Ли Тэрим
(Гун):
Старший брат лучшего друга Сон Хамина и объект его безответной любви. В целом
равнодушен к окружающим и не стесняется в выражениях. Каждый раз, когда он
слышит слова Хамина, которые звучат так, будто на того повлиял кто-то другой, у
него всё внутри переворачивается.
Сон Хамин
(Шоу):
Студент, вернувшийся в университет после успешной диеты, преодолев свою полноту
в прошлом. С детства безответно влюблен в Ли Тэрима. Несмотря на то, что слова Ли
Тэрима ранят его, его чувства к нему только растут.
Когда
читать:
Когда хочется увидеть, как персонаж (Гун) неосознанно влюбляется и становится
одержимым персонажем (Шоу), который хранит чистоту первой любви.
Цитата
для сопереживания:
"Это я тебя удержал, куда же я денусь."
"Руки ты одолжил
тем ублюдкам, а рот одалживаешь хёну?"
Хамин,
несущий в себе боль от своего полного детства, становится студентом
университета. Изменившись на 180 градусов, он начинает свою захватывающую
студенческую жизнь и снова встречает Ли Тэрима, брата своего друга и свою
первую любовь. Сердце Хамина трепещет, но из-за случайно сказанной лжи они
оказываются в постели…
Сможет ли
Хамин развеять недоразумения Тэрима и правильно выразить свои чувства?
[Предварительный
просмотр]
— А раньше ты был такой
мягкий, мне нравилось…
— …
— Зачем так сильно
похудел? Хён расстроен.
Сонный, ленивый голос
щекотал шею. Тепло, исходившее от его тела, было таким уютным, что сердце
Хамина заныло. Эти ласковые слова, от которых в душе всё переворачивалось,
одновременно отозвались холодом под ложечкой. «Нравилось»? Быть не может. Трепыхающийся
жир, это омерзительное зрелище… не могло оно нравиться.
От этой брошенной в
шутку фразы лицо Хамина осунулось. Его тело, до этого мелко вздрагивавшее,
окончательно застыло.
— …
Почувствовав это, Тэрим
медленно открыл глаза. Перед ним в полумраке застыл профиль Хамина, отрешенно
смотрящего в пустоту. Такое выражение лица было редкостью для него – слишком
мрачное, слишком подавленное. Тэрим ощутил неладное, нахмурился и снова крепко
прижал его к себе.
Наконец, Хамин
разомкнул губы. Его голос был едва слышным, почти ползучим:
— Потому что это
некрасиво…
— …?
— Когда толстеешь…
появляется запах… это грязно. Вот поэтому.
Последнее слово едва
заметно дрогнуло. Этот шепот, похожий на самобичевание, звучал пугающе темно и
горько.
Тэрим, окончательно
поняв, что происходит что-то не то, словно щенок, ласково ткнулся носом в
затылок Хамина. Волосы Хамина задели переносицу Тэрима, кожа коснулась кожи.
— Глупости какие… —
прошептал он ему на ухо, утешая. — Мне в тебе нравится всё.
Нежно.
— И твой свежий запах, и запах молока.
Сладко.
— …Так было всегда, с
самого детства.
Эти слова были ударом
ниже пояса.