Наверное, я заблудилась.

Я выбежала из дома, едва натянув перчатки. Мне нужно было оказаться подальше от этих стен.

Сердце металось в груди, словно подхваченный штормом корабль. И каждый хрип, каждый сдавленный выдох только сильнее волновал это судно.

Мысленно я твердила: выходя за эти стены, я лишь доказываю самой себе, что способна на подобное. Что камни не могут меня удержать. Повторяла, что хочу только встать за решеткой ворот и оглянуться на свою недавнюю тюрьму. Убеждала себя, что просто хочу побыть снаружи.

Но вскоре забрела слишком далеко.

Из Гефсимании вела грунтовая дорога, постепенно исчезавшая под ногами, и уже в пяти шагах от стен я едва могла ее различить. Дорога спускалась с кручи, на которой стоял замок, и шаг за шагом любопытство увлекало меня в море клубящегося тумана.

Пока я все шла и шла вперед, было прохладно, но холод не жалил, а теплый белый пар моего дыхания сплетался с серой мглой.

С каждым шагом под ногами сгущался туман, а я воображала себе пушистый мягкий подлесок. Чувствовала, как трепещут на моих юбках побеги, касаясь меня похожими на пальцы листьями. Разворачиваясь подобно крыльям, они разлетались одуванчиками.

Из тумана возникали беззаботные лица. Как и прежде, они казались мне диковинными и волшебными. Сначала проступали улыбки, которые становились все шире и шире, а тем временем вокруг них сплетались остальные черты. В воздухе, скручиваясь друг с другом, повисали странные извивающиеся существа. Капельки тумана орошали причудливые конечности. Распахивалось множество глаз цвета лунного камня, внимательных и немигающих.

Одно из крошечных лиц улыбнулось мне. Оно выглядело таким простодушным, таким детским в своем порыве, что я улыбнулась в ответ.

Существо протянуло ко мне тонкую трехпалую руку.

Вдалеке раздался звук, похожий на выстрел.

Вздрогнув, наполовину оформившееся создание подернулось рябью и начало таять с выражением безграничного ужаса на лице. Молочно-белые лунные камни глаз продержались еще мгновение после того, как все прочее исчезло.

Я отшатнулась и обвела туман взглядом.

Звук раздался снова, и только тогда я поняла, что это собачий лай.

Туман закружился вокруг меня, небо потемнело. Призрачные создания раскрыли бледные пасти и беззвучно закричали. Их перекошенные лица все сильнее и сильнее проступали из дымки, порываясь вселить страх, но кругом стояла лишь оглушительная тишина. Раскидистые тени папоротников стали похожими на руки, тянулись от серой земли, старались схватить и удержать. До подола моей юбки они не дотягивались, но попыток не оставляли.

Сквозь туман прорвался черный пес. Мои уши наполнил его неожиданный, резкий лай. В отличие от созданий мглы, что клубились матовым эфирным туманом, собака, казалось, пылала подобно адскому пламени. Туман отпрянул от нее, а там, где все-таки успел коснуться, его щупальца превращались в клочья дыма.

Призрачный пес с горящим взглядом выскочил прямиком из тех историй, что рассказывают вечерами у камина. Кухарка пугала нас подобными выдумками – Гитрашем [29] Гитраш – в фольклоре Йоркшира призрачное существо, способное принимать форму собаки, лошади или козла, встреча с которым сулит смерть., Баргестом[30] Баргест – мифическое существо из английского фольклора, чаще всего принимает вид черного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Считается злым духом, приносящим несчастье и горе. и прочими порождениями теней, что бродят по бескрайним болотам. Некоторые из них – потерявшиеся собаки, которые дожидаются своих давно умерших хозяев, но большинство просто устраивает засады на одиноких путников.

Что-то пронеслось мимо меня. Черная и слишком плотная тень. Я услышала низкое, гулкое рычание, которое словно окружило меня со всех сторон. От этого глубокого, раскатистого звука кровь застывала в жилах, а по спине бежали мурашки.

Я обернулась, пытаясь разглядеть виновника своего ужаса.

Черный пес стоял позади меня. Он развернулся и одним прыжком сократил расстояние между нами.

Грудь сдавил ледяной страх. Чудовищные размеры зверя ошеломляли. Он повернул ко мне огромную, точно у льва, голову, и его тлеющий взгляд опалил мне душу. Я отшатнулась и почувствовала, как рассыпаются хрупкие пальцы туманного подлеска, старавшиеся схватить и оцарапать меня. Они хрустели под ногами, точно кости.

Туман кишел извивающимися существами. Словно отражение моих беспокойных мыслей, они все наползали и наползали одна на другую, гонялись, кусали за хвосты. Пожирали друг друга в змеящемся месиве.

Сквозь клубы тумана мчался всадник на огромном, похожем на коня существе. Он прорезал дымку, точно вуаль.

Я охнула.

Чутье подвело. Слишком потрясенная, чтобы двинуться с места, я наблюдала, как всадник летит на меня.

Зверь поднялся на дыбы, кожистые крылья развернулись, а острые копыта ударили по воздуху. Всадник скатился со спины скакуна, а тот, встряхнув гривой, прогарцевал дальше.

Услышав стон, я пришла в себя. Этот звук был таким привычным, таким человеческим.

Я приблизилась.

На меня снизошло ледяное спокойствие. Теперь я смотрела на свою панику со стороны, словно через зеркало.

– Вам очень больно? – спросила я.

Всадник попытался подняться на ноги, но снова упал.

– Я могу позвать на помощь. Я живу совсем… – Я запнулась и подумала об изменчивом тумане и своей размолвке с мисс Давенпорт.

Клубящаяся тьма между нами удушающе сгустилась вокруг всадника, но и сквозь нее я смутно различала очертания серых рук, смыкавшихся на незнакомце. И они сжимались кулак за кулаком.

– Оставайтесь на месте, – произнесла я с гораздо большей уверенностью, чем на самом деле ощущала, – я приведу вашу лошадь.

Ужас грохотал у меня в жилах. Я побежала успокоить перепуганного зверя. Тот казался вихрем из копыт и крыльев.

И лишь когда моя рука уже коснулась мягкого чешуйчатого носа, я задумалась, отличаются ли животные Фейриленда от тех, что мне привычны.

Схватила поводья и, бормоча какую-то ласковую чепуху, погладила скакуна по гриве, хотя та и вспыхивала пламенем под моей ладонью. Зверь пританцовывал, постепенно успокаиваясь. Его крылья в последний раз хлопнули и сложились.

Под моими пальцами раздувались перистые жабры. Можно было на ощупь почувствовать это спокойное дыхание. И свой страх я видела таким же золотоглазым зверем, как тот, которого касались мои руки. Я гладила и гладила диковинного скакуна, и вместе с ним постепенно успокаивался мой собственный ужас. Золотистые глаза, взглянув на меня, казалось, смягчились, а затем внезапно моргнули и стали синими.

Я повела зверя к упавшему всаднику.

– Кэти?

Голос звучал недоверчиво. Но был очень и очень знакомым.

– Нет, этого не может быть, – теперь в словах слышался испуг. – И именно сегодня… Кто ты?

Туман окутывал всадника, скрывая черты, но я его узнала. Сердце затянулось узлом. Я знала этот голос, это движение плечами, этот поворот головы. Знала руку, которая тянулась ко мне. Знала как свою собственную.

– Лаон?

Услышав мой голос, он на миг дрогнул и отвел руку.

– Что ты за иллюзия?

– Это я. Никаких иллюзий.

– Туман становится все коварней, – пробормотал он скорее для себя, чем для меня. – Если пытаешься соблазнить меня, дух, то, боюсь, сейчас я для этого совершенно негоден.

– Я… Я – твоя Кэти. Твоя сестра.

Он хмыкнул и едва слышно выругался. Мука, прозвучавшая в его голосе, отразилась и во мне. Я поняла, что мне не верят.

– Не важно. Мне нужно кое-что… – Он снова болезненно сморщился.

– Ты сможешь двигаться?

– Наверное. Но я не могу ступать на лодыжку. Упал на нее. – Он огляделся по сторонам: – Диоген! Что с моим псом?

– Я не знаю, где он.

Лаон пронзительно свистнул, и огромный черный зверь примчался назад. Пес кружил вокруг нас, исчезая в тумане и появляясь вновь.

Я сглотнула, чувствуя, как по шее пробежал холодок, когда собака скрылась за спиной. Она затаилась где-то там, среди теней.

– Зато я привела твою… лошадь.

– С этим мне понадобится помощь, – с усталостью и недоверием он взглянул на протянутую мной руку. – Могу я надеяться, что ты не растаешь, когда я на тебя обопрусь?

Я кивнула, хоть и понимала, что он не видит меня в тумане, и добавила:

– Можешь мне довериться.

Его ладонь – надежная, словно якорь в туманном море, – сжала мою. Я чувствовала тепло брата. Его дыхание касалось моей кожи.

Лаон стиснул зубы и попробовал с моей помощью подняться. После двух неудачных попыток ему это удалось, и он положил руку мне на плечо. От напряжения дыхание брата сделалось неровным.

Он тяжело оперся на меня, и мы вдвоем, пошатываясь, направились к лошади.

– Я не смогу поехать с тобой, – сказала я.

– Конечно же, нет.

– Ты направляешься в Гефсиманию?

Он невесело рассмеялся.

– А разве не все мы туда направляемся?

– Что ж, я – да.

Опираясь на меня, он взобрался в седло и, перебрасывая ногу, зашипел от боли.

– Может быть, там тебя и увижу.

– Мо… Может быть. – Я не была уверена, стоит ли его поправлять. Лаон не поверил бы, им, казалось, завладел туман.

– Тем не менее спасибо.

Он вздохнул и пришпорил скакуна. Кожа зверя перекатывалась при ходьбе, мышцы под ней шевелились, точно змеи. Лаон снова свистнул псу. Тот не появился, но я почувствовала, как шевельнулись тени.

Наблюдая, как брат растворяется во мгле, я не смогла сдержать слез. Казалось, Лаон все еще рядом. Возможно, дело было в тумане, который сбивал с толку, заволакивая и делая неясным все вокруг. Я дрожала, но уже не из-за страха.

Не оглядываясь, Лаон бросил:

– Хотя я бы предпочел, чтобы ты не мучила меня, принимая облик моей сестры.

Сумрачная темно-серая мгла сомкнулась вокруг меня. Она поднималась и опадала, точно волны. По всей долине разносилось грохочущее эхо. Туман завивался водоворотами, а над ним скользили огромные тени.

У меня подломились колени. Я опустилась на землю и закрыла лицо ладонями. Надо мной сгустилась тьма. Подняв взгляд, я увидела, как странная громада тумана распалась надвое. Его осколки, такие же бесплотные, как и все прочие фантомы этого места, дождем сыпались вокруг. Я попыталась утереть слезы. От шерстяных перчаток защипало глаза. Горячая влага пропитывала ткань и остывала на ней.

Сняв перчатки, я неожиданно увидела, что долина вокруг меня усеяна призраками затонувших кораблей. Несмотря на туман, я разглядела показавшуюся бесконечной равнину, полную разорванных парусов, разбитых корпусов и погнутых мачт. Над ними кружили полупрозрачные змеевидные твари, обвиваясь вокруг белых обшивок кораблей. По судам в отдалении стекали похожие на слезы рыбы, а среди обломков в безумном исступлении плясали русалки и рвали на себе волосы.

В здание миссии я вернулась далеко не сразу.