, хаф, хаф.

И все из-за неумолкающего будильника. Лоди, запрыгнувший на кровать, сначала облизал лицо Жизель, а когда это не помогло, как и каждое утро, положил передние лапы ей на плечи и начал настойчиво толкать. Затряслась не только Жизель, но и вся кровать.

Сил-то сколько.

Но жаловаться на то, что у собаки, которой перевалило за десять лет, много сил, не приходилось.

— У-ух... Недоброе утро, Лоди...

Она заставила себя встать, пока дедушка Лоди не задохнулся от усердия. Сонливость окончательно улетучилась, когда она открыла окно и в лицо ударил холодный зимний рассветный воздух.

— А-а-ах, все тело ломит. С сегодняшнего дня точно бросаю пить.

Рядом с хозяйкой, потягивающейся и объявляющей о завязке с алкоголем — что стало ее ежедневным утренним ритуалом, — собака с выцветшей шерстью на морде и вокруг глаз тоже сладко потянулась и широко зевнула.

Сегодняшнее утро тоже прошло как обычно. Убирает постель, спускается на первый этаж и открывает заднюю дверь. Пока Лоди выходит на задний двор и справляет нужду, Жизель идет на передний двор и подбирает утреннюю газету, как попало брошенную разносчиком.

Сегодня она упала точно перед входной дверью, а не в лужу. Кажется, удачный день.

Положив газету на обеденный стол на первом этаже, она первым делом поставила кофейник на плиту. Пока варится кофе, отодвигает шторы, поднимает защитные жалюзи, а затем открывает окна и проветривает помещение.

— Лоди! Нельзя!

Каждый раз, когда за окном со стороны заднего двора раздается подозрительный звук, она готовит завтрак, выкрикивая эти слова. Еда для человека — на столе, для собаки — под столом.

— Лоди! Ешь!

Пес, который уже несколько лет игнорирует команду «нельзя», но при этом поразительно хорошо понимает слово «ешь», прибежал, размахивая ушами и высунув язык, и уткнул морду в свою миску под столом. Лишь тогда Жизель тоже села за стол.

— Отче наш, сущий на небесах, смилуйся над их бедными душами...

В отличие от собак, у людей есть ритуал, который необходимо совершить перед едой.

— И храни тело и душу герцога.

Завершив молитву, которая ничуть не изменилась со времен войны, за исключением одного слова, Жизель наконец взяла в руки чашку кофе и тост.

Буквы усваиваются мозгом только после введения дозы сахара и кофеина. А также никотина.

Покончив с едой, Жизель достала сигарету из пачки, лежавшей на краю стола, прикурила и потянулась за газетой.

Из-за плохой экономики я не особо жду хороших новостей. Даже какая-нибудь статья с прошлого месяца о том, что президент другой страны обозвал королеву Мерсии старой ослицей, стала бы отличным источником жизненной энергии. Саркастически усмехнувшись, она развернула сложенную пополам газету и опустила взгляд на первую полосу.

Смерть наследной принцессы Елены

Сигарета выпала изо рта Жизель.

Даже прочитав статью, она не могла в это поверить и слушала радионовости так долго, что чуть не забыла о лекции, которая начиналась в девять утра.

В аудитории, куда она вбежала в спешке, стоял гул. Пока она поднималась по ступенькам к своему обычному месту в центре, слова, которые она ловила то тут, то там, были одними и теми же. Все только и говорили об убийстве наследной принцессы.

— Доброе утро.

Елена, которая шепталась с кем-то, склонив голову, и даже не заметила появления Жизель, пока та не поздоровалась, испуганно вздрогнула и подняла взгляд. Жизель поздоровалась с сидящими рядом с ней Артуром Хиллом и Говардом Гарфилдом, а затем села на край стола, рядом с Еленой. Тогда Елена поторопила Говарда:

— Расскажи и Жизель тоже.

— Что рассказать?

— Ты ведь знаешь, что наследная принцесса умерла?

— Да.

Говард жестом подозвал Жизель поближе и зашептал, понизив голос, что было совсем не свойственно этому крикуну:

— Как ты знаешь, мой отец — секретарь Ее Величества королевы.

Поэтому это должно было быть гораздо более достоверным источником информации, чем пресса. Обычно Жизель пропустила бы его хвастовство мимо ушей, но сейчас она внимательно прислушалась.

Наследная принцесса, вышедшая замуж прошлой осенью, уже несколько месяцев находилась в свадебном путешествии под предлогом официального визита. Вчера они посетили горный регион внутри страны, известный как зимний курорт, и вечером супруги, отказавшись от охраны, говорят, отправились на автомобильную прогулку вдвоем.

Они не вернулись даже глубокой ночью, и после поисков под горной дорогой обнаружили сгоревшую дотла машину, рухнувшую вниз. Наследной принцессы и ее мужа уже не было в живых. Из-за взрыва и пожара тела настолько сильно обгорели, что было невозможно понять, кто есть кто.

— Боже мой...

— Значит, статья о том, что ее убили бомбой, была правдой.

— А преступника еще не нашли?

— Пока никто не взял на себя ответственность. Полиция ведет расследование, но нет никаких зацепок. Ну, говорят, что это дело рук лейбористов. Или анархистов, или социалистических группировок. Это дело рук розелианцев, затаивших злобу на королевскую семью и страну...

Услышав слова Говарда, взгляд «розелианки, затаившей злобу на королевскую семью» стал свирепым.

— Это не я, это полиция так предполагает. Если узнаю еще что-нибудь, расскажу. Только это секрет.

Рассказ Говарда содержал информацию, которая еще не была обнародована в прессе.

— Кхм.

С появлением пожилого профессора гул в аудитории мгновенно стих. Жизель тоже повернула голову вперед и открыла книгу, когда Елена зашептала ей на ухо:

— Она получила по заслугам. Провалилась бы она в ад.

Елена знала всю правду о том, как королева использовала Жизель в ссоре с дочерью.

— Тебе нужно попасть в рай, так что пожелай ей покоя.

Хотя у Жизель была глубокая обида на королеву и наследную принцессу, она не считала, что они совершили грех, заслуживающий смерти. Независимо от того, нравился тебе человек или нет, смерть знакомого невероятно тревожит душу. Несмотря на то, что в детстве она сталкивалась с этим бесчисленное количество раз, это все еще так.

С тяжелым сердцем отсидев лекцию, они вчетвером отправились в следующую аудиторию. Жизель и Артур случайно выбрали одну и ту же специальность, и, естественно, Елена, которая по-прежнему была безответно в него влюблена, последовала за ними.

Из-за того, что Елена постоянно искала поводы для встреч, они втроем стали часто проводить время вместе. Безответная любовь Елены, неизменное равнодушие Артура и Жизель, наблюдавшая за этим со стороны как за чужим делом — они поддерживали это мирное и странное равновесие уже несколько лет.

То, что их отношения не превратились в неловкий любовный треугольник, было заслугой Артура, который уже давно относился к Жизель только как к другу. То ли потому, что он понял, что ее лучшая подруга влюблена в него, то ли из-за серии событий, произошедших с Жизель на первом курсе.

Самым странным человеком в этом странном балансе был тот, кто в него не вписывался — Говард.

Говард, похоже, поступил на тот же факультет под влиянием отца. Но до сих пор, даже на последнем курсе, остается загадкой, почему парень, который на первом курсе общался исключительно с парнями, занимал место лидера в своей компании и наслаждался властью, увязался за Артуром Хиллом, живущим вне этого «животного мира».

Ведь их характеры не особо сочетаются, да и к тому же не похоже, чтобы Артур так уж сильно любил Говарда.

Отношения Жизель и Говарда были не менее странными.

— Доверять защиту рабочих корпорациям, чья главная цель — получение прибыли за счет этих самых рабочих, — это то же самое, что поручить кошке охранять аквариум с рыбками, мистер Гарфилд.

— Мисс Бишоп, смею надеяться, вы в курсе того факта, что строгое трудовое законодательство правительства Констанца привело к череде банкротств предприятий, в результате чего рабочие в итоге оказались на улице.

Будучи вечными первым и вторым номером на факультете политологии, на семинарах они вступают в жаркие споры, выставляя друг друга самыми ужасными глупцами Кингсбриджа, зря тратящими деньги на обучение, а как только занятия заканчиваются, они становятся друзьями, которые дают друг другу прикурить за зданием университета.

В то время как они втроем одновременно вынули сигареты изо рта и, каждый на свой манер, выпустили дым, изо рта Елены вырвался лишь белый от зимнего холода пар. То, что она, будучи некурящей, обязательно присоединяется к их «перекурам», связано с тем, что, по ее словам, Артур очень красиво курит.

— Южное отделение Либеральной партии или городской совет Стаффорда. Из тех мест, где мы проходили собеседования до Рождества, уже есть результаты? — спросил Говард, обращаясь только к девушкам.

Елена и Жизель покачали головами. Лица обеих окрасились в такой же мрачный цвет, как сегодняшнее небо.

Студенты четвертого курса факультета политологии, включая Артура и Говарда, уже получили предложения о работе еще до окончания прошлого семестра. Причем они получили места, пусть даже самые низшие, в крупных политических организациях или правительственных учреждениях в столице, таких как дворец, здание парламента или центральные штаб-квартиры главных политических партий.

А вот девушкам даже в провинции было почти невозможно найти место. Настолько, что куда вероятнее было дождаться, пока петух снесет яйцо.