Сладкий выстрел

Ли Тэрим (Гун): Старший брат лучшего друга Сон Хамина и объект его безответной любви. В целом равнодушен к окружающим и не стесняется в выражениях. Каждый раз, когда он слышит слова Хамина, которые звучат так, будто на того повлиял кто-то другой, у него всё внутри переворачивается.

Сон Хамин (Шоу): Студент, вернувшийся в университет после успешной диеты, преодолев свою полноту в прошлом. С детства безответно влюблен в Ли Тэрима. Несмотря на то, что слова Ли Тэрима ранят его, его чувства к нему только растут.

Когда читать: Когда хочется увидеть, как персонаж (Гун) неосознанно влюбляется и становится одержимым персонажем (Шоу), который хранит чистоту первой любви.

Цитата для сопереживания: "Это я тебя удержал, куда же я денусь."

"Руки ты одолжил тем ублюдкам, а рот одалживаешь хёну?"

Хамин, несущий в себе боль от своего полного детства, становится студентом университета. Изменившись на 180 градусов, он начинает свою захватывающую студенческую жизнь и снова встречает Ли Тэрима, брата своего друга и свою первую любовь. Сердце Хамина трепещет, но из-за случайно сказанной лжи они оказываются в постели…

Сможет ли Хамин развеять недоразумения Тэрима и правильно выразить свои чувства?

[Предварительный просмотр]

— А раньше ты был такой мягкий, мне нравилось…

— …

— Зачем так сильно похудел? Хён расстроен.

Сонный, ленивый голос щекотал шею. Тепло, исходившее от его тела, было таким уютным, что сердце Хамина заныло. Эти ласковые слова, от которых в душе всё переворачивалось, одновременно отозвались холодом под ложечкой. «Нравилось»? Быть не может. Трепыхающийся жир, это омерзительное зрелище… не могло оно нравиться.

От этой брошенной в шутку фразы лицо Хамина осунулось. Его тело, до этого мелко вздрагивавшее, окончательно застыло.

— …

Почувствовав это, Тэрим медленно открыл глаза. Перед ним в полумраке застыл профиль Хамина, отрешенно смотрящего в пустоту. Такое выражение лица было редкостью для него – слишком мрачное, слишком подавленное. Тэрим ощутил неладное, нахмурился и снова крепко прижал его к себе.

Наконец, Хамин разомкнул губы. Его голос был едва слышным, почти ползучим:

— Потому что это некрасиво…

— …?

— Когда толстеешь… появляется запах… это грязно. Вот поэтому.

Последнее слово едва заметно дрогнуло. Этот шепот, похожий на самобичевание, звучал пугающе темно и горько.

Тэрим, окончательно поняв, что происходит что-то не то, словно щенок, ласково ткнулся носом в затылок Хамина. Волосы Хамина задели переносицу Тэрима, кожа коснулась кожи.

— Глупости какие… — прошептал он ему на ухо, утешая. — Мне в тебе нравится всё.

Нежно.

— И твой свежий запах, и запах молока.

Сладко.

— …Так было всегда, с самого детства.

Эти слова были ударом ниже пояса.