Вечер выдался беспокойный. Проводив гостей до дверей, Питер Уимзи уже собирался на покой, как внезапный звук врывающейся калитки и вскрик на миг озадачили его, а затем вставили поспешить на помощь начальнику полиции, который с трудом пробирался между велосипедами в узком проходе.

— Хочу сказать вам прямо, — начал Максвелл, когда наконец удобно расположился в кресле Уимзи и как следует подкрепился скотчем, — что меня многое смущает в этом деле. Если бы существовала какая-нибудь четкая версия, за которую можно было бы ухватиться, — другое дело. Если допустить, что ваш список подозреваемых охватывает всех потенциальных преступников (что сейчас, должен вам прямо заметить, я не склонен принимать на веру), даже тогда я просто не знаю, с чего начать. Факт, что кое-кто из них не может предоставить алиби, меня не удивляет, а вот то, что практически каждый мог совершить преступление, просто приводит в замешательство.

— О да, — согласился Уимзи.

— Ни Грэхема, ни Стрэтчена, как вам известно, — продолжил начальник полиции, — в ту роковую ночь не было дома, и они не желают давать внятных объяснений. С Фергюсоном, по вашим словам, кажется, все в порядке, но его еще не допросили, и на самом деле, после сегодняшнего случая, я уже начинаю думать, что кого из них ни возьми, у всех найдется что скрывать. Исчезновение Фаррена так подозрительно, что если бы не таинственное поведение остальных, я бы уже выписал ордер на его арест. Гоуэн…

— А Гоуэн, конечно же, вне подозрений?

— Гоуэн уехал в Англию, но в отчете инспектора Макферсона есть некоторые моменты…

— Я еще ничего не слышал.

— Ну слушайте… — начальник полиции вкратце передал суть разговора инспектора со слугами и заключил: — Определенно, тут есть детали, требующие разъяснений. А теперь — наиболее непостижимая ситуация, касающаяся Уотерза.

— Сделайте меня поверенным вашей тайны! — воскликнул Питер. — Если разделить с кем-то трудности, они покажутся легче.

— Хорошо, — сказал Максвелл. — Когда Уотерз не появился сегодня с теми леди, инспектор Макферсон задал несколько вопросов миссис МакЛеод, которая, похоже, сначала направила вас по неверному пути, но, думаю и надеюсь, сделала это непреднамеренно. Эти расспросы пролили свет на одно очень примечательное обстоятельство. Очевидно, Уотерз действительно во вторник утром собирался в Глазго, о чем не преминул сообщить. В понедельник вечером миссис МакЛеод слышала, как вы вместе с ним поднялись в спальню. Затем вы ушли. Она полагает, что это произошло около половины одиннадцатого вечера. Похоже на правду?

В смысле, что я вышел от него около половины одиннадцатого? Да, приблизительно так и было.

— Ну вот, а некоторое время спустя, между одиннадцатью и полуночью, миссис МакЛеод услышала, как кто-то бросает камешки в окно спальни Уотерза. Окно ее комнаты расположено через одно от окна Уотерза, и оба они выходят на Хай-стрит. Квартирная хозяйка выглянула и увидела какого-то человека, стоящего внизу. Она не смогла его толком разглядеть, но ей показалось, что он был довольно низкого роста, широкоплеч, плотно закутан в пальто и толстый, теплый шарф. Дама уже хотела, было, выглянуть и закричать, чтобы тот перестал безобразничать, когда окно Уотерза вдруг отворилось. Она услышала, как художник раздраженно спросил: «Какого черта тебе нужно?» Человек на улице что-то ответил, но женщина не расслышала, что именно, а затем Уотерз сказал: «Ладно, хватит шуметь. Сейчас спущусь». Тогда миссис МакЛеод выглянула из окна и увидела четырехместный автомобиль, стоящий чуть поодаль. Вскоре спустился Уотерз в какой-то верхней одежде (кажется, в свитере и брюках), и они с тем человеком вошли в гостиную Уотерза. Какое-то время они разговаривали, и миссис МакЛеод уже приготовить ложиться в постель, но тут услышала, как кто-то взбегает вверх по лестнице в спальню Уотерза, а затем спускается вниз. Входная дверь открылась и вновь закрылась. Миссис МакЛеод выглянула еще раз и увидела обоих мужчин: они сели в машину, и та отъехала. Прошло около сорока пяти минут (женщина уже совершенно расхотела спать), и миссис МакЛеод услышала, как кто-то осторожно отворяет дверь и поднимается в спальню Уотерза. Больше ничего не происходило, и в семь тридцать утра она, как обычно, постучала в дверь постояльца с горячей водой для бритья, а в восемь накрыла в гостиной завтрак. После этого женщина заняла хозяйством во дворе. Когда к восьми двадцати миссис МакЛеод вернулась в дом, Уотерз уже позавтракал и ушел. Есть и еще две интересные детали. Во-первых, Уотерз якобы поехал полюбоваться выставкой в Глазго в старом свитере серых фланелевых брюках, теннисных туфлях и пальто из непромокаемой ткани. А во-вторых, он уехал на велосипеде.

— Что? — удивился Уимзи.

— Он взял с собой велосипед. Или, вернее, если быть у совсем точным, его велосипед, который всегда стоит в прихожей и находился там в понедельник вечером, в восемь двадцать утра во вторник исчез. Есть подозрение, что его забрал сам Уотерз.

— Ого!

— Какие выводы вы можете из этого сделать? — сразу спросил начальник полиции.

— А какие выводы вы хотите, чтобы я из этого сделал? — еще больше удивился Уимзи. — Что человек, кидавший в окно камешки, был Кэмпбелл? Что он явился, чтобы завершить ссору с Уотерзом? Что они вместе уехали, чтобы где-нибудь с этим наконец разобраться? Что затем, в потасовке Кэмпбеллу проломили голову? Что Уотерз где-то спрятал тело, а потом вернулся домой, чтобы не вызывать подозрений? Что после этого он придумал некий план касательно того, как поступить с трупом, и что на следующее утро вышел в назначенный час, положил тело и велосипед в машину Кэмпбелла и понесся сломя голову в Миннох, дабы инсценировать несчастный случай?

— А вы можете предположить что-то еще?

— Много чего. Но, должен согласиться, все сходится. За исключением одной детали.

— Да, я думал об этом. Где был труп между полуночью и восемью часами утра?

— Нет, — возразил Питер. — Здесь я не вижу проблемы. Все, что Уотерзу надо было сделать, это уложить труп в машину и довезти его до своей мастерской. Там много свободного места, где люди спокойно ставят машины и повозки, и никто не обратит внимания на старый автомобиль с кучей какого-то хлама, накрытого одеялом. Это вам не площадь Пикадилли. Нет, меня озадачивает вовсе не это.

— А что?

— Вот что. Если все это правда, куда делся Уотерз? Его присутствие свидетельствовало бы о его невиновности. Какой смысл воплотить в жизнь столь хитроумный план, а затем бездарно навлечь на себя подозрение побегом?

— Возможно, он струсил. В любом случае, ваше возражение подходит к ним всем, кроме Стрэтчена и, может быть, Фергюсона.

— Это правда. Ладно, мистер Максвелл. Мне думается, вам нужно срочно разыскать Уотерза.

— Вероятно, да. Как вы полагаете, милорд, должны ли мы привлечь к делу Скотланд-Ярд?

— Хм-м… Конечно, Скотланд-Ярд незаменим, когда требуется искать человека по всей стране, но лично я склонен полагать, что в данном случае без труда справятся местные полицейские. Они же лучше знают окрестности. Но, понятно, я не претендую на то, чтобы принимать окончательное решение.

— По мне, так мы могли бы обойтись своими силами. Макферсон — добросовестный человек, также как и Дэлзиел.

— Это мне кое о чем напомнило, — сказал Уимзи. — А что с этим молодым человеком в Странраре?

Максвелл печально вздохнул:

— Ложный след. Он оказался обычным иностранцем, работающим на хлопковой фабрике в Ларне. По всей видимости, отправился навестить семью, которая живет на какой-то захолустной ферме близ Пинвери. Ему дали отгул до вечера понедельника, а вечером в понедельник там, похоже, как раз случилась какая-то гулянка и парня убедили остаться. Во вторник же, едва придя в чувство, он сломя голову понесся на станцию, решив, что еще может успеть на работу, однако не разобрался в расписании — оказалось, что ближайший пароход отправляйся лишь в семь вечера.

— А утренний пароход он уже пропустил…

— В том-то и дело. Это был рейс, на который бедняга рассчитывал попасть изначально, но из-за той самой вечеринки, увы, не успел. Ну вот, добравшись до Странрара, он решил, что возвращаться в этот день уже нет смысла, лучше будет остаться и сесть на пароход в шесть десять следующим утром, то есть в среду. Дэлзиел работал как проклятый! Целый день наводил о нем справки в его семье, у начальника станции в Пинвери и у людей в Ларне, и что в результате выяснилось. История этого человека — чистая правда, но он виновен лишь в том, что напился и не смог вернуться в понедельник вечером к своей смене. Чертов болван! Отнял столько времени у нашего лучшего работника и, в конце концов, оставил нас с носом, на том же самом месте расследования, где мы и находились! Надеюсь, что его уволят с работы.

— Ну, к чему такая мстительность? — укорил собеседника Уимзи. — Этот человек не мог знать, сколько вреда принесут его шалости. Он и сам, поди, страху натерпелся, как сказал один герой в книге Иана Хэя[24]Иан Хэй (1876–1952) — английский писатель и сценарист по поводу блохи в шерстяном одеяле.

Начальник полиции хмыкнул.

— Есть ли новости о человеке с велосипедом, который сел на поезд в Джирване?

— Нет, кроме того, что там проверили билеты и решили, что все нормально, — он доехал до Эйра.

— А велосипед?

— Билет на велосипед тоже оказался сдан, хотя мы не можем найти ни одного контролера, который хоть что-нибудь запомнил. Было бы гораздо проще, если бы мы знали, какой именно велосипед ищем.

— Да, неплохо бы получить точное описание. Миссис МакЛеод должна знать, как выглядит велосипед Уотерза. И Энди, держу пари, может описать вам каждую царапинку и вмятинку на своей старой развалине. Кстати, он недавно поставил новые шины. Это может помочь.

— И нужен еще велосипед Фаррена.

— Точно. И у нас тут во дворе замечательная коллекция велосипедов, мужских и женских. Любой, кому вдруг срочно понадобилось бы взять на время велосипед в Гейтхаусе или Керкубри, не встретил бы особых препятствий. И все они очень похожи: честные, добротные работяги, древние, как само время. А вообще-то велосипед предполагаемого убийцы, если он брал велосипед, на данный момент может уже преспокойно стоять на своем месте.

— Что верно, то верно, — согласился начальник полиции. — Но все равно следует выяснить, как выглядят все эти велосипеды.