Между одиннадцатью с половиной и двенадцатью часами дня, когда приближалось время обеда, в кафе «Гиберния», против биржи, было обыкновенно очень безлюдно. Толпа торговых агентов, заведующих фирмами и биржевиков, которые утром наполняли помещение шумом и сутолокой, наспех закусывая, обделывая дела, обсуждая конъюнктуру, сочиняя письма и в то же время читая, перелистывая или, по крайней мере, раздирая в клочья газеты (чтобы унести на память о них биржевой бюллетень), — толпа эта растекалась по всем направлениям. Послеобеденная жизнь в кафе, появление любителей домино и тарока, игроков шахматных и бильярдных, начиналась только после часу дня. Кельнер Франц, которому на это время вверялись также функции метрдотеля, — старший кельнер уходил обедать, — стоял, прислонившись к бильярду, сонно мигал глазами и следил за партией двух единственных посетителей, коммивояжеров, игравших в карты. Барышня у кассы клевала с тарелки крошки торта.
Станислав Демба вошел в кафе. Шляпы он не снял, но это не бросалось в глаза посреди расположенного в деловом квартале кафе, куда посетители часто заходили только на несколько минут и где всякий торопился или, по крайней мере, хотел показать, что торопится.
Демба огляделся по сторонам, обозрел территорию взором полководца, отверг ближайший к кассе стол как не соответствующий его целям, безмолвно отклонил предложение кельнера, который пантомимно, приглашающими жестами обращал его внимание на ряд превосходных по удобству мест, и остановил наконец свой выбор на столе, находившемся в углу помещения, между двумя вешалками.
Кельнер подошел к нему с низким поклоном.
— Что прикажете?
— Я хотел бы поесть, — сказал Станислав Демба. — Что есть у вас?
— Порцию салями не угодно ли? Отличный холодный ростбиф?
Станислав Демба, казалось, раздумывал.
— Яичницу с ветчиной, если угодно отведать чего— нибудь горячего, — рекомендовал Франц и повторил еще раз: — Яичницу с ветчиной, порцию салями, порцию ростбифа, два яйца всмятку.
— Принесите мне, — решил Демба после долгого обсуждения, — принесите мне справочник Лемана.
— Первый или второй том прикажете? — спросил озадаченный кельнер, ожидавший заказа, который бы обладал более питательными свойствами.
— Оба тома.
Кельнер достал с книжной полки оба увесистых тома, положил их на стол и стал ждать следующего заказа. Ждать его пришлось недолго.
— Есть у вас словарь?
— Как вы изволили сказать?
— Энциклопедический словарь?
— Есть. Маленький «Брокгауз».
— Так принесите маленького «Брокгауза».
— Какой прикажете том?
— От А до К, — приказал Демба.
Кельнер принес еще три тома.
— В сущности, мне нужны также буквы Н, Р и У. Принесите мне остальные тома, — сказал Демба.
Кельнер притащил еще пять; весь маленький «Брокгауз» лежал на столе перед Дембою.
— Это все? Все буквы тут? — спросил Демба.
— Нет. Один дополнительный том еще остался на полке.
— Отчего вы мне не принесли его? — нетерпеливо крикнул Демба. — Мне нужны данные новейших научных исследований для моей работы.
Кельнер принес дополнительный том и почтительно попятился. Он подошел к столу игроков, приложил руку ко рту и прошептал таинственно:
— Журналист! Пишет здесь статью.
— Кельнер! — крикнул в этот миг Станислав Демба.
— Что позволите?
— Нет ли у вас справочника для инженеров?
— К сожалению, нет.
Так принесите мне военный альманах, и ежегодник армии и флота, и другие пособия по военному делу, какие у вас найдутся.
Один из коммивояжеров отложил карты в сторону.
— Против высших чинов военного ведомства идет поход, — сказал он, взглянув на Дембу. — Слышали вы? Военный альманах! И поделом, пусть-ка он им всыплет! Чей ход?
— Откуда вы взяли, что он против высших чинов? С таким же успехом он может высказаться за них. Может быть, господину журналисту количество наших дредноутов показалось недостаточным, — ответил партнер.
— А нет ли у вас еще Готского альманаха? — допрашивал тем временем кельнера Демба.
— Есть-с.
— Так принесите его тоже.
— Чего только не нужно ему для одной статьи! — сказал коммивояжер. — А еще говорят: журналисты судят неосновательно.
— Готский альманах! — заметил второй. — Он что-то пишет против министра иностранных дел. Ведь министр — граф.
— А может быть, он в военного министра метит. Военный министр — барон.
Кельнер положил на стол Дембы Готский альманах и карманную книгу титулованных особ.
— Это не все тома! — набросился на него Демба. — Принесите мне остальные. Не думаете же вы, что я знаю наизусть, ведет ли свое происхождение барон Кристоф Гериберт Райфлинген от старшей ветви, барона Себастьяна, или от младшей, барона Киприана?
У кельнера начинала кружиться голова. Он принес справочник баронских семейств, гербовник, а также ежегодник союза бывших членов фондовой биржи, случайно ему подвернувшийся.
Вся ученость мира загромоздила столик Станислава Дембы в виде высокого бастиона, за которым студент совершенно исчез. Виднелась еще только его засаленная шляпа. Но всех этих справочников было все еще, по-видимому, мало господину Дембе. Он велел еще принести атлас Нижней Австрии, календарь венского общественного самоуправления и официальный справочник Австро-Венгерской монархии, причем последние два сочинения ему понадобились за два года.
— Кельнер! — крикнул он, когда все это было ему доставлено. — Что там за книга стоит на полке? Большая, в черном переплете?
— Словарь иностранных слов.
— Сейчас же принесите его сюда. Он мне необходим. Мне нужно непременно посмотреть, как лучше всего перевести на немецкий язык слово «лептопрозопия». Но может быть, вы мне это скажете? Лептопрозопия?
— Этим не могу, к сожалению, служить, — пролепетал кельнер, у которого совсем помутилось в голове.
Теперь наконец Демба располагал, по-видимому, всеми книгами, какие были ему нужны для работы. Оба коммивояжера опять принялись за игру. Кельнер подошел к ним в качестве ассистента.
— Кельнер! — снова заревел Демба так громко, что барышня у кассы уронила кусок торта, который подносила ко рту. — Кельнер!
— Сейчас! — крикнул кельнер и бросил взгляд на книжную полку, но она была пуста. Он взял поэтому с буфета стеклянную запачканную чернильницу и бювар с писчей бумагой, полагая, что угадал новое желание посетителя.
— Кельнер! Где вы пропадаете? — крикнул Демба.
— К нашим услугам! Прикажете чернил, перо и бумагу?
— Нет, — сказал Демба. — Принесите мне порцию салями, два яйца всмятку, хлеба и бутылку пива.
Кельнер подал заказанное, и некоторое время видна была только шляпа Станислава Дембы, которая двигалась вверх и вниз в ритме жевания и то появлялась за книжным валом, то исчезала.
У одного из коммивояжеров болели зубы, и он приказал кельнеру посмотреть, все ли окна закрыты в кафе. Франц, исполнив это поручение, счел своим долгом немного занять разговором господина Дембу.
— Некоторые господа так чувствительны, что не выносят никакого сквозняка, — заговорил он и показал на коммивояжера.
Станислав Демба сразу перестал есть, едва лишь к нему приблизился кельнер. Нож и вилка со звоном упали на доску стола. Он поднял голову и сквозь стекла пенсне яростно выпучил глаза на кельнера поверх тома Брокгауза «Лосось — Неврит».
— Что вам нужно?
— Мне пришлось, к сожалению, закрыть окна, потому что этот господин…
Кельнер не договорил.
— Закрывайте или открывайте окна — какое мне до этого дело? — зарычал Демба. — Но не мешайте мне есть.
Франц поспешно скрылся за буфетом и появился снова, только когда Станислав Демба крикнул:
— Счет!
— Что, простите, изволили требовать? Порцию салями, два яйца всмятку, бутылку пива, хлебца — два? Три?
Демба сидел на стуле, странно выпрямившись.
— Три хлебца.
— Одна крона восемьдесят, две шестьдесят, три тридцать шесть, три кроны сорок два, пожалуйста…
Демба показал глазами на столик. Там лежали три кроны и несколько никелевых монет. Потом он встал и пошел к двери. Прежде чем выйти на улицу, он повернул голову и сказал кельнеру с гримасой раздражения:
— Я собирался, в сущности, писать здесь большую свою диссертацию о состоянии человеческого знания в начале двадцатого столетия. Но для меня здесь слишком шумно.