Сехва отвернулся, как будто не хотел иметь с ними дело. Это была явная провокация, повседневное явление, но то, что он к этому привык, не означало, что ему было все равно, как с ним обращаются. Он знал, что они делают это, потому что хотят увидеть, как он выйдет из себя, и он не хотел, чтобы их провокация поколебала его, поэтому он просто промолчал.
Сакура, Хондан-и, а иногда и Самволь-и…
Он сотни раз говорил им не называть его по этому прозвищу, но никто не слушал слова простого кредитора, мелкого мошенника или торговца наркотиками. Тем не менее, Сехва каждый раз без устали говорил.
Меня зовут ни Сакура, ни Хондан, ни Самволь.
Сехва,
Меня зовут Ли Сехва.
Сакура, Хондан-и, а иногда и Самволь-и…
Он сотни раз говорил им не называть его по этому прозвищу, но никто не слушал слова простого кредитора, мелкого мошенника или торговца наркотиками. Тем не менее, Сехва каждый раз без устали говорил.
Меня зовут ни Сакура, ни Хондан, ни Самволь.
Сехва,
Меня зовут Ли Сехва.
