Глава 1. Падение короля
«…Никто не поднимет оружия против моей короны».
Боуэн принял удар меча своим клинком. Сталь прошла в опасной близости от его улыбающегося лица. Солнечные блики и сноп искр прочертили воздух, когда мечи со звоном скользнули друг по другу, скрестившись у самой рукояти. Серые глаза Боуэна блестели из-за скрещенных мечей так же ярко, как освещенная солнцем сталь.
- Не дурно, - оскалился он в улыбке, а затем стремительно разорвал скрещенные клинки и, сделав молниеносный выпад, сбил своего противника в забрале с ног, отправив его в грязь. - Но недостаточно хорошо, чтобы остаться в живых, принц.
Боуэн подкрепил насмешку, ткнув острием меча в королевский герб на сюрко поверженного врага… голову дракона, пронзенную мечом. Из-под шлема вырвалось ругательство. Сапог принца с силой ударил Боуэна по бедру, отталкивая рыцаря назад. Принц вывернулся из-под сбитого в сторону клинка Боуэна и одним стремительным, плавным движением вскочил на ноги. Но стоило ему броситься в атаку, как меч Боуэна уже преградил ему путь, отведя удар в сторону всего в нескольких дюймах от широкой обнаженной груди рыцаря.
- Уже лучше! - Боуэн снова улыбнулся сквозь скрещенные клинки. Он был доволен.
Принц тоже был доволен. Пожалуй, больше самой похвалой, чем своим мастерством, подумал Боуэн. Сквозь прорези забрала он разглядел широкую кривоватую ухмылку, обнажавшую зубы. И решил воспользоваться этим: упиваясь похвалой, принц ослабил бдительность. Совсем немного. Но этого было достаточно.
Клинок Боуэна описал дугу и обрушился на него…
…плашмя.
- Но ты всё равно был бы мёртв, Эйнон!
Принц Эйнон пошатнулся от удара. Выругавшись, он бросился на Боуэна, который, смеясь, без труда парировал этот яростный, но неуклюжий натиск.
- Цель, а не страсть, юный принц! Сражайтесь головой, а не сердцем!
Боуэн насмехался над принцем, сопровождая каждое едкое замечание ударом плашмя по телу Эйнона. И всё же Эйнон был хорош. Он отлично усвоил технику боя. Лишь горячность делала его движения небрежными и предсказуемыми, позволяя Боуэну одержать верх над ним куда легче, чем следовало бы.
Боуэн позволил принцу теснить его сквозь развалины старого римского замка, пока не достиг осыпавшейся каменной стены. Он уселся на неё, отбивая неистовые удары Эйнона.
- Не возражаешь, если я присяду? Твоё рвение меня утомляет.
Из-под шлема донеслось очередное неразборчивое бормотание. Боуэн без труда перехватил летящий в него клинок и силой собственного меча повалил Эйнона на землю. Тот растянулся в высокой, нескошенной траве, а шлем с лязгом ударился о камень.
- Никто никогда не обретал победу, валяясь в грязи, - рявкнул Боуэн.
Прислонив меч к стене, он потянулся к лежавшей рядом фляге с водой. Сделав большой глоток, он позволил воде стекать по загорелой груди, смешиваясь с блестевшим на коже потом. Боуэн смотрел на послеполуденное солнце, которое начинало клониться за горы. Его угасающие лучи спускались по каменистым утёсам, под которыми пряталась деревянная крепость короля Фрейна, и выхватывая её из спасительной тени. Но даже мерцающее золото солнца не могло развеять мрачность крепости. Казалось, она сама сторонилась света, предпочитая тёмные ласки утёсов. Грубая и примитивная, она как нельзя лучше соответствовала своему хозяину.
Фрейну было далеко до тех великих зодчих из могучих легионов, что возвели искусную каменную кладку, на которой сейчас сидел Боуэн. Даже в полуразрушенном состоянии остатки старого замка хранили память о величии завоевателей, что когда-то его построили. Победив, они оставили на этой земле наследие своего могущества… широкие дороги, могучие стены и гордую кровь.
Именно из этого рода вышел король, чье наследие оказалось куда более значимым, чем империя его предков. Наследие, которое некогда сплотило всю Британию единой мечтой. Мечтой, рожденной в сердце и духе.
Но тот король и те времена давно превратились в руины - подобно этому замку и самому императорскому Риму. Остались лишь воспоминания и ничего больше. На смену им пришли такие властители, как Фрейн, чьи завоевания не шли дальше их собственной жажды крови или алчности.
Нет, Фрейну было далеко до римлян. Он не был созидателем. И, пожалуй, было символично, что его мрачная крепость, Боуэн даже не мог назвать её замком, темнела среди таившихся внизу холмов, словно хищная птица, усевшаяся в засаде и готовая в любой миг впиться когтями в содрогающуюся землю.
Боуэн снова припал к фляге, жадно глотая воду, словно хотел смыть с языка мерзкий привкус. Он услышал, как Эйнан поднялся, развернулся и снова бросился в атаку. Боуэн даже не перестал пить. Лишь перехватил меч левой рукой и одним ударом отбросил Эйнана обратно на колени.
Принц начинал терять осторожность. Играть с ним ему больше не было весело.
- Встанешь на колени в бою - никогда не встанешь на колени на собственной коронации.
Боуэн быстро ударил мечом по обеим сторонам шлема, заставляя металл звенеть. Эйнан яростно затряс головой и зарычал. Не поднимаясь с колен, он размашисто полоснул мечом по ногам Боуэна. Тот взвился на стену, и клинок с визгом прочертил камень. Эйнан резко развернулся и нанёс яростный удар снизу вверх.
С мрачным презрением глядя на это жалкое подобие атаки, Боуэн подставил под удар флягу. Клинок распорол кожаный мешок, и вода хлынула прямо в лицо Эйнану, скрытое забралом. Боуэн вдобавок швырнул ему вслед и промокшую, изодранную флягу.
- Остынь, юный принц. Помни: разум холоден, как лёд, а клинок алый, словно кровь.
Но ни вода, ни этот совет не остудили ни Эйнана, ни его пылающего нрава. Клинок его был смертельно опасен, но удары выдавали отчаяние и неуклюжесть.
Боуэн с презрительным смешком легко увернулся от очередного выпада.
И тут стена осыпалась под его ногами.
Высота оказалось не слишком большой, а падение не принесло боли. Высокая трава по другую сторону стены смягчила приземление, но тут же принялась царапать обнажённый торс. Боуэн услышал, как Эйнан перебрался через камни, а затем раздался его тревожный, растерянный голос:
— Сэр Боуэн?
И в этом возгласе, наполненном тревожным любопытством, Боуэн понял, что преимущество теперь на его стороне.
Он лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами и ждал, когда Эйнан сам подойдёт к нему.
Эйнан заглотил наживку. Спустился со стены. Пробрался сквозь заросшую траву. Боуэн слышал, как она шелестит, задевая тело принца. Ближе. Ещё ближе. Совершенно без хитростен. Ни тени подозрения. Это было даже слишком легко.
Боуэн поглядывал за ним сквозь опущенные ресницы и спутанные, грязно-русые волосы, упавшие ему на лицо. Эйнан склонился над ним.
Забрало шлема было поднято. С лица пятнадцатилетнего юноши, покрытого прыщами, исчезло воинственное выражение, уступив место тревоге. Светлая кожа пошла неровными красными пятнами, раскрасневшаяся от напряжения и солнца.
В мальчике не было ни капли красоты его матери. Лицо состояло из широких углов и грубых линий, а во всём облике сквозило что-то дикое. Черта, которую он унаследовал от своего отца. Внешне он, несомненно, был сыном Фрейна. Но Боуэн твердо решил, что во всем остальном тот не пойдет по стопам отца.
Снова послышалось:
- Сэр Боуэн? - Боуэн едва сдержал улыбку. Ведь еще мгновение назад этот робкий, неуверенный голос выкрикивал в его адрес проклятия.
Эйнан опустился на колени, чтобы осмотреть рыцаря. Но какой-то звук отвлёк его. Боуэн тоже его услышал. Топот копыт. Сзади. Всё ближе. И всё быстрее.
Как только юноша резко обернулся на звук, Боуэн вскочил и оказался у него за спиной, приставив сверкающий клинок к горлу Эйнана.
- Снова мёртв, принц! - с ухмылкой прошипел Боуэн ему через плечо. - Сколько раз мне тебе повторять?
Эйнан машинально повторил за ним:
- Только мертвецу можно подставлять спину!
Но урок фехтования уже был окончен.
Эйнан указал на всадников, которые галопом промчались под разрушенной непогодой аркой, въезжая в развалины того, что когда-то было вымощенным плиткой внутренним двором.
- Это случилось.
Эйнан снял тренировочный шлем и провёл пальцами по густой беловато-жёлтой копне волос, влажных от пота. Боуэн нахмурился, увидев троих. Двое солдат и возглавлявший их огромный, грубый рыцарь сэр Брок. Все трое были облачены в боевые доспехи.
Боуэн знал, зачем они приехали. Эйнан тоже.
- Крестьяне подняли бунт
Борк криво усмехнулся.
- Они всегда были омерзительны, принц. И вонючи. Но теперь они взбунтовались.
Люди Брока рассмеялись его шутке. Боуэн по-прежнему хмурился. Брок тоже продолжал ухмыляться, глядя на Боуэна. Улыбка оставалась всё такой же кривой. Брок недолюбливал Боуэна, но тому было всё равно. Он тоже недолюбливал Брока.
- Король Фрейн желает, чтобы его сын стал свидетелем своей благородной победы.
- Благородной?.. - хмурый взгляд Боуэна сменился презрительной усмешкой. - Раздавить отчаявшихся, перепуганных людей…
- Предательское отребье! - перебил его Брок. От резкого окрика его лошадь нервно фыркнула. - Такова воля короля! Отведите его! … Ты тоже можешь посмотреть, нянюшка.
Кривая ухмылка вновь появилась на его лице. Брок хлестнул коня и вместе со своими людьми поскакал прочь, растворяясь в золотом сиянии заходящего солнца.
Боуэн повернулся и направился туда, где его конь и конь Эйнана были привязаны к куску гниющего дерева. Взяв тунику, брошенную на седло, он начал её надевать.
- Почему ты позволяешь ему так тебя оскорблять? - голос Эйнана дрожал от эмоционального напряжения и обиды. - Ты же рыцарь Древнего Кодекса! Ты ведь не боишься его!
- И его мнения на этот счёт тоже! – рассмеялся Боуэн. Его голова показалась из ворота куртки вместе с встряхнувшейся непокорной гривой волос.
Он уже доказал своё превосходство над Броком. Оба они стремились стать наставниками принца. Выбор Фрейна пал бы на Брока, и никто не стал бы ему возражать, если бы не королева Айслинн. Она хотела Боуэна. Она хотела рыцаря Древнего кодекса.
Фрейн согласился на состязание лишь потому, что думал, что в поединке Брок одолеет молодого рыцаря, недавно поступившего к нему на службу. Но Фрейн ошибался. По праву боя Боуэн мог убить Брока в тот день. Но он позволил ему жить. И Брок никогда не простит ему этого.
Боуэн накинул кожаный сюрко. Затягивая пояс, он заметил, что Эйнан мрачно смотрит на изображённую на нём эмблему - серебряный меч, обращённый рукоятью вверх, внутри золотого круга.
Боуэн хотел, чтобы мальчик почитал этот символ, а не разочаровался в нём. Он научил его словам:
- В круге Круглого стола, Под священным мечом...
Но Эйнон был еще ребенком. Слова - материя тонкая, а мальчишки тонкостей не ценят. Честь есть честь. А оскорбление - это оскорбление. И оно не должно оставаться без ответа. Боуэн дал единственный ответ, какой мог дать, зная, что Эйнана он не удовлетворит.
- От Брока я иного и не жду. Он человек короля.
Отвращение в его голосе было слишком явным, и Боуэн прекрасно это понимал. Он увидел, как оно отразилось тревожной складкой между бровей Эйнана. Нелегко быть сыном варварского тирана. Нелегко служить такому человеку. Юноша поймал его взгляд и сумел выдавить из себя улыбку.
- Когда я стану королём, ты будешь моим человеком, Боуэн.
- Я уже твой человек, мой принц, - Боуэн тепло хлопнул мальчишку по плечу и помог ему сесть в седло.
Крик битвы расколол ночь.
Лязг стали, крики людей и ржанее лошади гремели в какофонии насилия и смерти. Серое дымное марево застилало черное небо, а огонь окрашивал его в кроваво-красный. Из сланцево-багровой дымки вспыхнул золотой блеск.
Корона.
Закружившись, она падала на землю. В грязь и кровь. Мимо неё мелькали ноги. Топочущие копыта едва не растоптали её. Рядом с ней рухнуло тело. Рыцарь в доспехах. На его сюрко была изображена голова дракона, пронзённая мечом.
Когда он рухнул, грязь брызнула на изображение, смешавшись с кровью, которая уже была там. Кровь также сочилась из его рта, покрывая крапинками его бороду.
Королю Фрейну нанесли смертельный удар. Он умирал. Но даже в предсмертных муках его затуманенные глаза заметили корону. Рука в латной перчатке потянулась к золотому венцу, но бессильно опустилась, не дотянувшись до него. Его глаза безучастно смотрели на недостигнутую цель. Рот безвольно приоткрылся, и на губах забулькала кровь.
Король был мёртв.
- Отец!
Дикий вопль Эйнана пронзил грохот битвы, когда он погнал коня сквозь кровавую бойню.
Закованные в доспехи воины схлестнулись с разношёрстной толпой, чьим единственным оружием были грубые сельскохозяйственные орудия. Серп, которым орудовал огромный рыжебородый крестьянин, сразил отца Эйнана, выбив его из седла.
Эйнан видел всё это с безопасного холма над полем битвы. Боуэн настоял, чтобы они наблюдали оттуда… и только наблюдали, хотя Эйнану давно хотелось оказаться в самой гуще сражения. Хотя бы для того, чтобы увидеть Боуэна в деле.
Он был лучшим мечником среди всех рыцарей. Лучшим и наименее любимым. Эйнан приписывал это зависти, но знал и другое: они не могли вынести безупречного презрения Боуэна к их обычаям. Того же презрения, которое он испытывал к этой битве. И всё же Боуэну следовало быть там, внизу. Если бы его клинок был рядом с королём, рыжебородый пёс-бунтовщик никогда бы не сразил его.
Он знал, что Боуэн где-то позади него. Он слышал, как рыцарь крикнул ему вслед, когда Эйнан пришпорил коня и помчался вниз по склону. Но в суматохе Эйнан потерял своего наставника. Он был рад этому. Боуэн снова направил бы его в безопасное место, а Эйнану нужно было добраться до отца.
Эйнан поскакал сквозь завесу дыма, пронёсся мимо клинков и тел к тому месту, где лежал павший король. Спешившись, он поспешил к отцу, положил руку ему на грудь… и с содроганием отдёрнул её, покрытую кровью. Ошеломлённый, Эйнан перевёл взгляд с руки на отца, а затем… на корону.
Она лежала на расстоянии вытянутой руки, ловя отблески огня и отбрасывая их обратно. Сверкающие лучи, исходившие от неё, словно золотые пальцы, ослепляли Эйнана, будто манили его к себе. Дрожа, он протянул руку над безжизненным телом отца, чтобы вытащить золотой венец из грязи.
С чавкающим хлюпающим звуком Эйнан вытащил крону из грязи. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал. Когда он поднял её к себе, пальцы, закованные в металл, внезапно сомкнулись на венце и рванули его…
…вниз!
Эйнан потянулся за ним и обнаружил, что смотрит сквозь золотой круг короны прямо в свирепые глаза своего отца! Живого. И исполненного решимости.
Ошеломлённый, Эйнан инстинктивно отшатнулся вместе с короной в руке. Фрейн жадно потянулся к ней, но Эйнан взмахом отвёл её за пределы его досягаемости. Пальцы Фрейна судорожно сжали воздух, затем его вытянутая рука задрожала и безвольно упала на грудь. Из его окровавленных губ вырвался хрип, а глаза с мёртвым изумлением уставились на своего наследника. Эйнан отступил от мёртвого отца. Он понял, что всё ещё держит корону поднятой. Снова огонь заиграл на ней, заставляя её ярко гореть в его руке.
Затем огромная тень за его спиной погасила это сияние.
- Поросячий ублюдок. Пришёл поваляться в грязи со своим папашей.
Эйнан обернулся.
Над ним возвышался сухощавый, жилистый гигант. Волосы и борода бунтовщика были цвета крови, капавшей с его косы. По обе стороны от него стояли широкогрудый человек, похожий на медведя, с пропитанной кровью тряпкой, повязанной на левом глазу, и долговязый юноша, всего на несколько лет старше Эйнана.
На голове у юноши красовалось ведро, в одной стороне которого была вырезана прорезь, превращавшая его в грубое подобие шлема. Он с нервной неуверенностью следил за рыжебородым. Позади них теснились другие.
- Поблагодари Риагона, поросёнок, - осклабился одноглазый медведь. - Его удар сделал тебя королём.
Несколько из стоявших позади крестьян рассмеялись.
- Тише, Хью! - приказал Риагон. Его глаза были жёсткими и исполненными ненависти. Они впились в Эйнана.- Мой удар лишит тебя короны.
Рыжебородый Риагон поднял косу. Эйнан съёжился. Краем глаза он увидел, как Ведроголовый брезгливо отвернулся. Эйнан хотел бы сделать то же самое, но его взгляд был прикован к запятнанному клинку над ним.
Запятнанному кровью его отца.
Эйнан смотрел, как смерть дугой обрушивается на него, и вдруг почувствовал, что его отбросило назад. Коса пронеслась мимо его головы, оставив лишь рваный порез на руке. Эйнан поморщился от боли, и корона вылетела из его пальцев.
Каким-то чудом он был жив. Жив - и верхом на лошади!
Боуэн, лицо которого исказила мрачная решимость, втащил мальчика в седло позади себя и развернулся навстречу свистящей косе рыжебородого. Он ловко пригнулся под вращающимся лезвием, схватил древко косы и резким рывком ударил рыжебородого тупым концом под челюсть. Бунтовщик выпустил косу и пошатнулся прямо в объятия Ведроголового, от чего оба оглушённые повалились на землю.
- Только мертвецу можно подставлять спину!- рявкнул Боуэн Эйнану, когда медведеподобный Хью бросился на него. - Неужели ты никогда не научишься?
Мощный удар выставленным вперед сапогом Боуэна пришелся в широкую грудь Хью, отбросив крестьянина назад. Не забывая о своём наставлении, Боуэн продолжал читать нотацию, даже когда ударил ещё одного бунтовщика тупым концом косы.
- Ты забываешь всё, чему я тебя учу?
- Не учи! Покажи! Убей отребье! - взвизгнул Эйнан. Его ярость вырвалась наружу после горя и страха, а так же дрожащего унижения от того, как близко он сам оказался к смерти. Он выхватил косу из рук Боуэна и дико замахнулся на очередного нападавшего. Боуэн вырвал оружие обратно и ударил крестьянина древком.
- Мне нет необходимости их убивать! - резко наставил Боуэн и, отбросив косу, пришпорил коня, вырвавшись из схватки и помчавшись через поле.
***
Боуэн погнал коня вверх по холму, под призрачной тенью мёртвого дерева. Осадив коня, он спрыгнул на землю и повернулся к Эйнану, всё ещё сидевшему верхом и встревоженно осматривавшему порез на руке.
- Ты в порядке? Неужели я зря сотрясаю воздух? - сердитый упрёк Боуэна не мог скрыть напряжённой тревоги в его голосе. - Думай головой…
- …или лишишься головы, - робко закончил за него Эйнан правило, словно провинившийся ученик. Вот только это не смягчило суровой нотации Боуэна.
- Твой первый бой может стать последним... если только эту бойню вообще можно назвать боем! - Боуэн презрительно сплюнул, глядя вниз на поле. Крестьяне сражались отчаянно, но безнадёжно уступали противнику. Люди короля медленно уничтожали их. Он с отвращением отвернулся и обнаружил, что Эйнан смотрит на него с любопытным недоумением. Юноша заговорил тихо, с привычной ему одновременно близостью и почтением
- Тогда почему ты не сражаешься, Боуэн?
Взгляд Боуэна смягчился и превратился в улыбку, а затем в добродушный смех.
- А как ты думаешь, что это было там, внизу, маленький воин?
- Я не об этом. Я про это!
Эйнан перегнулся в седле и, схватив рукоять меча Боуэна, выдернул его из-за пояса, поднял вверх, по-мальчишески восхищаясь им.
- Твой клинок лучший на всём поле!
- Слишком хорош, чтобы осквернять его кровью беззащитных людей. - Боуэн оторвал кусок от рукава своей туники и вытер окровавленный порез на руке Эйнана. Мальчик поморщился. - Мой клинок служит твоей безопасности, принц, а не бойне, которую учинил твой отец.
- Он был моим отцом, Боуэн, - Эйнан запнулся. Голос его был тихим, полным боли. - И он был… королём.
Боуэн молча, с горечью принял этот мягкий упрёк. В хаотичной ярости последних мгновений он забыл о горе мальчика, и, казалось, Эйнан тоже. Но необдуманные слова Боуэна снова вскрыли рану. Губа Эйнана задрожала, когда он попытался сдержать слёзы.
- Теперь ты король, - Боуэн заговорил утешительно и мягко вытер слёзы окровавленной тряпкой. - Будь храбрым, Эйнан. Запомни сегодняшний день. Запомни разницу между битвой и бойней. И запомни Древний кодекс. Верни ему его забытую славу, чтобы корона вновь засияла честью. И чтобы больше никогда людям не пришлось поднимать оружие против неё. Тогда ты станешь королём более великим, чем твой отец.
Боуэн снова повернулся к бушующей битве и устало посмотрел на неё. Силуэты сражающихся людей мелькали на фоне тьмы и дыма, обрамлённые отблесками огня.
- Я обещаю, Боуэн, я стану более великим королём. И никто не поднимет оружия против моей короны.
Странная, резкая интонация в голосе мальчика заставила Боуэна повернуться к нему. На крохотное мгновение ему почудился тёмный блеск во взгляде Эйнана. Но это, должно быть, были лишь ночные тени и отблески огня. Потому что глаза Эйнана вдруг расширились от внезапно нахлынувшего воспоминания.
- Корона! - ахнул он, словно только сейчас вспомнил о ней.
- …не принесёт тебе никакой пользы без головы, на которую её можно будет водрузить! - Боуэн схватил поводья коня, предугадав намерение Эйнана прежде, чем тот успел его осуществить. Он не собирался позволять мальчику быть раненым или запятнанным в кровавой схватке внизу.
- Сначала победа, какой бы она ни была, а потом добыча, мой принц.
- Твой король! - холодно поправил наставника Эйнан. - Я хочу то, что принадлежит мне!
Всё ещё держа меч Боуэна, он плоской стороной клинка хлопнул по крупу коня. Жеребец заржал и встал на дыбы, вырвав поводья из рук Боуэна.
— Эйнан!
Крик Боуэна потонул в грохоте копыт, когда Эйнан погнал коня вниз по склону, прямо в гущу битвы.
Сквозь пелену дыма Боуэн заметил Эйнана, скачущего к телу отца, всё ещё распростёртому в грязи. Он помчался следом вниз по склону и выехал на поле. Хотя оружия у него не было, сопротивление ему почти не оказывали. Люди короля обратили мятежников в бегство, а большинство крестьян предпочитали держаться подальше от закованного в доспехи рыцаря.
Один глупец бросился на него с посохом, но Боуэн вырвал оружие у него из рук и, ткнув посохом ему в живот, выбил из него дух. Другой замахнулся на него ножом. Боуэн легко увернулся от удара и продолжил бежать.
Он всё ещё бежал, наблюдая, как Эйнан скачет к короне, лежавшей на боку в хлюпающей грязи. Эйнан низко пригнулся в седле, вытянув вперёд меч Боуэна, чтобы подцепить им добычу.
Венец зацепился за клинок.
- Эйнан! - Крик Боуэна прозвучал слишком поздно.
Долговязая фигура в ведре на голове прыгнула с небольшого возвышения прямо на Эйнана и его коня. Меч Боуэна вылетел из рук Эйнана и, всё ещё опоясанный короной, вонзился в землю.
Оба мальчика свалились в грязь, превратившись в спутанный клубок рук и ног. Ведро-шлем слетело с напавшего на Эйнана, и тот плюхнулся лицом вниз, а каскад рыжих волос рассыпался по его плечам.
Первым поднявшись на ноги, Эйнан бросился к мечу Боуэна, всё ещё дрожавшему от удара. Его остриё прочно вонзилось в землю.
Ведроголовый встряхнул рыжими волосами и резко развернулся к клинку. Бунтовщик стоял к Боуэну спиной, пока рыцарь быстро сокращал расстояние между собой и юношами. Из-за плеча мальчика Боуэн увидел, как Эйнан схватился за рукоять меча, но вдруг замер, поворачиваясь к своему противнику, и от изумления раскрыл рот, когда…
…рука Ведроголового выхватила рукоять из рук Эйнана. В тот же миг молодой король словно пришёл в себя и вцепился в руку Ведроголового, пытаясь вырвать у него меч. Клинок выскользнул наружу, обдав их брызгами грязи, и Ведроголовый неловко толкнув его вперёд, вонзив в грудь Эйнана. Эйнан ахнул, всё ещё ошеломлённо глядя в лицо юноши, и, отшатнувшись от клинка, осел на колени, а затем рухнул вперёд.
Ярость и горе Боуэна вырвались мучительным криком, когда он взметнулся следом за Ведроголовым. Одной рукой вцепившись в длинные рыжие волосы юноши, другой он вырвал меч из его руки и одним плавным движением занёс его для удара. Но, дёрнув молодого бунтовщика назад за волосы, он вдруг замер точно так же, как только что замер Эйнан.
Теперь он знал почему.
Ведроголовый был девчонкой! Девчонкой… всего на год или два старше Эйнана. Даже грязь битвы не могла скрыть её красоты, окружённой сияющим ореолом рыжих волос. Боуэн дрожал над ней от ярости и ошеломляющего изумления. Её ясные глаза были широко раскрыты от страха, но в них была жуткая покорность судьбе. Она не просила пощады и не ждала её. Боуэн не мог вынести их взгляда. С мучительным стоном он грубо отшвырнул девушку от себя, и её волосы выскользнули из стиснутых пальцев. Она завертелась и рухнула на землю, лёжа и хватая ртом воздух, а её ясные глаза смотрели на рыцаря в растерянном изумлении.
Боуэн снова закричал и замахал перед ней клинком, угрожая ей. Она бросилась прочь в ночь, больше не сомневаясь в своём чудесном спасении.
- Боуэн… - слабо прохрипел Эйнан, рот которого был наполовину заполнен грязью.
Боуэн опустился рядом с ним на колени и осторожно перевернул его. И тут что-то звякнуло о металлические заклёпки на его поясе.
Это была корона.
Эйнан сжимал её в руке. Она была липкой от крови Эйнана, которая сочилась из раны на его груди, оставляя алую ленту на сюрко, поверх отсечённой головы дракона, герба его предков.
- Боуэн… - Эйнан снова пробормотал его имя.
Боуэн прижал обмякшее, полубессознательное тело к себе, стирая грязь с лица юноши.
- Я здесь, мой принц… мой король!
