— Ха-а...

С лёгким вздохом Сохва погрузилась в тёплую воду. Тело, уставшее от бега под дождём, словно растаяло в горячей, ароматной воде, но в голове всё ещё бродили тревожные мысли.

Что же Дохви хочет от меня?

Могут ли они, будучи разными существами, действительно создать семью, родить ребёнка и счастливо жить вместе?

Дохви станет моим мужем? А если однажды он проголодается и вдруг захочет меня съесть?

Мысли кружились в хаосе. Сохва села, обняв колени, и уткнулась лицом в них. Холодный воздух обжигал шею и плечи, но сейчас ей просто нужно было найти, на что опереться.

Закрыв глаза, Сохва попыталась отогнать мысли о страшном тигре, что, как голодный зверь, наверняка ждал её в спальне. Но усталость одолела, и сон вскоре накрыл её.

И тут она почувствовала, как на плечи осторожно полилась горячая вода. Глаза мгновенно распахнулись, и Сохва испуганно подняла голову.

— Дохви...

Что он делает в купальне? Конечно, раньше он уже заходил, чтобы подогреть воду, но сейчас всё было по-другому — её сердце колотилось.

Кроме того, его обнажённая грудь и лёгкая накидка поверх выглядели слишком провокационно. Инстинктивно Сохва сжалась, наблюдая за его действиями настороженным взглядом.

— Ты должно быть очень устала, моя лисичка, — сказал он, улыбаясь с хитрой нежностью.

Дохви осторожно положил свою большую руку ей на плечо.

— Дай, я помассирую.

— Не-не нужно...

— Не нужно? Ты же весь день бегала.

Сохва попыталась отказаться, но как только его рука коснулась плеча, сопротивление растаяло.

— Ах...

Дохви знал её слишком хорошо. Он знал, как касаться этих хрупких плеч, чтобы она почувствовала удовольствие, знал, куда нажать на тонкую шею, чтобы она почувствовала облегчение.

Тёплые и сильные руки мягко массировали напряжённые плечи, и всё её тело стало расслабляться, будто таяло. Сохва невольно прижалась маленькой головой к его руке, её мокрые чёрные волосы липли к лицу.

— Мне уже... уже лучше... — пробормотала она.

Дохви лишь усмехнулся, увидев, как её усталые глаза наполовину закрылись, а на губах снова появилась лёгкая краснота.

Опустившись рядом, он положил руки по обе стороны ванны и наклонился к ней.

— Наверное, у тебя и ноги болят?

Его голос, мягкий и почти соблазнительный, заставил её лишь кивнуть в ответ.

— Да, немного болят...

— Хочешь, я их тоже помассирую?

Низкий голос пробирал до мурашек.

— Вот так, я могу их помассировать...

Он продолжал двигать горячими руками вдоль её шеи, и Сохва снова начала расслабляться.

— Мягко, не больно...

— Ах, да... вот так... мягче...

Дохви усмехнулся, нежно поцеловав её мокрые волосы, и переместился к другой стороне ванны. Она была тесной, едва вмещала одно вытянутое тело, и когда он сел, уровень воды резко поднялся.

— Эй?

Сохва даже не успела удивиться, как Дохви поднял её тонкую, словно ветвь ивы, левую ногу. В этот момент она потеряла равновесие и широко распахнула глаза.

— Дохви, что ты делаешь?!

Но он лишь сильнее сжал ступню, массируя подушечки пальцев, и Сохва невольно издала стон. Было одновременно больно и приятно.

Продолжая наблюдать за её реакцией, он спросил:

— А здесь как?

— Здесь тоже болит...

Его руки скользили вверх, массируя напряжённые мышцы икры, и напряжение стало спадать.

— О, так хорошо...

Ноги Сохвы невольно раздвинулись, когда его руки стали подниматься всё выше. Дохви медленно приближался к внутренней стороне её бедра. Из-за взгляда, пристально наблюдавшего за ней, атмосфера стала напряжённой.

Рука коснулась внутренней части бедра, и Сохва нервно попыталась отстраниться:

— Дохви, там...

Он лишь рассмеялся и, словно играя, притянул её ногу к своим губам.

Хотя оба были в человеческом обличье, лицо Сохвы невольно напряглось.

Он действительно собирается меня съесть…

Страх отразился в её взгляде, и тогда Дохви с силой укусил бледную стопу.

— Ай! — закричала Сохва.

От укуса не осталось даже следа, но её крик был так громок, что Дохви не смог удержаться от смеха.

Отпустив ногу, он приблизился к ней, так, словно собирался поцеловать, и слегка повернул голову. Его губы медленно прошлись по шее, уху, задержавшись на губах, словно смакуя каждое мгновение.

Аромат лисицы. Аромат Сохвы.

Несмотря на запах сливы и масла, которым была наполнена ванна, Дохви мог улавливать её запах среди всего остального.

— Ты правда съел того лиса? — прошептала она.

Не укусить ли эти болтливые губы прямо сейчас...

Ухмыляясь, Дохви открыл глаза и посмотрел на неё с лёгким вызовом.

— Почему ты спрашиваешь? Собираешься соблазнить его, если он ещё жив?

— А? Что за... конечно, нет...

— Жаль, но того самца я уже съел. До последнего кусочка.

Сохва затаила дыхание, её зрачки дрогнули.

— Я думал, что он будет сладким и нежным. Как ты, — сказал он, целуя её плечи.

— Хочешь, расскажу, каким на вкус был тот лис?

Каждый раз, когда его губы касались кожи, по телу проходила волна блаженства. Дохви с трудом сдерживался, чтобы не впиться зубами в её нежное тело. Сохва была напугана, дыхание стало учащённым, а сердце билось так громко, что он мог слышать его гул.

— Шучу. Лисы на вкус не очень. Особенно тот самец — от него так несло, что я не смог съесть даже кусочка.

Облегчённый вздох сорвался с губ. Дохви сжал её ноги, а указательным пальцем провёл по нежной коже под коленом.

Лицо Сохвы дёрнулось, словно её защекотали, и на щеках вспыхнул румянец. Потемневший взгляд Дохви блуждал по груди, губам, глазам.

— Единственная лисица, которую я хочу съесть, — это ты.

Глубокий голос прозвучал подобно раскату грома. Их взгляды переплелись, словно цепи, и, не выдержав, Дохви бросился вперёд, прижимая свои губы к её.

Это был поцелуй, поглощающий без остатка. Губы жадно втягивались, язык скользил по её губам, смешивая их слюну.

Бум. Дохви подался ближе на коленях, практически прижавшись к Сохве. Вода в ванне, едва удерживаясь, начала плескаться через край от его нетерпеливых движений.

Его широкая спина полностью закрыла Сохву. Та рука, что секунду назад бесцеремонно поглаживала бедро, теперь ухватила её голову, не давая отвернуться, а другая обвила талию.

По-прежнему не отрывая губ, он снова втянул её язык. Сила, с которой он это делал, вызывала у неё легкую боль. Сохве с трудом удалось вырваться из его жадного поцелуя, тяжело дыша.

— Дохви, лисицы невкусные. Есть столько других животных, вроде оленей или косуль…

Но он её уже не слушал.

— Сладко… Так сладко, — пробормотал он.

Глаза тигра сверкнули насыщенным золотом.

— Твоя слюна такая вкусная. А язык… такой нежный. Хочу проглотить всё.

— Ты… Ты с ума сошёл!

Его взгляд был прикован к её губам, полный безумной одержимости.

— Я схожу с ума. Дай мне ещё.

Сохва отчаянно пыталась укрыться от его поцелуев, прикрывая губы рукой.

Нужно было срочно выбираться из купальни.

Дохви продолжал прижиматься к ней, и она боялась, что дерево, на котором держалась конструкция, вот-вот треснет.

Не получив поцелуя, Дохви нашёл новую цель. Её нежное ушко так и манило. Прикрыв зубы, он осторожно прикусил его.

Сохва вскрикнула, вскочив, как будто её укусил зверь.

— Ай!

Но Дохви воспользовался моментом, снова впившись в губы. Одной рукой он поддерживал её за бедро, и, не теряя времени, поднял Сохву.

— …!

Сохва, взлетевшая в воздух, инстинктивно обхватила его шею. Широкими шагами он вышел из купальни и, накинув полотенце ей на плечи, направился в спальню.

Дохви открыл дверь одной рукой, аккуратно опустив её на кровать, словно это было самым естественным движением в мире.

Его губы, будто присосавшись, не отпускали Сохву, пока язык не исследовал каждую её часть. Только спустя время он оторвался от неё, давая лисице возможность перевести дыхание.

Сохва тяжело дышала, едва успев выговорить:

— Дохви, давай… полегче…

— Когда я был с тобой хоть раз не нежен?

— Ох, да ты всю постель намочил!

— Она всё равно бы намокла.

— Что…?

Собравшись было спросить, что он имеет в виду, Сохва внезапно почувствовала, как Дохви сжал её грудь.

Соски набухли от его прикосновения, влажные, блестящие на свету, как спелые ягоды. Дохви пристально смотрел на них, как торговец, оценивающий драгоценный камень.

— Хватит…

Сохва покраснела, пытаясь оттолкнуть его плечо и подняться.

Раньше они никогда не касались друг друга так откровенно, но Дохви действовал, словно она принадлежала ему. Он наклонился и взял грудь в рот, жадно посасывая сосок. Сохва потеряла дар речи от этого зрелища.

— Ничего не выходит, — пробормотал он, перебираясь к другой груди и снова захватывая сосок языком, словно намеренно дразня.

Сохва напряглась, чувствуя странное щекочущее напряжение в животе.

— Я бы хотел, чтобы из них текло молоко, — произнёс он, не отрываясь от груди.

Сохва пылала от смущения, когда он поднял глаза, ловя её взгляд. А затем Дохви осторожно прикусил сосок, потянув его.

— А-а!

Её стоны, смешанные с лёгкой болью, заставили его остановиться. Он принялся ласкать Сохву языком, поднимаясь к шее и губам, пока его руки раздвигали ей бедра.

— Хватит… Это больно…

Дохви, казалось, не хотел отпускать её, но, почувствовав, как она отталкивает его, остановился. Затем его губы снова коснулись её шеи, но в этот раз язык проник в ушную раковину.

— Ммм!

Волна мурашек пробежала вдоль её позвоночника. Дохви, наблюдая за реакцией Сохвы, осторожно потёрся о её живот.

Тонкая ткань была единственным, что разделяло её тело и его твёрдую, каменную плоть. Сохва, вспоминая сцену, когда видела его в обнажённом виде, испуганно отшатнулась, еле удерживаясь на руках.

— Что… ты делаешь? Пытаешься соприкоснуться животами?

Широко распахнутые глаза смотрели на него с детской наивностью.

— Дохви, сейчас не получится завести ребёнка. Без волшебной жемчужины аист не прилетит.

Аист?

Глубокая морщина пролегла на лбу Дохви. Он смотрел в её невинные глаза и тяжело вздохнул.

— Ты же училась.

— Конечно. Всё выучила, — уверенно кивнула Сохва.

Прошедшие периоды течки, когда её тело без видимой причины становилось горячим и зудящим, заставили лисицу искать ответы у монаха, и она получила подробные уроки.

Сохва, несмотря на свою наивность, знала, что такое течка. Это было подготовкой её тела к зачатию.

— Если тереться друг о друга, плотно прижав животы, к рассвету аист богини трёх судеб принесёт ребёнка: если женщина внизу — будет дочь, если женщина наверху — сын…

Под пристальным и, казалось, осуждающим взглядом, Сохва прикусила губы. Похоже, она ошиблась.

— Не волнуйся, я всё выучил на всякий случай.

Нельзя же, чтобы оба барахтались, как беспомощные лягушата. Дохви хотел даже похлопать себе за предусмотрительность.

— А ещё это приятно.

— Приятно? — неуверенно переспросила она, с сомнением глядя на него.

Дохви прищурился.

— Говорят, от удовольствия можно сознание потерять.

— Что?

До потери сознания? Заинтригованная, она не отрывала взгляда от его лица.

Любопытство лисы не утихнет, пока она не получит ответа. Дохви знал это лучше других, его губы расплылись в хитрой улыбке.

— И когда это заканчивается?

— Когда я закончу, и ты тоже.

— Где же… мы закончим?

Задумчивый и слегка растерянный взгляд Сохвы вызвал у Дохви приступ громкого смеха.

Пока он потирал свой узкий подбородок, его взгляд бегло пробежался по её губам, носу, круглым глазам и бровям. В этих глубоких, почти пылающих глазах скрывалось желание, которое он уже не мог подавить — его тяга к своей самке становилась всё более очевидной.

— На твоём лице, — его голос раздался у самого её уха.

Приблизившись, он прошептал:

— Я всегда хотел, чтобы в первый раз это произошло на твоём лице.

Глаза Сохвы расширились от шока, её разум блуждал в хаосе.

Как можно так сильно заинтриговать меня? Этот юноша скорее лиса с девятью хвостами, чем тигр.

— Так… значит, один раз для каждого из нас, и всё?

Не успела Сохва закончить вопрос, как Дохви подхватил её за бёдра и талию, осторожно уложив. Она беспокойно следила за ним, когда он навис над ней, словно гора.

Когда же этот юноша стал таким огромным?

Лунный свет проникал сквозь тонкую рисовую бумагу окна, отбрасывая тень его огромного тела. Дохви казался ей величественным и внушительным, как высокие горы.

— Я закончу быстро, Сохва. Это ведь наша первая ночь.

— А что насчёт меня?

— Ты не закончишь, пока не выйдет всё, что должно выйти.

— Такого не бывает…

Её протесты прервал поцелуй. Губы Дохви были настойчивыми, требовательными, он погружался в её рот, словно хотел съесть Сохву целиком.

Едва удерживая контроль над собой, Сохва заметила, как с его плеча соскользнул влажный халат.

По крайней мере, у него хватило времени снять одежду, — мелькнула мысль, но её быстро отвлекли его горящие глаза. Они были полны дикого блеска, в них чувствовалась бешеная энергия, которая пугала и завораживала одновременно. Она торопливо закрыла глаза, а в ответ услышала его тихий смех, вибрировавший в ушах.

Его язык, ранее мягкий, теперь казался колючим. Почувствовав эту перемену, Сохва задёргалась.

— Н-не надо, ммм…

Она боялась, что будет больно. Её нежная кожа могла пострадать от такой резкой смены ритма.

Отстранившись, Дохви тяжело дышал, его мощная грудь поднималась и опускалась от усилий сдержать пыл.

— Мне не нравится боль, — прошептала Сохва, наивно надеясь, что он успокоится.

Дохви лишь улыбнулся, как будто обещал, что всё будет иначе. Он провёл языком ей по груди, заставив её вздрогнуть.

— Н-не надо…!

Но вопреки ожиданиям, это не причиняло боли. Скорее, было настолько чувственно, что каждая клеточка её тела отзывалась на прикосновения. Тепло и влажность его языка, скользившего по коже, медленно снимали напряжение, сжимавшее её плечи.

Дохви тем временем подсел поближе, раздвинув ей ноги одним коленом. Затем он осторожно потянул Сохву за лодыжки, так что она ягодицами коснулась его бедра.

Он крепко сжал тонкие щиколотки и начал играть с мягкими ступнями, осыпая их поцелуями.

В момент, когда Сохва непроизвольно дёрнула бёдрами от смущения, нечто тёплое и пульсирующее коснулось её интимного места. Она хотела вырваться, но не успела, как Дохви осторожно приподнял ей бёдра.

— Т-т-ты что делаешь…!

Прежде чем она смогла осознать, Дохви наклонился вперёд, и его голова исчезла между её ног. Как будто он всё время стремился именно туда — губы без колебаний коснулись самой чувствительной зоны.

— Дохви! Остановись! Прекрати!

Её отчаянные попытки вырваться ни к чему не привели. Он удерживал Сохву, как тигр, вцепившийся в свою добычу.

— Это место… оно не для этого! Оно грязное…!

Не обращая внимания на её протесты, Дохви лишь глубже погружался, его язык жадно исследовал её, вызывая у Сохвы неописуемые ощущения.

Она и сама не знала, что скрывалось в её теле. Но теперь, когда язык Дохви пробирался по самым сокровенным местам, Сохва больше не могла сопротивляться. Он касался каждого укромного уголка, подныривал носом, и даже нежно всасывал её плоть.

— Ха-а-а…

Дохви не мог остановиться. Он всё сильнее надавливал на её маленькую, почти скрытую плоть — губы и язык без устали работали над ней, пока Сохва издавала стон за стоном, потерявшись в вихре ощущений.

— Хватит…! Пожалуйста…! Хваа…

Её тело начало извиваться под ним, откликаясь на каждый нежный укус, на каждое прикосновение. Вся её воля растворилась в этом безумном вихре удовольствия.

Дохви же был в восторге от её реакции. С неослабевающим пылом он снова наклонился, чтобы одарить её ещё одним жестом своей жгучей страсти.

— А! А…!

Маленькие руки девушки сжимали и отпускали волосы Дохви, словно разрывали улей, снова и снова. Внезапно странный запах коснулся его носа, заставив Дохви приподнять голову. Нечего было ожидать от её клитора, который он так усердно ласкал языком, но что-то текло откуда-то ещё.

— Уже успела так намочиться? Откуда же ты так сильно течёшь?

Однако Сохва не могла ответить. Её плечи дрожали, а пальцы вцепились в губы, и она лишь прерывисто дышала, глядя в потолок.

Дохви, заметив её затуманенные глаза, быстро зажёг свет, от чего Сохва вздрогнула, прикрыв веки.

— Что… что ты собираешься делать?

Её охватила паника от странного и сильного удовольствия, которое она испытывала впервые в жизни. Всё внутри, ниже живота, будто кипело, а то место, что он облизывал, щекотало до невыносимости.

Сохва ещё не успела прийти в себя, как Дохви резко схватил её за бёдра и развёл их в стороны.

— Ай!

Ягодицы поднялись, и теперь перед Дохви раскрылась полностью оголённая плоть.

— Посмотрим, где эта ненасытная дырочка.

Сохва закрыла лицо руками. Его пронзительный взгляд сосредоточился прямо на самых интимных местах лисицы.

— Такая милая…

Её покрасневшая плоть, ярко-розовая, казалась ему настоящим зрелищем. Одной ногой Дохви прижал её бедро, чтобы она не могла двигаться, и свободной рукой начал исследовать сокровенные губы.

Вот тот маленький кусочек плоти, с которым он играл. Клитор. Лёгкое касание, словно насмешка, заставило Сохву вздрогнуть.

— Ых!

Пальцы Дохви начали опускаться, аккуратно очерчивая малые губы. Её ягодицы полностью приподнялись, и теперь он видел даже задний проход.

— Даже сюда уже натекло…

Прозрачная влага блестела, словно мёд, стекая вниз, до заднего прохода.

Какой пустяк.

Он провёл языком снизу вверх, и маленькое тело Сохвы вздрогнуло.

— Нет, не надо! Это… грязно!

Её милая реакция вызвала у Дохви улыбку. Он решил не останавливаться и проник своим напряжённым языком в узкий источник.

Теперь Дохви был уверен — вот её вход. Но он был слишком узкий и мелкий, вряд ли туда сможет войти что-то большее. Он начал расширять его, вдавливая язык внутрь, отчего жидкость хлынула ещё сильнее.

— А… не… не надо! Это… щекотно! Щекотно!

Сохва начала извиваться и бить ногами по воздуху, словно пытаясь избавиться от ощущения.

— А как ты хочешь, чтобы я сделал это? — Дохви продолжал с улыбкой смотреть на её реакцию, слегка прижимая нос к клитору.

Её руки, которые до этого скрывали лицо, медленно раздвинулись, и она прошептала, еле вымолвив:

— Щекотно… слишком щекотно…

— Где?

— Там… там…

— Где именно?

Дохви прищурился, насмешливо подражая ей, и лицо Сохвы стало ещё более алым, пока она резко не отвернулась.

— Не знаю! Когда уже всё это закончится?!

— Хочешь, чтобы это закончилось быстрее?

— Да! Слишком… слишком щекотно!

— Хорошо, тогда я сделаю так, чтобы ты смогла закончить первой.

Едва он договорил, как его губы снова накрыли клитор. Он прижался к нему, как только мог, одновременно вкручивая внутрь свой самый тонкий палец.

— Ха-аах!

Её ноги сжались, а пальцы ног скрючились от напряжения. Дохви продолжил медленно двигать пальцем, пока не вытащил его и заменил на более толстый. Тонкий стон вырвался из губ Сохвы.

Это было узкое, влажное место, которое плотно сжималось вокруг пальца, но оно явно приветствовало Дохви. Её тело откликалось на его прикосновения.

Затем он медленно вынул палец и заменил его самым большим.

— Ах…!

Гладкая, но плотно сжимающаяся вокруг складка сводила его с ума. Дохви продолжал надавливать на её бедра, а его губы не отпускали клитор, пока он начал двигать пальцем быстрее.

— А! А! А-а-а!

Когда губы начали сильнее сосать клитор, а палец касался верхней стенки влагалища, Сохва издала пронзительный крик, который никогда не издавала раньше.

— Вот это место щекочет, правда? Вот оно.

Дохви говорил с трудом, потому что его губы продолжали ласкать её плоть.

Сохва, до этого цеплявшаяся за его волосы, теперь начала толкать плечи юноши, пытаясь его оттолкнуть. Но чем сильнее было её сопротивление, тем настойчивее и грубее становились его прикосновения.

— Хватит… А! Хватит! Ах! Перестань!

Сохва извивалась, металась, пытаясь освободиться, но тело Дохви, твёрдое, словно каменная гора, не дрогнуло ни на дюйм.

— Дохви! Ааах! Хватит!

Низ живота как будто хотел разорваться от стремительно нарастающего желания.

Нет, от макушки до пят что-то пронзило позвоночник — было неясно, что это: желание или нечто иное, неукротимое.

Она расширившимися глазами смотрела на мигающие тени свечей на потолке, как вдруг перед ней вспыхнул ослепительный белый свет. Затем наступила темнота, и снова белый…

— Аааа!

Тело Сохвы сократилось в судорогах. Плечи содрогнулись, пальцы рук и ног непроизвольно сжались. Она изо всех сил сжимала ноги, но это не помогло. Дохви, продолжая сосать её чувствительную плоть, добился того, что на неё обрушился водопад экстаза.

Словно струя из фонтана, её соки попали ему в рот. Дохви, будто жаждущий зверь, прижал к ней губы, захватив языком, и снова слизнул остатки.

Бёдра Сохвы затряслись, а вход в лоно задрожал в спазмах. В ответ на её оргазм, волной прокатившийся по телу, Дохви тихо засмеялся.

— Ты и правда кончила.

Ноги Сохвы, теперь обессиленные, больше не нуждались в том, чтобы их удерживали, — они раздвинулись сами. Дохви облизал капли со своих губ, и другой рукой скользнул по огромному члену.

— Тебе нравится?

Он, словно дразня её, продолжал ударять её стенки. Дохви чувствовал, как её дрожащие внутренние складки обволакивают пальцы.

— Похоже, тебе очень хорошо…

Отчаянно сокращающийся проход сжимался вокруг пальцев, с каждым разом становясь всё туже. В тот момент, когда она попыталась свести колени, тело предательски подалось вперёд.

— Ты… ты ведь уже всё… — тяжело дыша, произнесла Сохва, её лицо пылало стыдом. Дохви посмотрел на неё как жестокий охотник, изогнув губы в усмешке.

— Что ты говоришь? Я же сказал, что заставлю тебя кончить, пока больше ничего не выйдет.

Его янтарные глаза блеснули. Прижав её бедро к земле, чтобы она не могла пошевелиться, Дохви снова прижался губами к набухшему и покрасневшему клитору. Его язык скользил туда-сюда, касаясь чувствительной плоти.

— А… А-а-а!

Когда язык Дохви, ставший грубым, коснулся клитора, Сохва издала крик, полный страсти. Её соки, увлажнившие его язык, усиливали каждое прикосновение.

Дохви толкнул в неё второй палец, и она, казалось, не заметила этого, настолько была возбуждена.

— Всё ещё слишком туго.

Он вставил два пальца, но всё равно чувствовал, как Сохва сжимается вокруг них, словно желая слиться с его плотью.

Два пальца уже были внутри. Дохви хотел, чтобы эта нежная плоть совсем расслабилась, стала податливой, настолько, чтобы даже когда он войдёт, она ощущала не боль, а только удовольствие.

— А-а!

От мощной волны наслаждения, словно взлёта в небеса и стремительного падения, Сохва не смогла даже закричать. Её накрыл ещё один оргазм.

Дохви вновь и вновь доводил её до вершины блаженства — двумя пальцами и умелым языком. Один раз, два, три... Каждый раз был сильнее предыдущего, третий особенно запомнился своей глубиной.

Тело Сохвы дрожало от удовольствия, почти доведённое до изнеможения, её глаза потускнели. Его обещание — дать ей кончить до тех пор, пока она не сможет больше — было правдой.

Дохви осторожно убрал руку, приподнял её перед глазами и показал ей. Его пальцы были мокрыми, капли стекали на плоский живот Сохвы.

— Посмотри, как много ты выделила, — сказал он.

Но она была настолько истощена, что даже не могла поднять голову. Её глаза, слегка приоткрывшись, встретились с его, и Дохви, убирая с лица мокрые пряди волос, усмехнулся.

— В следующий раз садись на моё лицо, тогда будет лучше видно.

Сохва лишь тяжело дышала, уставившись в пустоту потолка. Огонёк свечи дрожал от слабого ветерка, как её тело от усталости.

Может быть, это конец? Он ведь ещё не кончил, но она упорно надеялась на завершение. Сохва молилась, чтобы это было так — она больше не могла продолжать.

Осторожно взглянув на него, она заметила, как его внушительное достоинство ещё выше приподнялось, почти касаясь пупка. Через разорванную бумагу оконной рамы в глаза ударил образ жеребца. Сохва невольно отвернулась, как будто укусив себя за язык от страха.

Но в этот момент Дохви, словно охотник, оседлал её измученное тело. Его тень падала на неё, внушая новый страх.

— Теперь моя очередь, Сохва.

Видя, насколько сильно его плоть была возбуждена, она была готова умолять его остановиться, если он попробует войти. Но Дохви лишь приподнял её ноги, словно у лягушки, и, взяв себя за основание, начал водить головкой по входу. Сначала вверх, затем вниз — от клитора до самого входа, заставляя Сохву чувствовать, как его плоть скользит по ней.

Желание войти в неё переполняло его. Когда стало совсем невозможно терпеть, её плоть словно сама начала просить его о проникновении. Дохви сдался, надавив на вход своей головкой.

— Мм...!

Сначала казалось, что он не войдёт, но после нескольких попыток его кончик всё же проник внутрь. Сохва задрожала, когда её тело с трудом начало принимать его. Дохви хотелось двигаться быстрее, глубже, но он сдерживался.

— Она всё ещё слишком узкая, — тихо прошептал он, испытывая её тесное, горячее и влажное объятие.

Сохва застыла, не в силах двинуться. Казалось, что внутрь вбивают огромный кол. Она уже видела его, но не могла поверить, что это может вместиться в неё.

И всё же Дохви продолжал толкаться, заполняя её всё глубже. Тяжесть его плотных движений давила на внутренности. Сохва с ужасом увидела, что половина члена ещё не вошла.

— Хватит, прошу, хватит...

Она попыталась оттолкнуть его, но он мягко отступил назад, а затем снова продвинулся вперёд.

— А-а!

Острое ощущение захлестнуло её. Каждый раз, когда он входил в неё, медленно заполняя тело, по спине прокатывалась волна экстаза, несмотря на глухую боль.

Чем медленнее Дохви двигался, тем больше её тело жаждало большего.

— Мм...

Её стоны, сначала полные боли, вскоре стали громче, почти как мяуканье, и его движения ускорились.

Дохви всё ещё не вошёл полностью, не мог двигаться так, как хотел, но для Сохвы этого было достаточно.

— А-а...

Сохва достигла пика, тело задрожало, и она закричала, откинув голову назад. Он ускорился, вдавив её ноги вниз.

— А-а!

Когда Дохви в последний раз толкнулся, его член ударился о матку. Мышцы Сохвы сжались, но он быстро вынул свой орган. Тут же его плоть оказалось перед её лицом.

— О-о...

Сохва едва смогла открыть глаза, но когда увидела его перед собой, широко распахнула их.

— А-а!

Дохви, закинув голову, с силой сжал член, который уже не был тем, что она видела прежде. Теперь его головка раздулась до размеров её кулака, напоминая гриб с распустившейся шляпкой.

Когда он входил, оно ведь было не таким!

Сердце Сохвы забилось от ужаса. Как и шипы на его языке, эта часть его тела явно набухла, подчиняясь первобытным инстинктам.

Но как теперь это вынуть? Что-то подобное... как вообще это должно выйти?

Ещё немного, и Дохви мог бы серьёзно навредить мне.

Пока в голове у Сохвы мелькнула мысль о том, как они избежали беды, Дохви, наконец, исполнил своё желание, выстрелив липкой спермой прямо ей в лицо.

— А-а!

Волна тёплой жидкости обрушилась на неё, как струя, покрывая тёмные волосы и длинные ресницы.

Слишком долго сдерживаемая, его сперма текла в огромных количествах. Её маленькие глазки, нос и рот были залиты этой вязкой субстанцией, а шея и грудь — в ней утонули. Теперь Сохва была вся перемазана его семенем.

Дохви, сдавливая член, вытолкнул последние капли прямо ей на соски, улыбаясь, довольный результатом.

— Теперь ты полностью моя, Сохва.

Глаза лисицы, полные страха и шока, встретились с его, но Дохви, не замечая её удивления, нежно поцеловал Сохву, а затем стал осторожно вытирать следы своих действий, словно заботливый любовник.

— Теперь я тоже весь твой. Заботься обо мне.

Сохва, напуганная, лишь искоса взглянула на его орудие. Огромная головка, которая до этого была размером с её кулак, начала понемногу уменьшаться, но всё ещё сохраняла внушительные размеры.

Когда же оно вернётся к нормальному виду? Жёсткий ствол по-прежнему стоял, не теряя своей силы. Ей повезло, что Дохви вовремя вышел, а если бы она продолжала держать в себе такое?

— В следующий раз кончу внутрь.

Сохва была так ошарашена, что едва осознавала его слова. Дохви тем временем, поглаживая низ живота, словно в нём уже таилось нечто важное, осыпал её тело поцелуями.