Антихристианин. Проклятие христианству.

В книге поднимаются более широкие понятия власти и веры. Описывается состояние человека, как личности, находящегося в страхе и полной зависимости от жреца, в роли которого предстаёт теолог, священник или тот же Бог. Книга рассказывает, что есть вера, кому и зачем она понадобилась, какое значение она имеет для народа и как вера губит людей. Искалеченная вера, вера слабых и сломленных отродьев, одержимых идеей мести, превращается в поклонение насилию. Лживый и трусливый Бог, запрещающий человеку "познавать", всеми своими силами препятствующий развитию человека, развитию науки, умственному развитию становится эдаким "верховным жрецом". Люди, говорящие от его имени, извращающие его слова, умны, чрезвычайно умны. Но ими правит лишь жажда власти. Они лишили себя самых добрых, самых "чистоплотных", истинно человеческих инстинктов, тем самым запустив  идеальную систему "добровольного подчинения", систему самого мерзкого и самого фатального обмана, который когда-либо существовал.

В противовес слабому трусливому Богу поставлены языческие Боги. Они поощряли здоровье, благородство, человеческие инстинкты и развитие. Они не требовали убивать за своё имя, а вера в них означала благодарность людей, благодарность и радость к самой жизни.

Книга превращается в протест человека против системы. По его собственным словам он готов писать об этом на каждой стене, говорить это каждому... но он один.

С большой радостью он пишет о ренессансе.  Реннессанс означал, что люди начинали понимать несоответствия обещанного и действительного, и хотели говорить об этом. Они могли подломить веру большинства и вернуть искажённым понятиям их изначальный смысл, вернуть "истину". Более того, культура начинала возрождаться и это отражалось на всём, это снизило влияние теологов и их насаждаемых извращённых понятий. Это своего рода восстание было подорвано самым жестоким образом, но оно показало, что из сложившейся ситуации всё ещё возможен выход. Искусство - картины, книги, что угодно - это влияет на людей сильнее, чем слова любого проповедника.