Текст

Ты всегда говорила мне, что слова ничего не стоят, что всем моим "прости" - ноль цена, слова пустой звук, значение имеют только дела.

Да что мы понимаем в детстве. А какие-то вещи вообще, наверное, начинаешь понимать только к старости.

Все магазины продавали разное, но все одинаковое: сюда люди приходили, чтобы себе купить новых себя. Покупали платья, думая, что вместе с ним новое стройное тело получат. Покупали туфли, потому что каждая пара была золушкина. Внутри часов за сто долларов была пружинка, которая самоуважение подзаводила. И все улыбочные магазины продавали счастье.

А зарплата - это вообще не для потомственного русского авантюриста, зарплата унижает человеческое достоинство.

Ничто так не объединяет, как совместное грехопадение.

... справедливости к себе надо требовать, потому что от других ее ждать долго.

Слизень отовсюду выползет, а улитку панцирь не пускает.

Землю руками не каждый останавливать умеет, понял ты, мудло? А уж в обратную сторону закрутить - вообще никто!

Успеешь на пятнадцать минут и опоздаешь на всю жизнь.

Нет никаких грехов, это люди изобрели.

Восемь утр, а уже усталость. Еще со вчера и со всегда. Это такой служебный тон, чтобы случаем не подцепить от звонящих несчастье. Маска врачебная.

Наказание только ожесточает человека, он своей вины не признает и продолжает считать себя правым, а учиться из этого случая только хитрить, да еще и затаивает злобу на того, кто его наказал, даже если и по справедливости. Чтобы человек по-настоящему раскаялся, он должен почувствовать точно то же и так же, как тот, кому навредил. Но это сложно и долго, это и называется воспитанием. А ремнем по заднице отхлестать или накричать - это быстро и дает облегчение тому, кого обидели.