Выходя, Октобер тоже обратила внимание на далекий гром. На перилах крыльца висело старое пальто, которое служило подстилкой, когда она лежала под яблонями. Октобер машинально взяла его.

Робин шел впереди.

— Где мы находимся? — внезапно остановился он.

— Эта дорога ведет к перекрестку…

Он потер лоб:

— Есть ли другая дорога, может быть, тропинка через поле?

— Вы не хотите идти через город?

— Нет, отчего же. Но для меня это затруднительно. Я… пьян. Эти молодые черти… я совершенно не ожидал этого…

Он нерешительно остановился.

— Так как же нам пройти?

Она схватила Робина за рукав и потащила его по еле видной даже днем тропинке. Он шел тяжело, часто спотыкался и так же часто извинялся.

Пройдя немного, он остановился, заметив блеск молнии.

— Буря?

Октобер не ответила.

— Кто вы? Американец? Пожалуй, нет! — внезапно задала она вопрос.

— Англичанин.

— Я теперь тоже, значит, англичанка.

Они говорили, не видя выражения лиц друг друга.

— Но я останусь навсегда американкой.

— Как это? Вы только что заявили, что стали англичанкой, а теперь снова…

— Куда мы пойдем? — прервала его Октобер.

— В Прескотт.

Она вздохнула.

— В Канаду?

Он кивнул.

Они подходили к границе владений мистера Эльмера, когда он внезапно прошептал:

— Тише! Пригнитесь…

Она подчинилась. Сердце ее учащенно билось. Предчувствие неизвестной авантюры захватило ее настолько, что она ощущала страх наравне с Робином. Двое людей спокойно приближались к ним. На расстоянии менее шести ярдов оба остановились закурить. Октобер заметила широкое лицо одного и рыжую бороду другого.

— Я видел его в компании молокососов, пьяных в стельку! Но я был в депо… — говорил рыжебородый.

Гром на некоторое время заглушил их голоса, а потом все стихло.

— Они выслеживают вас? — спросила Октобер.

— Да.

Голос Робина окреп и звучал резко. Он почти отрезвел.

При вспышке молнии она увидела блеск стали в его руке.

Скрываясь за холмиками, Робин и Октобер следовали теперь за незнакомцами. Внезапно те опять остановились. Один присел на изгородь.

— Надо было бы пошарить в лесу, Лэнни.

— Он вооружен, — послышался ответ. — Скажи, что толкает Гусси против него?

Рыжебородый — Октобер его ясно различала — коротко рассмеялся:

— Послушай, Лэнни, а что мы получим от Гусси за поимку этой птицы?

— Ладно уж, пойдем…

— Гусси? — пробормотал, подымаясь Робин, — прекрасно!

Они переждали минут десять, прежде чем тронулись дальше. Пальто Октобер волочилось по земле, и Робин перекинул его себе через плечо. По дороге было легче идти, но ноги Октобер совершенно вымокли.

— В этом лесу есть дом, о котором идет дурная слава. Там кто-то повесился, и бродяги его избегают. Вы не боитесь?

Нет, Октобер не боялась. Это был дом Свида, она слыхала о нем. Они замедлили шаги, отыскивая в темноте тропинку к этому дому. Вскоре при блеске молний они обнаружили его. Октобер хотела помочь Робину взобраться на крыльцо, но вдруг он мягко отстранил ее руку. Вдали был виден свет костра.

— Подождите меня, — сказал он, спускаясь вниз.

Крадучись, Робин направился к костру. Скрываясь за деревьями, он подошел настолько близко, что разглядел двух людей. Это были оборванные, сурового вида бродяги: большой парень, заросший щетиной, с низким лбом, круглым носом и маленькими глазами; его компаньоном был старик, грязный и еще более оборванный. Он молча сидел, уставившись на костер.

Робин больше не скрывался.

— Подходи, парень, — сказал высокий, не подымая глаз от краюхи хлеба, которую разрезал. Робин приблизился. Он чувствовал себя еще плохо, несмотря на то, что сознание вернулось к нему полностью.

— Направляешься в Огден? — спросил старый.

(Они с Октобер собирались тоже в Огденбург).

— Садись, — опять обратился к нему большой, — пойдешь с нами? Как насчет поживы в Огдене? Я знаю там одного англичанина… Садись же! — рявкнул он.

— Я постою и пойду, — возразил Робин.

— Куда ты пойдешь без гроша в кармане?

— Все же я пойду!

Отходя, Робин обернулся и заметил в руке большого бродяги камень.

— У меня есть револьвер, — коротко бросил Робин.

Большой засмеялся, но видно было, что он поверил.

— Ты получишь за это пожизненную тюрьму! Это идиотство — носить оружие…

Он повернулся к костру и собрал скудные объедки.

— Пойдем, Боди, мне здесь что-то разонравилось…

Вскоре они скрылись из виду. Робин разметал костер и вернулся к Октобер.

— Кто там был? — спросила девушка.

— Бродяги.

Гроза продолжалась. Робин закрыл дверь на задвижку, зажег огарок свечи и повел Октобер внутрь дома.

Там царило полное запустение. В одной из комнат она заметила на потолке перекладину с ввинченным в нее крюком.

— Здесь он повесился, — подумала она.

Робин перехватил ее взгляд.

— Испугались? — спросил он. — Но это не то. Он повесился где-то в лесу, как говорят… Не подержите ли свечу?

Он пошел шарить по дому и очень скоро вернулся, неся запыленные ободранные одеяла.

— Там есть вполне пригодная кровать. Давайте потушим свет…

Кровать была отвратительна, но действительно пригодна для спанья. Робин положил одно одеяло в изголовье.

— Ложитесь и накиньте пальто, — сказал он сонно.

Но Октобер сидела молча, глядя на него. Возможно, что когда-то он выглядел довольно прилично, но теперешний его вид не выдерживал никакой критики. Лицо опухло и заросло бородой, лохмотья вместо одежды…

— Что с вашим лицом? — спросила она участливо.

— Это? Ядовитый плющ. Спите!

Октобер послушалась и легла, сбросив ботинки. Сам он устроился в углу на куче тряпья.

На дворе бушевала гроза. Дом весь дрожал от ударов грома. Начался дождь, и вода зажурчала сквозь многочисленные дыры крыши. Несколько капель попало и на нее. Было слышно временами, как Робин бредил: «Глупец!»… Она не знала, к кому относилось это слово. Наконец заснула и она…

Проснулась Октобер от прикосновения чьей-то руки и почувствовала колючую щеку около себя. Она хотела крикнуть, но сильная рука зажала ей рот.