Отзыв на книгу

Неизбежно завышенные ожидания, которые я возлагал на "Авиатора" после "Лавра", были не просто в полной мере оправданы, но превзошли себя многократно. Вопреки впечатлениям многих критиков, мне как раз показалось, что у нового романа гораздо больше общего с полюбившимся читателям "Лавром", чем кажется на первый взгляд.

Помимо очевидных достоинств с точки зрения словесности и совершенства стиля, о которых я еще упомяну позже, сама история обладает лихо закрученной детективной интригой, которая дает дополнительное напряжение и без того увлекательному повествованию. «Столетний» человек, замороженный с помощью жидкого азота, просыпается в новой России 1999 года. История Лазаря, которому дан второй шанс, чтобы начать новую жизнь или искупить грехи прошлой? Пролежав 80 лет в криогенной камере, он проснулся на рубеже веков, встретившись с Россией, вновь погруженной в анархию и хаос. Любимой им, знакомой и родной страны уже давно нет, а найти себе место в новом мире задача не из легких. По крупице он собирает воспоминания о своем прошлом и наблюдения о настоящем в дневник, из которого и складывается канва романа. 

Водолазкину удается смастерить машину времени покруче, чем у Герберта Уэллса. Путешествие в прошлое, которое переживает читатель просто пугающе осязаемо и реалистично. Звуки, запахи, мельчайшие детали – все это материализует давно ушедшую эпоху, которая получает зримый объем и становится как бы частью наших собственных воспоминаний. С виртуозностью достойной Толстого, автор создает иллюзию полного погружения, не в последнюю очередь благодаря безупречному владению словом. Тут мы вновь, как и в "Лавре", можем насладиться богатством русского языка, на контрасте неспешного, велеречивого литературного стиля прошлого века и стремящегося к упрощению нынешнего, 21го.

В рамках небольшого отзыва говорить о таком серьезном, сложном, многоплановом произведении как «Авиатор» задача совершенно невыполнимая. Множество смыслов и коннотаций, затрагиваемых в романе не поддается исчислению. Здесь вам и тема преступления и наказания, и любви как вечной ценности, и слезинки ребенка, и масштабные вопросы о месте человека в истории, о виражах истории и их закономерностях. Думаю, это как раз тот случай, когда два враждующих лагеря последователей «достоевщины» vs «толстовщины» смогут примириться и получить настоящее удовольствие от глубокой и психологической, но в тоже время осязаемо «вкусной» и жизнеутверждающей русской литературы. Уже одно это делает Водолазкина Писателем с большой буквы.