Оцените Возвращенный рай

Роман «Норма» — одно из самых ярких и многогранных произведений мастера альтернативной прозы Владимира Сорокина. Постмодернизм в этом романе изысканно переплетается с реализмом, «ближнее ретро» — с кафкианскими сюрреалистическими мотивами, а увлекательный, почти детективный, основной сюжетный уровень — со множеством уровней глубинных, придающих роману «Норма» черты одновременно социально-сатирические, антиутопические и интеллектуально-игровые. Золотые руки переплавлены, сердце, подаренное девушке, пульсирует в стеклянной банке, по улице шатается одинокая гармонь. Первый роман Владимира Сорокина стал озорным танцем на костях соцреализма: писатель овеществил прежние метафоры и добавил к ним новую…

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

Это — роман, представляющий собой своеобразное «руководство к игре». К игре, меняющей наше восприятие мира. К игре, правила которой определяются не Природой, а Культурой. Алан Лайтман не просто играет (и заставляет читателя играть) с реальностью, но, меняя один из «метафизических параметров» — время, «кроит вселенные на любой вкус». И, демонстрируя возможность миров с иными временными координатами, заставляет нас ощутить загадочную власть времени, в котором мы живем… Таковы «Сны Эйнштейна». Книга о времени, науке и людях…

В седьмой том первой серии (Литература Древнего Востока, Античного мира, Средних веков, Возрождения, XVII и XVIII веков) входят признанные образцы античного романа: «Левкиппа и Клитофонт» Ахилла Татия (перевод с древнегреческого В. Чемберджи), «Дафнис и Хлоя» Лонга (перевод с древнегреческого С. Кондратьева), «Сатирикон» Петрония (перевод с латинского Б. Ярхо) и «Метаморфозы» Апулея (перевод с латинского М. Кузмина).Вступительная статья С. Поляковой.Примечания В. Чемберджи, М. Грабарь-Пассек, Б. Ярхо, С. Маркиша.Иллюстрации В. Бехтеева и Б. Дехтерева.

Произведениям Эдварда Радзинского присущи глубокий психологизм и неповторимый авторский слог. А его умение представлять читателю самые неожиданные трактовки казалось бы всем известных событий вызывает восхищение сотен тысяч поклонников его творчества.В книге Эдварда Радзинского — смелые авторские версии, оригинальные трактовки исторических событий. Занавес над тайнами приподнят.

Роман был написан в 1969–1972 годах и вышел в 1972 году в издательстве MacGraw-Hill; незадолго до этого он печатался также в журнале «Esquire». Главный «фокус» (в обоих смыслах этого слова) «Просвечивающих предметов» заключается в позиции повествователя, который ведет рассказ из «потусторонности» и потому прошлое для него проницаемо. Таким образом, «мы» повествования — это тени умерших, наблюдающие земную жизнь, но не вмешивающиеся в нее.

Виртуозно переплетая фантастику и реальность, Кафка создает картину мира, чреватого для персонажей каким-то подвохом, неправильностью, опасной переменой привычной жизни. Это образ непознаваемого, враждебного человеку бытия, где все удивительное естественно, а все естественное удивительно, где люди ощущают жизнь как ловушку и даже природа вокруг них холодна и зловеща.

Идёт Гражданская война в Испании, националисты арестовывают троих в числе которых оказывается анархист Пабло Иббиета. Короткий допрос, и вот Пабло уже в подвале больницы, который под нужды военного времени выполняет роль камеры. С ним ещё два арестанта: юноша Хуан и ирландец Том Стейнбок. И все они приговорены к расстрелу следующим утром. В запасе у Пабло ещё одна ночь, но нужна ли она ему, если впереди его ждёт лишь холодная стена да упрямые дула винтовок? И как теперь быть ему, если он понял всю неотвратимость наваливающейся судьбы, если его тошнит от рожи трясущегося в страхе юнца и сакраментальных речей Тома, если ему противен даже он сам!? Подытожить все свои свершения, насладиться последними…

В труде описывается такие разделы поэзии как эпическая, лирическая и драматическая поэзия.

Виртуозно переплетая фантастику и реальность, Кафка создает картину мира, чреватого для персонажей каким-то подвохом, неправильностью, опасной переменой привычной жизни. Это образ непознаваемого, враждебного человеку бытия, где все удивительное естественно, а все естественное удивительно, где люди ощущают жизнь как ловушку и даже природа вокруг них холодна и зловеща.