Оцените Поправки

«Край Основания» и «Основание и Земля» последние (по хронологии «истории будущего») романы из незавершенной эпопеи американского фантаста Айзека Азимова. План Хари Селдона по воссозданию Галактической Империи поразительно точен. Опальный советник Первого основания Тревиз начинает поиски таинственной корректирующей силы. Вначале он выходит на тщательно законспирированную и телепатически мощную организацию ученых. Но вскоре сталкивается с куда более могущественной ментальной силой в виде планетарного сверхорганизма, целью которого вовсе не является Галактическая Империя. Но и этот суперорганизм стимулируется еще одним источником ментальных воздействий.

Автор в рекомендациях не нуждается: “Алиса в Стране Чудес”, “.Алиса в Зазеркалье” и “Охота на Снарка” переводились десятки раз. О других книгах если что и известно, то понаслышке. На всякий случай литературоведы, не читая, записывают их в “неудачи гения”. Впрочем, бытует мнение, что после “Войны и мира” написать всего лишь “Анну Каренину” — тоже полный провал. Сам Кэрролл считал своей главной книгой именно “Сильвию и Бруно”. И она — вопреки всем прогнозам — живет. В ней обитают не только Сильвия и Бруно, но и Уггуг, и Леди Мюриэл... (с) По материалам сети интернет

Английский слуга (в нашем случае – дворецкий), строго говоря, не чин и не профессия. Это призвание, миссия, несносимый (но почетный!) крест, который взваливает на себя главный герой Стивенс и несет с достоинством по жизни. Правда, под занавес этой самой жизни что-то заставляет повернуться назад, в прошлое, и обнаруживается, что мир устроен сложнее, нежели подведомственное хозяйство дворецкого. Что достоинство может сохраняться непонятно ради чего, а культ джентльмена – использоваться хитрыми прагматиками не в лучших целях.Автор, японец по происхождению, создал один из самых «английских» романов конца XX века, подобно Джозефу Конраду или Владимиру Набокову в совершенстве овладев искусством слова…

В сборник вошли маленькие рассказы и зарисовки, которые не были опукбликованы при жизни Франца Кафки.

Англия, 1663 г.Отравлен декан Оксфордского университета. За убийство осуждена и повешена молоденькая служанка.Что же случилось?..Перед вами ЧЕТЫРЕ рукописи ЧЕТЫРЕХ свидетелей случившегося – врача, богослова, тайного агента разведки и антиквара. Четыре версии случившегося. Четыре расследования.Лабиринт шпионских и дипломатических интриг и отчаянных человеческих страстей. Здесь каждый автор дополняет выводы других – и опровергает их. Кто прав? Один из четверых – или все ЧЕТВЕРО! А может, и вовсе НИ ОДИН ИЗ ЧЕТВЕРЫХ?

В четвертый том Сочинений вошли книги «Москва и москвичи», стихотворения и экспромты.

«Маяковский идет – и по новым кварталам Москвы, и по старому Парижу, по всей нашей планете идет с „заготовками“ – не новых рифм, а новых дум и чувств…» – писал Илья Эренбург. За свою жизнь Владимир Маяковский проехал сто пятьдесят тысяч километров, девять раз выезжал за рубеж. Побывал в Польше, Чехословакии, Германии, Франции, Испании, Кубе, Мексике, США. И каждый раз он привозил из своих путешествий новые стихи, очерки, рисунки. Оттуда же летели то радостные, то тревожные письма поэта Лиле Брик – ей первой спешил он рассказать о пребывании за границей. Знакомство с культурой других стран, общение с коренными жителями и эмигрантами, богатые впечатления от увиденного стали основой его прозы, написанной…

Стефан Цвейг – великолепный новеллист, стоящий в одном ряду с Мопассаном, Чеховым и Тургеневым, в «Смятении чувств» виртуозно раскрывает конфликт меду разумом и чувством. Эта новелла, по эмоциональному накалу и совершенству формы, относится к лучшим образцам творчества писателя. Она интересна еще и тем, что была запрещена в советский период. Молодой человек, который пускается во все тяжкие в Берлине и отец вынужден перевести его в университет в сонный городишко. Там блестящие лекции по английской литературе заставляют его со всей страстью окунуться в учебу. Вскоре профессор и ученик подружились, и молодой человек поселился в доме учителя и сошелся с его молодой женой. В один прекрасный момент…

По мере того, как век американского величия подходит к концу, величественный Филип Рот предлагает вашему вниманию роман неискусного величия, подводя итог всем обещаниям 20-го века: о всеобщем процветании, общественном порядке, и внутреннего благополучия. Главный герой романа, получивший прозвище «Швед», талантливый спортсмен в средней школе, растет и процветает в послевоенные годы, женится на красавице, бывшей мисс Нью-Джерси, наследует от отца перчаточную фабрику, живет в большом доме в идиллической деревушке Старый Римрок. А потом, в один прекрасный день 1968 года красивая американская мечта и удача покидают Шведа. Его обожаемая веселая дочь выросла в угрюмого подростка, склонного к тоталитарным…