Контент удален!

— Такси! Эй, такси! — кричу я, и зеленый огонек, вынырнувший из-за поворота, останавливается возле нас.

Мы садимся на заднее сиденье, и шофер в блестящей кожаной куртке отрывисто спрашивает:

— Куда?

Лида смотрит на меня, я — на Лиду.

— В аэропорт.

Шофер кивает, нажимает на акселератор, и мы несемся в противоположный конец города. Совсем не потому, что там какой-то особенный ресторан, просто там за окном взлетают и садятся самолеты, там острее ощущаешь время, а не только вкус еды.

Лида сидит строгая и прямая, и блики от уличных фонарей, мимо которых мы пролетаем, падают на ее лицо. Блестит черной кожей широкая спина шофера. В открытый ветровичок тянет сухим жаром от нагретого за день асфальта. Текут по тротуару люди — темные силуэты и желтые пятна вместо лиц.

— Улетаете? — Шофер лихо проскакивает под желтый свет.

— Улетаем, — с готовностью отвечаю я, а Лида дергает меня за рукав: как, мол, не стыдно.

Шоферу хочется поговорить, видно, просидел день молчком за баранкой — скучно.

— Далеко, если не секрет?

— На Колыму.

Шофер смеется каким-то тоненьким смехом, его кожаная спина вздрагивает.

— Колыма, Колыма, веселая планета, «двенадцать месяцев зима, остальное лето… Врешь, парень, кто же так на Колыму едет, особенно если добровольно, — без узлов, без чемоданов?

— Значит, мы будем первыми!

— Не-е, первыми не будете. Там уже народу битком.

— На Колыме? — недоумеваю я, неужели он принял всерьез этот треп?

— Ближе. В ресторане.

— Слушайте, — говорю я, — как вы угадали?

— Да уж угадал. Вы что — сегодня поженились? Теперь подскакивает Лида.

— А вы случайно не колдун? Шофер смеется.

— Значит, правда?! — Он круто разворачивается и останавливается у здания аэропорта, — Да у вас же это на лицах написано, чудаки! Я перед вами мужа с женой вез, со стажем супруги. Уж так они всю дорогу друг друга грыз ли — слушать тошно. Хоть ты останови машину и высади. А ведь когда-то, наверно, тоже сияли, как вы… Ладно, ладно, ребята, думаю, что с вами этого не случится. — Он отдает Лиде сдачу и почему-то вздыхает. — Очень у вас лица счастливые, завидно…