Контент удален!

Это было похоже на приманку, используемую для Круно Этам в <Удочерение>, но думать об этом Эйрин было неприятно. 

Когда мир из книги ожил перед глазами, её посетили неизбежные мысли. 

Ради единственной цели, – счастья и огромного успеха одного человека, – бесчисленное множество людей погибает по сюжету. 

Они травмируются, страдают, пристращаются к наркотикам или поддаются чужому влиянию и затем погибают от рук главной героини либо для того, чтобы помочь ей выделиться, либо чтобы подчеркнуть жестокость окружающих её людей. 

Разве нормально, что так много людей умирают за одного человека? 

Когда это было книгой, я игнорировала это. 

Считая, что это естественно. 

В романе ведь есть главный герой, а все остальные лишь дополнения. 

Сколько бы людей ни пролили кровь за героиню, если она в итоге обретёт счастье, у романа будет «счастливый конец». 

В этом и заключается суть «главного героя». 

Даже когда с неба сыплются сотни стрел, солдаты рискуют жизнью, чтобы защитить главного героя. И даже когда вокруг разливается ядовитый газ, герою удаётся выжить. 

– Заткнись и убирайся. Откроешь рот хотя бы раз, я больше не буду признавать тебя главой семьи. 

– Жизнь драгоценна. Если собираешься просто выкинуть её, то отдай мне. 

– ……Что? 

– Я сделаю дядю счастливым. Думаю, дяде нужно исцеление. 

Ему нужен кто-то, кто укутает его в одеяло, уложит спать и накормит сладостями, пока он будет окружён очаровательными животными. 

Кто-то, кто сможет удержать его от самоистязаний. 

Есть кое-кто, идеальный для этого, но…… 

Он в месте, куда я не могу пойти. Вероятно, в это мире лишь Круно Этам может попасть туда. 

На самом деле это была сцена, которая являлась превью ко второй части побочных историй <Удочерения>, поэтому Эйрин немного колебалась. 

– Поэтому позволь увидеться с Люци. 

– С ума сойти, вы не собираетесь забрать это? – спросил Круно, не обращая внимание на племянницу, нагло сопротивляющуюся ему, и посмотрел на Адама и Иону. 

Рыцари стояли без движений, держа руки за спиной. Они были воплощением слова «рыцарь». 

– Кандидаты в священники не могут выходить. 

– Бога не существует, дядя. 

– …… – Круно больше не реагировал на богохульные слова девочки. Вместо этого он просто выглядел крайне возмущённым. 

– Знаешь, дядя, даже если Бог существует, он просто ничего не хочет делать. 

Точно так же, как я молилась десятки, сотни раз, хотя ничего не происходило. 

Дядя, наверное, молился в тысячу раз больше и был более сломлен, чем я в прошлом. 

– Как бы ни воспитывали кандидатов в священники, чтобы они были честными и невинными, благочестивыми и набожными, свободными от всякой скверны…… 

– Замолчи. 

– Умершая Андж не вернётся и не смоет грех дяди. 

– Я же сказал заткнуться! – Круно грубо швырнул Библию, которую держал в руках. 

Тьма, окружавшая Круно Этам, облачённого в белоснежное одеяние, казалась угрожающей и готовой вот-вот вырваться наружу. 

– Вау, бросил Библию, – Эйрин опустилась перед книгой, изгибая губы в кривой усмешке. – Это лишение сана кардинала, третий дядя. 

– Хо…… – Круно долго смотрел на племянницу, словно спрашивал: «Что ты такое?», а затем снова плюхнулся в кресло. – Интересно, назовёт ли тебя кто-то избалованной дочерью психопата…… 

По какой-то причине Эйрин почувствовала укол удовлетворения, понимая, что с ней обращаются как с равной Эрно Этам. И, похоже, эти чувства отразились на лице девочки, поскольку Круно посмотрел на неё с отвращением. 

– Не следовало мне идти на ту встречу, – с губ мужчины сорвалось несколько слов, наполненных горьким сожалением. 

Эйрин же, смеясь, принялась пить свой остывающий горячий шоколад. Чувствуя себя невероятно хорошо. 

– Следуй за мной и больше не приходи в храм, – сказал Круно, наконец вставая. 

– Я буду приходить. 

– С этого момента тебе запрещены посещения, – ответил Круно, шагая вперёд. 

Вскоре они добрались до места, находящегося почти в самой глубине хаотичного лабиринта храма. 

– Здесь. 

– ……Боже мой, здесь запирают детей? – спросила Эйрин, смотря на массивную железную дверь, которая выглядела непроницаемой. 

Более того, был ещё и прозрачный занавес, из-за которого невозможно было подойти ближе. 

– Его не запирали. Этот ребёнок вошёл и заперся сам. 

– ……Что? 

– Раньше он не был таким, но, выйдя наружу, стал необычайно непокорным, – Круно Этам с кривой улыбкой посмотрел на племянницу. – Он обещал пополнить количество святых реликвий и камней, которые были забраны из храма. Чтобы сдержать это обещание, он запер себя в этом пространстве. 

Круно посмотрел на дверь, окружённую золотым барьером: 

– Барьер настолько мощный, что даже несколько высших священников и кардиналов не смогли пробить его, объединив божественную силу, – добавил он, заставляя Эйрин на секунду потерять дар речи. 

Значит, Люцилион остаётся в этом месте из-за меня, верно? 

– Я ведь говорил, что встречи не помогут. Он всё равно отсюда не выйдет, – Круно выпрямился, говоря это. 

Естественно, Эйрин была не из тех людей, которые отступили бы лишь потому, что ей сказали подобное. 

– ЛЮ-ЦИ-ЛИ-ОН!! – закричала девочка во всю силу лёгких и живота, заставляя Круно Этам нахмуриться. 

– Ты не знаешь, что в храме нужно вести себя тихо? И даже если будешь так кричать, внутри…… 

Пш-ш-ш– барьер, полностью блокирующий дверь, растаял, как мороженное. 

– …… 

– Хозяйка. 

В тот же миг дверь распахнулась. 

Она открылась так легко, словно никогда не была заперта, и Эйрин опешила так же, как и Круно. 

– Ты проснулась, – сказал внезапно появившийся высокий и стройный молодой юноша. 

Эйрин онемела, смотря на невероятный рост Люцилиона. 

Рост остальных людей также был невероятным, но внешность Люцилиона была поистине ослепительной. 

Его прекрасные серебристые волосы колыхались, а в широко раскрытых глазах читалась лишь радость. 

Люцилион опустился перед Эйрин на колени, поцеловал тыльную сторону её ладони и нежно прижался к ней щекой. 

– Пр, привет…… Люци. 

– Да, хозяйка. 

Люцилиону сейчас четырнадцать лет? 

Раз прошло пять лет, значит, примерно столько и есть. Если бы внешность была преступлением, то Люцилиона наверняка приговорили бы к смерти. 

Настолько преступная, что околдует даже мужчин. 

Новая внешность Люцилиона, и без того сияющего, стала немного раздражать Эйрин. 

Когда он повзрослеет, то станет ещё красивее? 

– Какое счастье, что вы благополучно выросли. Я скучал. 

– ……Угу, ты закончил работу? 

– Работу? А-а, я её давно закончил. Просто не хотел выходить и ленился. 

– А кушать? 

Не похоже, что можно было просунуть хотя бы миску риса, поэтому непонятно, как, чёрт побери, он умудрялся есть. 

Пусть и особенно худым он не выглядит…… 

– А, если веришь в Бога, то не ощущаешь голода. 

– …… 

Кто-то ловко жульничает, не так ли? – Эйрин заметила за спиной юноши разбросанные закуски и фрукты. 

– Люци, – посмотрела она на Люцилиона, трущегося щекой о её ладонь. 

– Да? 

– Подпиши здесь, пожалуйста. 

Люцилион принял бумаги, переданные Эйрин, и ручку, а затем подписал их, не прочитав ни слова. 

Настоящая беспечность. 

Только сейчас девочка была этому рада. 

– И здесь, и ещё здесь и вот тут. 

– Да! – с лучезарной улыбкой Люцилион элегантно подписал все документы, которые Эйрин вручила ему. 

Сама Эйрин удовлетворённо посмотрела на бумаги и передала их Ионе, пока Круно Этам бросал на них суровые взгляды. 

– Хм-хм, поздравляю! Люцилион! 

– Да? 

– С сегодняшнего дня ты первосвященник храма! 

– ……Что? 

– ……Прости? 

Когда Эйрин объявила эту новость, разведя руки в стороны и повысив голос, лица Люцилиона и Круно Этам стали странными. 

Они тут же переспросили, словно не понимая, что она сказала. 

– И с сегодняшнего дня дядя отстранён от должности кардинала. По причине, мм…… ну, какая подойдёт? – Эйрин потёрла подбородок, притворяясь, что задумалась, и громко хлопнула в ладоши. – Иона, напиши в пустой графе, что он оскорбил Бога, швырнув Библию. 

– Да, мисс, – ручка задвигалась в руке Ионы, заполняя пустое место. 

После этого бумаги были аккуратно сложены. 

– Хо, хозяйка?..… Что это значит? – спросил Люцилион, вытаскивая из-за пазухи лист бумаги. 

– А, я заставила первосвященника подписать документ о передаче тебе всего имущества. 

– Что? 

– Следует внимательно читать мелкий шрифт. 

Первосвященник подписал договор и даже скрепил его печатью храма, поэтому вернуть всё назад было нельзя. 

– И на одном из подписанных тобой документов было распоряжение, что, как новый первосвященник, ты увольняешь моего третьего дядю. 

В конце концов, вся жизнь ведь строится на иерархии. 

Новый первосвященник смещает кардинала, так кто и что может сказать? Так Люцилиону не придётся проливать кровь. 

Только когда Эйрин довольно кивнула, она услышала голос Люцилиона, наполненный слезами: 

– Я…… собирался вскоре сложить с себя сан…… – с недоверчивым видом пробормотал юноша, протягивая ей что-то похожее на заявление об увольнении. 

Люцилион выглядел бледным. Как человек, которому принудительно продлили рабочий контракт тогда, когда он уже был готов сменить работу.