Посмотрев в окно, Лайна увидела, как он возвращается, пересекая сад. Ее прекрасные глаза выражали осуждение. Она отошла от портьеры.
«Он вернулся. Что-то, очевидно, сорвалось». Она открыла дверь в соседнюю комнату:
— Я отказываюсь присутствовать при вашей встрече. Зло — это зло, а добро — это добро. Я не могу думать по-другому, даже если это нужно для выхода из подобной ситуации.
— Не оставляйте меня наедине с ним! Не оставляйте, умоляю вас! Я не владею собой. Я попытаюсь его убить, хотя он может это сделать гораздо раньше…
— Вы не сделаете ничего подобного, — приказала осуждающе она. — Вы что, способны убить себя самого, свое собственное Я?
Она сделала паузу, услышав, как мысленно ее позвали: «Лайна!» — но не ответила.
— Помните о своем обещании: беспрекословное подчинение. Делайте все, что он вам прикажет. Это единственное, что вам остается.
Она закрыла дверь, оставив его наедине со своими мыслями.
Кто-то вошел в комнату и через стены вошел с ней в контакт:
«Все идет хорошо, Лайна. Через минуту мы можешь войти».
А затем вслух, обращаясь к несчастному:
— Вы готовы к возвращению?
В ответ молчание.
— Я уверен, что вы хотите вернуться, не так ли?
Послышалось бормотание:
— Проклятый вампир, конечно же хочу!
— Тогда готовьтесь.
Лайна закрыла глаза, хотя и ничего не видела. & соседней комнате послышались тихие стоны и всхлипывания. Она встала и с суровым выражением лица направилась к двери. Открыв ее, она увидела сидящего на надувной софе Стина, бледного и растерянного.
Рейвен в это время говорил Стину:
— Я воспользовался вашей телесной оболочкой. И хотя вы — мой враг, прошу прощения. Не очень хорошо использовать в своих целях живых людей без их на то согласия.
— Живых? — Стин побледнел еще больше, услышав это слово. — Из этого следует, что использование мертвых позволительно? — В голове у него был полный сумбур. — Вы хотите сказать, что…
— Не торопитесь с выводами, — посоветовал Рейвен, читая его мысли словно открытую книгу. — Возможно, вы и правы. А может быть, и ошибаетесь. Во всяком случае, это вам никак не поможет.
— Дэвид! — позвала Лайна, глядя в окно. — А если они вернутся, подготовившись получше и с подкреплением?
— Обязательно вернутся! — беззаботно подтвердил он. — Но пока будь спокойна. Я рискую, исходя из принципа, что им и в голову не придет, что дичь опять полезет в западню. Но рано или поздно они до этого додумаются и тогда вернутся. Но будет уже поздно.
Дэвид вновь повернулся к Стину:
— Они сейчас всю планету переворачивают вверх дном, придавая моей персоне чрезмерную важность. Кто-то сообщил им обо мне всю информацию. Именно поэтому они так переполошились. Кто-то из очень высоких сфер, ведающих делами Земли, предал правительство. Вы знаете, кто этот человек?
— Нет.
Дэвид без колебаний поверил, так как в мозгу Стина не было даже намека на имя.
— Кроме того, они уже ищут вас.
— Меня?! — Весь дрожа, Стин все же попытался овладеть собой.
— Да, вас. Я совершил серьезную ошибку. Я просчитался, занявшись командиром вашего корабля. Он был не просто «пиротехник». Интуитивно он обладал довольно развитым экстрасенсорным видением мира. Это позволило ему то ли увидеть, то ли почувствовать и оценить вещи, которые он не должен был знать.
Дэвид искоса посмотрел на Лайну, которая нервно гладила рукой горло.
— Я этого не ожидал. Ничто не говорило об этой его способности, и я был захвачен врасплох, — продолжал рассказывать Дэвид. — Это похоже на мутанта тринадцатого типа, «пиротехника» с экстрасенсорным восприятием. Он сам еще не понял, чем обладает, а следовательно, не пользуется этим, что не похоже на обычных мутантов. — Рейвен уставился в пол, чиркая носком ботинка по ковру. После паузы продолжил: — Едва я вошел с ним в контакт, он понял меня так, как вы никогда не поймете… и оказался неспособным выдержать испытание истиной. И в этих условиях он предпринял безнадежную попытку самосохранения, которую счел единственно возможной. Ясно, что он ошибся. Но в кризисной ситуации люди не часто следуют логике. Таким образом, он стал для меня бесполезен.
— Что вы хотите этим сказать? — с ужасом спросил Стин.
— Только то, что он сошел с ума, — ответил Рейвен. — А все думают, что виноваты в этом вы!
— Я? — словно эхо отозвался Стин. — Мое тело?
Он вскочил на ноги, ощупал лицо и грудь и посмотрел в зеркало.
— Мое тело! — повторил он. — Но это был не я! — горячо запротестовал Стин.
— Попробуйте убедить их в обратном.
— Они приставят для работы с моим мозгом телепата, и тот определит истину. Я не смогу внушить ему какую-либо историю, полную лжи… Это невозможно! Поэтому они поймут меня.
— Нет ничего невозможного. Это слово должно исчезнуть из словаря. В действительности же, если бы с вами поработал более сильный, чем вы, гипнотик, то вы могли бы заполнить ложью все космическое пространство до Альдебарана…
— Они меня не убьют, — обеспокоенно рассуждал Стин. — Но удалят к черту на кулички на всю оставшуюся жизнь. А это еще хуже. Я этого просто не вынесу! Уж лучше умереть!
Рейвен усмехнулся:
— Вы даже не догадываетесь, как близки к истине.
— В вашем положении, конечно, вы можете себе позволить потешаться надо мной, — запротестовал Стин. — Разве может кто-нибудь посадить вас за решетку, если вам достаточно пяти минут, чтобы превратиться в охранника и на его собственных ногах выйти из тюрьмы. Вы могли бы с этого начать, а затем, постоянно изменяясь, добраться до соответствующего офицера и подписать приказ о своем собственном освобождении. Вы… Вы могли бы…
Слушая его рассуждения, Рейвен улыбнулся и сказал:
— Так вы можете договориться бог знает до чего… Но даже если я в конце концов поменяюсь местами с руководителем секретной службы движения «Марс-Венера» и женюсь на самой красивой женщине Земли, сомневаюсь, что смогу восстановить мир, как вы это предполагаете… Будет вам! Вы, наверное, начитались этих дешевых марсианских романов или насмотрелись таких же фильмов.
— Возможно. Во всяком случае, мне кажется, что кто-то должен выпустить вам кишки, чтобы помешать стать победителем.
Стин посмотрел на Лайну, затем снова повернулся к Рейвену:
— Но это не поможет, если есть другие представители вашего типа, готовые вас заменить.
— Похоже, что вы уже заранее отдаете нам победу. — Рейвен вновь улыбнулся и повернулся к Лайне: — Мне кажется, я поступил верно, использовав его.
— У меня на этот счет противоположное мнение, — холодно ответила Лайна — Ты поступил плохо, и нет этому поступку оправдания.
— В принципе я с тобой согласен, — кивнул Рейвен. Повернувшись к Стину, сказал; — Я вернулся сюда вовсе не для развлечений. Есть серьезная причина, и она имеет к вам самое прямое отношение.
— В каком смысле?
— Прежде всего я хотел бы выяснить, решили вы работать на нас или остаетесь в лагере противника?
— После всего, что я пережил, — колеблясь, ответил Стин, — думаю, что лучше сменить команду. Но… я не могу это сделать. — Он решительно затряс головой. — Я не из той породы. Тот, кто предает свою собственную расу, — негодяй.
— Стало быть, вы остаетесь врагом Земли?
— Вовсе нет! — Он нервно задвигал ногами, избегая смотреть на собеседников. — Просто я не хочу становиться предателем. Но в то же время я чувствую, что вся борьба с Землей — это безумие… победителей в ней не будет. — Тоска и безысходность появились в его голосе. — Чего я сейчас больше всего хочу, так это отправиться домой, спокойно жить и ни во что не влезать!
И это было правдой Потерять руку или ногу — уже шок А тут — лишиться всего тела! Это ни с чем не сравнимо.
— Если даже вы вернетесь домой, вам будет очень трудно спокойно отдыхать в вашем кресле. Когда националистическая истерия, словно эпидемия, распространяется во все стороны в поисках мишени для своей ненависти, больше всех всегда страдают нейтральные пацифисты.
— Я все же рискну.
— Делайте как хотите, — Рейвен сделал жест в сторону Двери. — Дорога к свободе открыта, а плата за нее — информация, которую вы можете мне сообщить.
— Что вы хотите узнать?
— Как я уже сказал, какой-то очень важный тип на Земле предал меня. Неизвестный мне подлец в нашем лагере. Вы меня уже заверили, что не знаете, кто это. Но кто, по-вашему, это может быть?
— Кайдер, — не колеблясь ответил Стин, главным образом потому, что деваться ему было некуда. Это имя автоматически возникло в мозгу, а значит, легко могло быть прочитано, как неоновая реклама.
— Кто он такой? Где живет?
Ответить на эти вопросы было просто, так как они не таили в себе никакой опасности. За пределами секретного центра Кайдер с циничным усердием выполнял свои земные обязанности.
— Есть ли у него какие-либо особые способности? — спросил Дэвид, прочтя предыдущий ответ.
— Я не уверен, но говорят, что он может разговаривать с насекомыми.
— Этой информации достаточно, — сказал Рейвен и показал на дверь. — Можете идти. Даст бог, в качестве нейтрала вы будете счастливы.
— Я бы очень хотел, чтобы так и было, — согласился Стин. Остановившись на пороге, он горячо добавил: — Дай бог никогда больше не видеть вас двоих!
Сказав это, он посмотрел на небо и быстро вышел.
— Ты заметил? — Лайна выглядела немного ошарашенной. — Он посмотрел на небо, нам ничего не сказал, но его мозг выдал то, что видели его глаза: спускающийся вертолет! — Теперь уже она забеспокоилась. — Да, спускается очень быстро! Дэвид, ты слишком много болтал и потерял уйму времени. Что ты собираешься делать?
Он спокойно посмотрел на нее:
— По-видимому, женщина всегда остается женщиной.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Когда ты нервничаешь, ты ничем не отличаешься от человека из толпы. Ты очень много думаешь, но забываешь слушать. А ведь далеко не все — враги…
Подавив беспокойство, она прислушалась. И мысли из вертолета рекой потекли к ней. В спускающейся машине было четыре человека, и у всех, несомненно, простые мозги. Вертолет находился в зоне приема, и до Лайны и Дэвида долетел разговор находящихся в нем людей:
— В доме, похоже, все спокойно. Интересно, что за тип только что вышел и отправился к шоссе?
— Бог его знает! Во всяком случае, это не он. Этот слишком низенький и толстый… Что бы там ни было, Кар-сон сказал, что в доме еще должна находиться какая-то чувственная амазонка. Если не найдем Рейвена, поговорим с ней.
— Слышала? В лице Карсона ты имеешь тайного воздыхателя! — пошутил Рейвен.
— Я даже ни разу его не видела. Так что, наверное, это ты рассказал ему кое-что обо мне.
Лайна повернулась к окну и стала слушать дальше. Странные голоса-мысли витали теперь над крышей.
— Они могли бы нам придать какого-нибудь телепата. Говорят, что некоторые из них способны перехватывать мысли аж за линией горизонта.
Кто-то другой прокомментировал:
— В нашей корпорации никогда не будет таких работников. Общественность не потерпела бы этого. С тех пор как два столетия назад подняли шум по поводу психологической полиции, ни один телепат не стал полицейским.
Третий из команды с презрением процедил:
— Ха-ха-ха! Общественность! Меня от нее тошнит! — И тут же, спохватившись: — Эй! Ты куда так гонишь? Этот сад — море грязи, а не резиновая подушка. Ты хоть смотри что делаешь!
— В конце концов, кто находится за рычагами управления этой штуки, ты или я? Ты еще пеленки мочил, когда я уже приземлялся на пятачке размером с носовой платок! — Последовала пауза. — Держитесь крепче, садимся!
Из дрожащей машины, в свете прожекторов, выпрыгнули четверо мужчин и направились к дому. Все были в обычной одежде.
Выйдя им навстречу, Рейвен спросил:
— Что стряслось? Что-то срочное?
— Понятия не имею, — ответил руководитель группы, смерив Дэвида взглядом с головы до ног. — Без всякого сомнения, вы — Рейвен. Карсон хочет с вами поговорить, — он сделал жест в сторону вертолета. — Мы прилетели на этой каракатице, потому что на ней есть канал связи службы безопасности. Вы можете поговорить с ним прямо отсюда.
— Отлично!
Поднявшись в машину, Рейвен устроился поудобней в кабине и стал ожидать, пока наладят радиосвязь.
Наконец экран засветился и на нем появилось лицо Карсона.
— Быстро вы справились, молодцы! — поздравил он команду. — Я отправил на поиски десять патрульных машин и уже думал, что дай бог только через неделю вас обнаружат. — Карсон сделал свое изображение более четким. — Что случилось?
— Ничего особенного, — сообщил Рейвен. — Оппозиция уже дважды меня атаковала. Я им ответил тем же Окончательно никто не победил.
Лицо Карсона исказила гримаса.
— Это ваша точка зрения на игру. Наша точка зрения менее оптимистична. Более того, положение очень неприятное.
— Что произошло?
— Этим утром взлетела на воздух фабрика «Бакстер Юнайтед». Новость мы держим в секрете и, сколько сможем, не допустим утечки информации.
Скрестив руки, Рейвен заметил:
— Это была большая фабрика, не так ли?
— Вы еще спрашиваете?! Ночная смена, которая меньше дневной, в этот момент покидала предприятие. Это сократило число жертв примерно до четырех тысяч.
— Подонки!
— Внешне все выглядит как обычная промышленная авария, вызванная каким-то происшествием, — продолжил с горечью в голосе Карсон. — Но все наталкивает на мысль, что это лишь одна из целой серии хорошо спланированных акций, и сюрпризы еще будут. Причем все будет выглядеть как обычное происшествие. Пока у нас нет доказательств, мы ничего не можем сказать.
— Были ли на фабрике установлены ловушки?
— Были, и много. Дюжины. Фабрика являлась стратегически важным предприятием и соответственно охранялась. Какого черта, мы же не дураки!..
— Ну и…
— Девяносто процентов ловушек также взлетело на воздух. Те немногие, что остались, были настолько выведены из строя, что ничего не смогли зафиксировать. Целая группа агентов, составленная отчасти из телепатов и гипнотиков, зря прочесывала район в поисках информации.
— Кто-нибудь выжил? — поинтересовался Рейвен.
— Есть несколько очевидцев. Их трудно назвать выжившими, поскольку ближайший очевидец находился на расстоянии около мили от фабрики. Они говорят, что было ощущение очень сильного землетрясения.
— При нашей первой встрече вы сказали, что до сих пор тактика врага состояла в незаметном, хотя и эффективном саботаже, но никогда не влекла за собой такие ужасные человеческие жертвы И это было естественно, поскольку все-таки между нами еще существуют узы крови". Но, если в конце концов выяснится, что взрыв — их рук дело, это будет означать очень важную перемену. Это будет означать, что они перешли к решительным действиям и будут атаковать нас со всей жестокостью.
— Именно этого мы и боимся — подтвердил Карсон — Какой-нибудь Опьяненный собственным успехом фанатик с Венеры или Марса может решить, что настало время ускорить ход событии и использовать все имеющиеся в его распоряжении средства. Поэтому больше терпеть мы не можем
Кивнув в знак согласия, Рейвен спросил:
— Но все же для чего вы меня вызвали? Вы хотите, чтобы я сделал что-то особенное?
— Нет, ничего особенного, — ответил Карсон. — Все, что вы сделаете, полностью на ваше усмотрение. Я просто довел до вашего сведения последнюю информацию. А уж ваша задача — с толком ею распорядиться. — Карсон тяжело вздохнул и озабоченно потер лоб. — Идея заговорщиков состоит в том, чтобы через эти катастрофы, которые очень трудно отличить от случайных, постепенно парализовать все наши силы и заставить сдаться. И вся беда в том, что без убедительных доказательств очень трудно отличить спровоцированную катастрофу от тех, что время от времени происходят в силу объективных причин.
— Конечно…
— Кроме того, всегда существует практика приписывать оппозиции любое значительное происшествие, хотя, по правде говоря, они могут не иметь к этому никакого отношения. Но с другой стороны, если бы мы точно знали, что виновны они, а также конкретных исполнителей тогда мы могли бы повесить их всех на фонарных столбах. И тут уж им не помогло бы земное гражданство. Убийство является убийством в любом уголке космоса.
— Вы хотите, чтобы я оставил все и, занялся изучением только этой проблемы?
Лицо Карсона стало суровым.
— Никоим образом! Покончить любым способом с этим идиотским соперничеством, если с ним вообще можно покончить, гораздо важнее, чем бороться с его последствиями! Я предпочитаю, чтобы вы начали осуществлять любой разработанный вами план. Но в то же время я хотел бы, чтобы вы использовали любую возможность для сбора информации, которая прояснила бы историю с этим взрывом. Если что-нибудь откопаете, немедленно мне сообщите.
— Хорошо. Договорились. Буду держать ушки на макушке и смотреть во все глаза. Все, что я узнаю, вы получите без задержки. — Поглядев с любопытством на собеседника, Рейвен спросил: — А собственно говоря, чем занималась эта фабрика «Бакстер»?
— Ну да, конечно! Чтобы вы да не спросили об этом!
— Есть что-то такое, о чем я не должен знать?
— Ладно… ладно… — заколебался Карсон, но наконец решился: — Не вижу причин скрывать от вас истину. Если Керати не согласен с этим, то пусть ему будет хуже. Я не разделяю ту точку зрения, что агентуре не все положено знать. — Внимательно посмотрев на экран, Карсон спросил: — Рядом с вами или в пределах слышимости есть кто-нибудь?
— Никого.
— Тогда слушайте, и о том, что я скажу, никому ни слова! Фабрика «Бакстер» через два месяца должна была завершить работу над созданием двенадцатимоторного двигателя нового типа, работающего на совершенно новом горючем. Маленький телеуправляемый испытательный корабль, снабженный этим двигателем, в конце прошлого года совершил полет к поясу астероидов и вернулся на Землю. Все хранилось в глубочайшем секрете.
— Не означает ли это, что ведется серьезная подготовка для Великого прыжка? — невозмутимо спросил Рейвен.
— Велась, — поправил его Карсон с горечью в голосе, сделав упор на прошедшем времени. — Четыре трехмоторных аппарата были готовы для запуска в систему Юпитера. Но гораздо важнее было то, что это была лишь попытка, чистый эксперимент, основополагающий принцип… Если бы путешествие прошло без происшествий…
Карсон не закончил фразу.
— Дальние планеты? Вплоть до Плутона?
— Детские игрушки!..
— Альфа Центавра?
— Возможно, даже дальше. Еще рано устанавливать пределы, но они должны быть отодвинуты гораздо дальше. — Неожиданно он очень внимательно посмотрел на Дэвида. — Похоже, что вы не очень удивлены и возбуждены услышанным?!
Не отвечая, Рейвен спросил:
— А это новое горючее, оно очень взрывоопасное?
— Чрезвычайно! Именно поэтому мы сбиты с толку. Это мог быть и просто несчастный случай, несмотря на все принятые меры предосторожности.
— Ну и дела! — протянул Рейвен. Подумав немного, он заговорил о другом: — Там у вас крутится один тип с Венеры, некто Кайдер. Руководит торговой компанией «Утренняя звезда». Похоже, это не совсем обычный тип. Я хочу войти с ним в контакт.
— Против него что-нибудь есть?
— Только то, что, кроме торговли, он на Земле занимается какими-то другими делами. Мой информатор считает, что он является ключевой фигурой на той стороне «поля битвы»,
— Кайдер… — повторил Карсон, сделав пометку в блокноте, невидимом на экране. — Наведу справки о нем в секретной службе. Как уроженец Венеры, он должен фигурировать в нашей картотеке. — Закончив запись, он поднял глаза: — Хорошо. Если понадобится, можете воспользоваться этим вертолетом. Еще что-нибудь нужно?
— Какой-нибудь астероид с хорошим воздухом и прекрасными видами для личной резиденции!..
— Когда хотя бы несколько сотен из них будут у нас в руках, обещаю один оставить для вас, — даже не улыбнувшись, ответил Карсон. — Судя по тому, как сейчас идут дела, вы будете его иметь через сто лет после своей смерти.
Еще некоторое время Рейвен продолжал сидеть, уставившись на экран и размышляя. Есть существа, безразличные к разрушениям, совершенным руками людей.
«Вот именно, Дэвид, руками человека, — прервала его размышления Лайна, послав импульс из глубины дома. — Помни об этом! Всегда об этом помни!»
«Это нельзя забыть», — ответил он.
«Можно… но не забывай, хотя бы временно, о памяти».
«Почему бы и нет? Нас здесь двое: один вспоминает, в то время как другой полон обоснованных забот».
Она ничего не ответила. Для себя она уже все решила, поэтому добровольно и осознанно присоединилась к нему для выполнения поставленной задачи. Лайна не боялась ни человека ни зверя, ни бога ни черта, ни жизни ни смерти. Единственным источником ее мучительного беспокойства был страх одиночества.
С трудом выбравшись из тесной кабины, Рейвен спрыгнул на землю и направился к ожидавшим его пилоту и членам экипажа.
— Проводите меня к дому. Я бы хотел некоторое время остаться здесь и после захода солнца.