Тихий полдень. После вкусного обеда Сохва сидела на веранде, попивая женьшень с финиками, сваренный Дохви, и вдруг резко подняла голову.

— Что?..

По безмолвному двору, где остались только голые фруктовые деревья, разлеталась белая пыль. Сохва протянула руку, и лёгкая снежинка опустилась ей на ладонь. Выпал первый снег.

— Дох…

Радостная Сохва уже собиралась позвать Дохви, но внезапно остановилась. Он как раз ушёл, потому что ему нужно было с кем-то встретиться.

Как же жаль, что ей приходится в одиночестве любоваться этим волшебным снегом, который падал мягко, словно цветочная пыльца.

Вот бы Дохви был здесь...

Оставив сожаления позади, Сохва решила впервые за долгое время прогуляться одна.

После гибели охотников на тигров, люди из деревни у подножья горы покинули свои дома, и Ихван теперь была окутана тишиной, почти навевающей скуку.

— Тихо, очень тихо.

Сохва шла по горной тропе. Такая неспешная, одинокая прогулка была ей в новинку.

Хоть дни и становилась холоднее, но каждое утро Сохва чувствовала жар, словно в ней расцветал огонь. Она сильно потела и страдала от этого. Казалось, чем дольше она сидит в комнате, тем хуже ей становится.

Её ноги сами по себе направились к месту, где рос боярышник.

Может, плоды ещё остались?

До встречи с Дохви Сохва практически жила возле боярышника в образе лисы, чтобы хоть как-то поддерживать свою жизнь. В человеческом облике ей нужно было есть трижды в день, а в образе лисы хватало и одного приема пищи.

Но зимой и этого было сложно добиться: ручей замерзал до самого дна, и поймать рыбу становилось невозможно, а лягушки и змеи впадали в спячку. О том, чтобы готовить еду дома, Сохва даже и не мечтала.

Как же мне повезло встретить Дохви.

— Кто здесь?!

Резкий крик раздался из ниоткуда. Сохва осторожно раздвинула кусты и увидела молодого, стройного парня. Она удивленно наклонила голову. Кто это? Лицо его было ей незнакомо.

— Это священная гора, где обитает сам хозяин горы! Разве вы не видели веревку с талисманами на входе в деревню? Людям запрещено заходить сюда!

Голос был настолько громким, что уши звенели. Испугавшись, Сохва зажала ушки, отодвинула ветки и показалась перед незнакомцем.

— А как же вы оказались здесь? Я не гостья, я давно обитаю в этих местах.

Глаза молодого человека расширились от удивления, когда он увидел Сохву. У него были светло-карие глаза и белая кожа — черты, придававшие его облику особую свежесть.

Он замялся, затем ошарашенно указал на верхушку боярышника и спросил:

— В-возможно ли, что эти следы когтей принадлежат вам?

Следы когтей? Сохва подняла глаза туда, куда показывал незнакомец, и увидела множество устрашающих следов тигриных когтей.

Это явно сделал Дохви. Сохва удивилась, но, притворяясь спокойной, всё-таки решила сказать, что это не она.

— Прошу прощения! Простите эту ничтожную душу!

Молодой человек внезапно опустился перед Сохвой на колени.

— Узрев такие огромные и величественные следы когтей, я решил, что их точно оставил самец тигра, а потому и допустил столь глупую мысль, простите меня!

Сохва сглотнула. Этот глупец явно почувствовал запах Дохви на мне, потому и подумал, что следы когтей тоже принадлежат мне, тем самым приняв меня за грозную тигрицу.

— Проявите милость и простите меня, хозяйка горы!

Нет, нет! Я всего лишь рыжая лисица! — слова застряли у неё в горле. Она должна была что-то сказать, но вместо этого Сохва просто прикусила губу.

Незнакомец заметил её колебания и поднял голову, чтобы украдкой взглянуть на неё. Но, встретившись с ней взглядом, тут же в ужасе отпрянул и снова поклонился.

Испуганное лицо, избегающее её взгляда, пробудило в Сохве щекочущее волнение, от которого сердце возбуждённо затрепетало.

Вот что значит быть тигром.

Царь зверей, владыка гор! Грозная тигрица, несущаяся сквозь ветра, покоряющая горные хребты своим рёвом!

— Подними голову, — холодно произнесла Сохва, горделиво вздёрнув подбородок. — Да, я и есть хозяйка этих когтей.

— Благодарю вас! Благодарю, хозяйка горы!

Молодой человек несколько раз поклонился и, неуверенно поглядывая на неё, поднялся. Сохва подумала, что никогда в жизни не чувствовала такого уважения.

Да, раз я сплю в одной постели с тигром, почему бы мне не воспользоваться этим? Немного похвастаюсь, а потом спокойно отправлю его восвояси.

Разве не об этом мечтает каждая лисица — сиять, пользуясь чужим могуществом!

(Прим. пер. "호가호위" — это идиома, буквально переводится как «лиса, пользующаяся властью тигра». Она означает ситуацию, когда кто-то прикрывается чужой силой или властью, чтобы казаться более влиятельным и могущественным).

— Меня часто принимают за самца. Мои когти велики, а тело столь же массивно, что это неудивительно.

Сохва, словно желая похвастаться, протянула руки, едва превышающие размер листа папоротника, и несколько раз сжала и разжала пальцы.

— Все, кто видел эти следы, считали, что я самец.

— Как может быть иначе? Мне довелось встретить немало тигров, но таких впечатляющих следов когтей я ещё не видел.

Сохва замерла. Если он встречал других тигров и остался цел, то, вероятно, сам тоже был тигром.

— Ты тоже тигр?

— Да. Знай я, что это ваша территория, то и близко бы сюда не подошел.

Она принюхалась, но не почувствовала никакого запаха от него. Видимо, опять обоняние притупилось.

После того как ночи под одним одеялом с Дохви превратились в череду мокрых от недержания простыней и приглушённых стонов, Сохва не выдержала и принесла в комнату чёртов лютик. Она надеялась, что если не будет чувствовать исходящий от него звериный запах, ей станет немного легче.

Но юноша, должно быть, неправильно понял её пристальный взгляд, поэтому покраснел от удивления и замахал руками.

— О, нет, нет! Я, хоть и выгляжу красиво, не достоин столь великой госпожи…

Зимой тигры спаривались. Лишь теперь Сохва поняла, о чём он говорил, и нахмурила брови, как это часто делал Дохви.

— Как ты посмел подумать обо мне в таком свете!

Испугавшись, незнакомец снова упал на колени.

— П-простите! Эта ничтожная душа неверно поняла ваши намерения! Простите меня!

Глядя на то, как он стучит лбом о землю, умоляя её о прощении, Сохва быстро смягчилась. Он неплохо умеет льстить. Насколько же глуп этот тигр, раз так её боится?

— Как твоё имя?

— Дэбом.

Дэбом. Довольно подходящее имя для тигра.

— Не поднимай шума и вставай, Дэбом.

— Благодарю вас! Благодарю!

Сохва высокомерно указала глазами за спину Дэбома.

— Что у тебя в мешке?

— А? Это… Я взял немного еды, чтобы перекусить в пути.

— Дай-ка сюда.

Дэбом, низко поклонившись, нерешительно взглянул на Сохву.

— Госпожа, вам это вряд ли придётся по вкусу. Я ведь тот ещё привереда... — смущённо пробормотал Дэбом.

— Эй, не заставляй повторять!

Опешив, юноша поспешно достал мешочек и протянул Сохве. Она резко вырвала его из рук Дэбома и заглянула внутрь.

Там были сушёные лягушки, каштаны, варёные яйца, лепёшки из проса и свежие плоды боярышника. Сохва тут же просияла, но быстро вернула себе суровый вид.

— Что это за жалкие объедки? Дэбом, разве у тебя нет гордости? Мы же тигры, дикие звери, а ты собираешь какую-то мелочёвку… Тьфу!

— Прошу прощения, госпожа…

— Это унижает тигриное достоинство, так что я всё конфискую. Кстати, я тут знаю одну лису, ей точно понравится подобное.

Дэбом тяжело вздохнул и склонил голову.

— Я просто встал на путь Будды, решил не убивать. А тут ещё путь неблизкий мне предстоял, поэтому пришлось взять с собой такую еду...

У него были на это свои причины. Когда Сохва узнала, что Дэбом не убивает, то почувствовала нечто вроде симпатии к нему. Если вдруг догадается, что я лиса, не съест, скорее всего.

— Хм, так тому и быть, возвращаю тебе сумку.

— Спасибо, спасибо, госпожа!

— Только ешь в укромном месте, чтобы не было стыдно. Откуда ты, кстати, пришёл?

— Я с горы Небесных Врат.

— Ты прошёл долгий путь. И что же тебя сюда привело?

Дэбом поклонился ещё раз и тяжело вздохнул.

— А что ещё могло? Прогнали меня.

— Прогнали? Кто?

— Молодой тигр. Такой кровожадный, что даже повелитель загробного мира его бы обошёл стороной.

Страшный тигр!

Глаза Сохвы расширились. Лисица никогда не бывала на той славной горе, где, по слухам, обитают всякие лихие твари, но о тигре с Небесных Врат она слышала. Он был полубогом с невообразимой силой.

— Насколько мне известно, двадцать лет назад он упал со скалы, когда преследовал Имуги на пути в рай. Они оба погибли. Но вот — тигр снова явился. Видать, и в загробном мире не стали терпеть его гнусный нрав.

— Так он, выходит, возродился?

— Да кто его знает. Но всех лис и медведей он уже с той горы изгнал и теперь творит свои бесчинства.

— Лис-то за что?!

— Понятия не имею. Он совершенно невыносим. Думает, будто он король и дух. И если хоть что-то его не устраивает — просто убивает, разрывает и развешивает по горе куски тел. Даже не ест их.

— Ужас какой!

— Тигры, которые пытались там укрыться, тоже все разбежались. Нет никого, кто бы мог с ним справиться. Я изначально не собирался ни с кем сражаться, вот и ушёл спокойно.

И тут Дэбом, будто невзначай, взглянул на Сохву.

— Может, он такой жестокий, потому что без пары? Госпожа, у вас же уже есть пара?

— Есть.

— Да, я сразу понял, уж больно отчётливый запах от вас исходит. Но всё равно советую вам наведаться на гору Небесных Врат. Обещаю, такого зверя вы больше нигде не увидите.

Наверняка Дэбом просто хотел выставить Сохву вон, чтобы самому поселиться здесь, на Ихване. И, конечно, он тот час указал на хмурое небо.

— Здесь нельзя задерживаться. Видите, какая тут погода скверная. Духи злятся, я чувствую. Ещё немного — и быть беде.

Думаешь, я не вижу, что ты задумал? Сохва фыркнула.

— Нет уж, меня отсюда никто не вытеснит. И вообще, я люблю красивых и нежных мужчин. У меня глаз намётанный, так что угодить мне непросто.

— А тот зверь на вид будто дом! С лапами огромными, когтями страшными, так что большинство своих жертв он даже не кусает, а лапой просто — хлоп, и всё!

Дэбом махал руками, показывая, каким могучим был тот тигр. Столь яркое описание заставило Сохву ахнуть.

— А взгляд у него! Глаза светятся так, что ночью ламп и не надо.

— Глупости какие! Да ты будто не тигр, а енот!

— Чего? Ай, да нет же.

Дэбом разразился смехом, но тут же перешёл на шёпот.

— Да к тому же он хорош собой.

— Правда?

— Мой приятель видел его в человеческом обличии. Говорит, взгляд у него глубокий, нос прямой, как хребет горы Куньлунь, а губы так и манят.

— Твой друг, кажется, неравнодушен к этому тигру?

— Да что вы такое говорите, госпожа? Если бы он был самкой, тогда ещё можно подумать... Хотя, признаться, как ни крути, этот злобный тигр — красавец, каких не сыскать… Вон, гляньте-ка, как тот юноша.

Дэбом кивнул в сторону старого боярышника. Там, как на картине, стоял прекрасный молодой человек, который наблюдал за ними.

Это был Дохви. Он неторопливо направился к ним и улыбнулся Сохве тёплой, широкой улыбкой.

— Я вернулся, Сохва.

Глаза девушки округлились от радости.

— Дохви!

Как только она выкрикнула его имя, Дэбом подпрыгнул от неожиданности так высоко, что сумка выпала у него из рук, и вся еда разлетелась по земле. Сохва уставилась на соблазнительно разбросанную еду и даже не заметила, как Дэбом превратился в зверя.

— Э-э?...

Молодого человека и след простыл, будто его никогда и не было. В мгновение ока он превратился в рыжего лиса и спрятался за дерево.

Сохва заметила пушистый хвост, метнувшийся в сторону, и тут же поняла, кто он такой. Она ахнула.

Он же назвался тигром! Тигром!

Дэбом оказался рыжим лисом. Как ловко он её обманул — ей и в голову не приходило, что он вовсе не особенный тигр с необычными предпочтениями в еде.

Она стояла разинув рот, как вдруг ей на шею легла тяжёлая рука. Дохви уже оказался совсем рядом и, мягко взяв Сохву за подбородок, повернул к себе.

— Я же сказал, я вернулся.

— Да, Дохви. Видел ли ты первый снег?

Сохва, сияющая от радости, обняла его за талию, и он нежно коснулся губами её лба, затем носа и обеих щёк.

— Он был очень красив, — прошептал он.

— Красивее тебя?

Когда Дохви наконец коснулся её губ, Сохва предвкушала лёгкий поцелуй, но тигр вдруг крепко схватил её за затылок. Он резко поднял голову вверх и повернул, как ему было удобно.

Впервые на улице Дохви целовал Сохву так развратно, как никогда раньше — присасывался к губам, впивался языком, жадно исследуя рот. Это напоминало начало их страстной ночи, полной ненасытного влечения.

Сохва попыталась оттолкнуть его, но Дохви легко поднял её на руки, не прерывая поцелуя. Она испугалась, когда почувствовала, как ноги отрываются от земли, и инстинктивно обвила его шею руками.

Прижав её к стволу дерева, Дохви всем телом навалился на неё. Она животом почувствовала его напряжённую плоть.

— Ах!..

Сохва ударила Дохви по плечу, однако его тело не дрогнуло. Напротив, рука скользнула под юбку, и он одним движением сжал ей ягодицы.

Сохва дёрнулась, как от удара молнии, но грубая рука не отпускала. Сегодня он какой-то странный, — успела подумать она, прежде чем его пальцы сдвинули её нижнее бельё и коснулись кожи.

— Ммф!

Он погладил её сухое лоно от клитора до входа и внезапно отпустил. Как только ноги коснулись земли, Сохва облегчённо выдохнула.

— Ха... Ха-а...

— Не нравится, значит, больше не буду, — улыбнулся он глядя ей в глаза.

Сохва в замешательстве подняла взгляд.

— Ты что, собирался прямо здесь это сделать?

— Да, но ты не хочешь, значит, не буду.

Подумать только, он набросился на меня, но как только я дала понять, что мне не нравится, сразу остановился.

Сохва подумала, что Дохви всё-таки знает, что такое правильно и неправильно, и что он вовсе не такой ужасный, а довольно послушный.

Не отрывая глаз от Сохвы, он взглянул в ту сторону, где исчез рыжий лис.

— Вы только что встретились?

Лицо Сохвы тут же залила краска. Они с Дэбомом хвастались друг перед другом, лгали, что они два тигра. Как же стыдно! Вдруг Дохви всё это слышал!

— Ты слышал... всё, о чём мы говорили?

Когда она осторожно задала этот вопрос, уголок рта Дохви искривился.

— «Мы»?

— Это… он сначала принял меня за тигрицу, и я не успела его разубедить.

Взгляд Дохви снова направился в сторону, где исчез рыжий лис. Там была пустая, поросшая кустами поляна, и он долго вглядывался в неё.

— Я подумала, он правда тигр. Так искусно притворялся, вот я и поверила. Лис обманул меня. Вокруг пальца обвёл.

— Значит, вот о чём вы так весело болтали.

Наконец, Дохви медленно отвёл взгляд от кустов и ласково обнял Сохву за плечи.

— Пойдём домой?

— Да, давай. После всех этих страшных рассказов мне не хочется оставаться здесь дольше.

— Моя лиса услышала что-то страшное?

Шагая рядом с Сохвой по узкой тропинке, он подстрился под её медленный шаг, и они вели неспешный разговор. Снежинки давно перестали кружить и исчезли без следа.

— Дохви, не подходи к горе Небесных Врат. Там, говорят, живёт ужасный тигр.

— Правда?

— Да! Он такой свирепый, что сама Смерть обходит его стороной.

— Вот это да... что за диковинный зверь.

Сохва, воодушевлённая его ловким поддакиванием, пустилась преувеличенно перессказывать то, что услышала от Дэбома о тигре с горы Небесных Врат.

— Говорят, у него тело размером с гору Тайшань. Передние лапы больше панциря черепахи, а когти жуткие, острее человеческих серпов. Терпения у него совсем нет, злость бескрайняя. Вот и развлекается, играя в тирана Небесных Врат, и расправляется с невинными зверями!

— Интересно, почему у него такой плохой нрав.

Сохва внезапно остановилась, как вкопанная. Она посмотрела на него с необычайно серьёзным выражением лица и тихо заговорила.

— Дохви, я знаю, что ты охотишься по ночам. Но ты не должен подходить к этой горе.

Дохви удивился. «Охота» была чем-то вроде запретной темы. Но вот Сохва сама начала этот разговор.

— Понял?

Она нахмурила брови и трясла его за руку, как будто торопила с ответом.

— Ты понял?

От её трогательной заботы сердце Дохви буквально разрывалось. Но при этом его без конца тянуло подразнить эту добрую, наивную лисичку. Похоже, окружающие правы: я и впрямь бесчувственный негодяй.

— А что если я хотел сказать, что мы должны переехать туда?

— Что? Зачем? Зачем это?

У Сохвы глаза расширились от шока. Он нежно поправил её растрепавшиеся волосы и с сожалением сказал:

— Здесь мне больше нечего есть, Сохва. Кроме тебя...

Сохва пошатнулась, потеряв равновесие. Она знала, что Дохви шутит, но его слова каждый раз заставляли её дрожать.

— Ох, что же делать... Мне придётся одному пойти в логово этого страшного зверя…

Но даже после этой фразы Сохва не сказала ему: «Иди один». И это было для одновременно трогательно и восхитительно. Дохви обнял её, крепко прижимая к себе. Слышно было, как сильно бьётся сердце напуганной маленькой лисы.

— Не вынесу я такого, не вынесу... Ах, как же мне быть...

Да, я, наверное, ужасный человек, раз мне всё равно, что эта бедная лиса пугается, а мне только и хочется продолжать её дразнить.

— Плохо дело, — Дохви притворно вздохнул. — Когда я пересеку территорию этого тигра, он, наверно, бросится за мной, чтобы убить.

— Хи-и-и... — Сохва испуганно втянула воздух, её лицо побледнело.

Дохви посмотрел на неё уверенным взглядом.

— Но, зная, что ты рядом, мне спокойно, Сохва.

— А?

— Ты же защитишь меня от этого зверя, верно?

Глаза Сохвы испуганно заметались. Её лицо выражало полное недоверие к услышанному.

— К-кто? Я? Я тебя?..

— Ты же защитила меня в прошлый раз. С семнадцатью охотниками на тигров сражалась, такая храбрая.

Вообще-то, если честно, я убила только семерых, а остальные сами с обрыва упали... Но Сохва не смогла сказать правду.

— Ты же сразилась с семнадцатью охотниками. Так разве стоит бояться какого-то тигра?

— Это не просто тигр, а дух горы... — пробормотала она, но Дохви сделал вид, что не услышал и продолжил своё.

— Я доверяю свою жизнь только тебе, Сохва. Поэтому мне нечего бояться.

Глядя в его наполненные доверием светло-карие глаза, Сохва почувствовала, как губы у неё пересохли.

На самом деле я трусиха, и тогда просто временно рассудок потеряла, поэтому кинулась на охотников. Не знаю, смогу ли сделать это снова, если потребуется!

Сохва должна была честно всё сказать. Но тигр, как ни крути, всё же был намного младше её, и опереться ему больше не на кого. Сказать в лицо «я убегу первая» было бы уж слишком.

Когда-то давно, в тот день, когда я нашла Дохви...

Он был совсем крохой, весь перепачканный кровью, брошенный посреди дороги. Сохва подняла его, потому что боялас, что коршун, учуяв запах, может унести малыша. Даже зная, что птица может наброситься и на неё саму.

Этот бедный малыш...

— Хорошо, — Сохва сама не заметила как кивнула с решимостью. — Я защищу тебя.

Как только она произнесла это вслух, то почувствовала прилив смелости. Если она справилась с охотниками с ружьями, неужели какой-то тигр ей страшен? Ради Дохви она готова на всё.

— Просто верь мне!

Получив столь обнадеживающий ответ, Дохви едва сдержался, чтобы не укусить эту милую лису.

Но его пылающий взгляд не мог остаться незамеченным, и Сохва, тихонько прокашлявшись, тут же обратилась в лису и ловко выскользнула из его рук.

— Не холодно тебе? — Сохва посмотрела вверх на стоящего перед ней Дохви.

Она согнула передние лапы, готовясь к прыжку, а Дохви, улыбаясь, спросил её в ответ:

— А если холодно?

— Тогда нужно повязать шарф, — не успела она договорить, как мгновенно вскочила ему на колени, затем взобралась на плечо и обвила шею своим хвостом.

— Лисий шарф. Тепло тебе?

— Да, тепло.

Дохви нежно погладил Сохву по голове и направился в сторону дома.

Переезд на гору Небесных врат был всего лишь предлогом. На самом деле это было ради Сохвы. Она больше любила изысканные блюда людей, чем питаться простой едой в облике лисы. Но теперь, когда людей не осталось, достать человеческую пищу стало практически невозможно.

К счастью, на горе Небесных врат жили ёкаи, которые отлично ладили с людьми. С их помощью можно было раздобыть всё что угодно.

Чем бы таким угостить привередливую лису этим вечером, чтобы она хорошо поела?

Сохва в этот момент невзначай попросила:

— Только не убивай господина Дэбома, Дохви.

— Угу.

— Правда-правда, не надо.

— Я и не собираюсь, — слишком легко и без колебаний ответил он.

Её охватили сомнения, но она не нашла других убедительных слов.

Вместо этого Сохва принялась облизывать передние лапки, бросая на Дохви многозначительные взгляды.

— Когда же ты мне покажешь свой истинный облик? Господин Дэбом лишь увидел следы твоих когтей и уже пал ниц.

Сохва сгорала от любопытства: каким стал когда-то подобранный чёрный котёнок, выросший в великого тигра.

Она ждала каждый раз, когда Дохви выходил из дома на рассвете, надеясь увидеть его в истинном обличье, но ей никак не удавалось поймать этот момент.

— Мне тоже хочется увидеть величественного тигра.

— ...

Неужели... Теперь Сохва была уверена, что Дохви намеренно скрывает свой истинный облик. Это было очевидно по его реакции.

— Думаешь, я упаду в обморок, как только увижу тебя?

— ...

— Когда тебе трудно, ты просто молчишь, да? А?

Не дождавшись ответа, Сохва начала покусывать его руку, но он всё равно ничего не сказал.

Дохви сам был в глубоких раздумьях. Он хотел дождаться, когда у Сохвы начнётся течка, чтобы провести ночь вместе и стать её полноправным спутником. Тогда он и собирался показать своё настоящее лицо.

Но сколько бы Дохви ни ждал, течка так и не наступала. Сколько ещё ждать? Он боялся, что однажды она улизнёт из дома и бросит его.

Больше всего Дохви беспокоило то, что в последнее время Сохва весьма настойчиво просила его показать настоящий облик. Она даже специально вставала у ворот на рассвете, надеясь его увидеть…

Во сне она увидела тигра, и это напугало её так сильно, что Сохва целый день пролежала в холодном поту. А что будет, если эта трусливая лисица, увидев меня наяву, передумает и бросится прочь?

Дохви не хотел разрушить своё нынешнее счастье. Всё, о чём он мечтал, — чтобы у Сохвы поскорее начался брачный период, и, наконец, сбылась её давняя мечта: иметь собственную семью.

— А-а-а-а!

Пронзительный крик эхом отозвался по округе, когда Дохви, раздражённо прищурившись, наступил Дэбому на спину.

Шумный. Слишком шумный.

Он находился в хрупком человеческом облике, поэтому казалось, что позвоночник наглого лиса легко сломается от малейшего давления.

Когда Дохви осторожно надавил на спину, Дэбом вздрогнул и замотал головой.

— Пожалуйста! Пощадите!

— Заткнись. Кто тебя убивать собирается?

— Ох-х… Господин, умоляю, пощадите! Я лишь стараюсь постичь дао, чтобы стать кумихо, как моя тётушка, что была великим шаманом.

Дохви, глядя на его трясущуюся спину, задумчиво приподнял бровь.

— Я на пути к просветлению и собираюсь стать буддистом, так что та очаровательная девушка мне совершенно неинтересна...

Этот хитрый лис, казалось, сразу понял, как сильно Дохви дорожит Сохвой.

Впрочем, возможно, всё дело в моём запахе, которым пропитана моя лисичка.

— Клянусь! Я знаю, что вы уже связаны... И никогда бы не осмелился…

— Раз знаешь, стоило уйти отсюда раньше.

— Пощади-и-ите!

— Какой идиот потерпит, чтобы другой самец крутился вокруг его самки, когда вот-вот начнётся брачный период?

— Господин, простите... Простите меня... у меня есть важное поручение, я должен его выполнить...

— «Поручение»?

— Да... Настоятель Небесных врат велел мне присмотреть за храмом в горах Ихван, пока его ученик, управляющий обителью, готовятся к зимней спячке...

Имя настоятеля Небесных врат было Дохви знакомо. Более того, он был должен ему услугу.

Жестокая улыбка заиграла на губах Дохви.

— Пощадите! Я обещаю, что больше не подойду к вашей даме... Только выполню поручение и уйду на другую гору... — слёзно умолял Дэбом.

Дохви немного ослабил ногу.

Этот лис был явно не промах — и прятался, и лебезил, и даже сумел мгновенно сменить облик на человеческий, едва их взгляды пересеклись.

Разумный ход.

Зверолюди, встретив меня, обычно обращаются в звериную форму, потому что она лучше всего подходит для бегства. Наверное, это мой охотничий инстинкт так на них влияет.

Разве что полный идиот осмелится смотреть на Сохву в моём присутствии. А этот лис, что посвятил себя пути буддизма, мне даже не соперник.

— Чувствуешь ли ты запах течки моей самки?

Дохви ходил к своему учителю по поводу проблем с Сохвой, но вернулся с пустыми руками.

Он подумал, может быть, лучше спросить того же лиса, поэтому пришел к нему.

— Мы живём вместе больше двадцати лет, но в этом году что-то изменилось. Я не могу понять, что с ней.

Сейчас у Сохвы уже должен был наступить период течки, но ничего не происходило. Конечно, они до сих пор проводили вместе каждую ночь, но Дохви этого было недостаточно.

— Ну, я лис, а не тигр… Я... я не могу так точно ощущать течку тигриц...

— Моя самка — лисица.

Дэбом побледнел.

— Да?

Я никогда не слышал, чтобы тигры и лисицы могли...  Но зверолюди разных видов часто проводят брачный период в человеческом облике, так что ничего особо необычного в этом нет.

Но в этом странном мире бывали и не такие вещи. Удивляло его вовсе не это. Он был поражён тем, что Сохва, которая выглядела так, будто могла бы на равных сразиться с любым зверем, оказалась такой же, как он — рыжей лисицей.

— Вот уж не думал... Не зря говорят, доверять лисам нельзя... — пробормотал Дэбом, но его слова тут же оборвал Дохви, снова надавив на него ногой.

— Отвечай на вопрос.

— Лисы очень восприимчивы, поэтому течка у них бывает не всегда — многое зависит от внешних условий. Бывает, что брачный сезон заканчивается, прежде чем они сами успевают это заметить.

Дохви кивнул. Он уже знал, что брачный период у лисиц короткий.

— Но у вашей дамы не было запаха. Лишь ваш собственный... ни капли её.

Что же происходит? Дохви тяжело задумался. Затем он убрал ногу с Дэбома, и тот, наконец, вздохнув свободнее, полез в карман.

— Вот... возможно, это вам пригодится.

Он протянул маленький флакон. Дохви не взял его и с удивлением посмотрел на лиса.

— Это трава кошачьей мяты. Для лисиц она словно галлюциноген.

— Ты предлагаешь одурманить мою самку?

— О, нет, конечно, нет! Это просто трава, она лишь слегка приподнимает настроение. Просто откройте флакон, и сразу станет легче. Лисы очень её любят, настроение улучшается, аппетит появляется... даже усиливает... ну, сами понимаете... желание.

Значит, здоровью это не вредит.

— Я ношу его с собой, потому что кошачья мята быстро действует на унылых и тощих лисиц, у которых проблемы с аппетитом. А ещё она отлично повышает выносливость…

— Надо есть?

— Нет, просто откройте крышку.

Заинтересованный Дохви протянул руку, взял флакон, открыл крышку и осторожно принюхался.

— Любая лисица сразу... ммм... кха-а-а!

Дэбом, закатив глаза, внезапно бросился к руке Дохви и начал тереться о неё лицом, словно это был его последний шанс в жизни.

— Ах! Хорошо… Кошачья мята хороша!..

Он уже не контролировал себя — глаза потускнели, а тело дрожало. Дэбом против своей воли превратился в лиса.

— Кя-я-я-я… Нет ничего лучше кошачьей мяты!..

Дэбом, как змея, вцепился в запястье Дохви и начал тереться о него всем телом. Дохви почувствовал одновременно жалость и недоумение, поэтому схватил лису за шкирку.

Он ведь говорил, что станет девятихвостым лисом, посвятив себя буддизму... Забыл, видимо.

Ну что ж, хорошая вещица.

Дохви направился в сторону храма с помутнённым лисом под мышкой.

В этот момент в храме находился монах. Он молился за упокой душ охотников, которые недавно погибли трагической смертью на горе Ихван.

Монах недовольно покосился на Дохви. Этот тигр — воплощение жестокости и безжалостности. Если бы молния его ударила, этого было бы мало. Обычно он держался надменно и не замечал других, так что теперь явно пришёл сюда с какой-то корыстной целью.

— Что привело вас сюда на этот раз? Кажется, всё, что вам было нужно, вы уже забрали. У меня больше нечего красть, — проворчал монах.

Дохви швырнул красную лису прямо на пол храма.

— На, заткни рот.

Кя! Лис кубарем покатился по земле и принялся тереться об пол, повторяя безумно:

— Кошачья мята… Да это же рай… Мята — лучшее, что со мной случалось!

— Делай что хочешь. Свари или зажарь, как тебе угодно.

Монах, наблюдавший за дерзким поведением лиса, не скрывал своего изумления и обернулся.

— Что это ещё такое...

Но Дохви уже и след простыл.

Сохва, удобно устроившись с книгой, жевала жареные рисовые лепёшки, макая их в мёд. Но вдруг нос уловил странный аромат, и она резко подняла голову.

Фыр-фыр... Что это за чудесный запах?

От резкого, пробуждающего все чувства аромата её лисьи ушки тут же вылезли наружу. Вытянув шею, Сохва стала принюхиваться, высматривая источник этого волшебного запаха.

Он шёл из-за двери.

Сглотнув слюну, Сохва вскочила и потянулась к дверной ручке. Но в тот момент, когда она уже собиралась распахнуть дверь, та открылась сама.

— Ой-ой!

Едва коснувшись дверной ручки, она оказалась в объятиях Дохви. Вместе с этим головокружительный запах проник в разум, окутывая его пеленой.

Этот чудный аромат! Его источник — сам Дохви.

— Ммм…

Только-только появившийся хвост предательски замахал из стороны в сторону, пока Сохва затуманенным взглядом смотрела на Дохви.

Он же, казалось, ничуть не был удивлён её реакцией, лишь слегка вскинул бровь.

— Прекрасный запах…

Запах Дохви! Я хочу, чтобы он остался на мне!

Обвив его талию, Сохва уткнулась лицом в твёрдую грудь, терлась о неё, а её пышный хвост мягко покачивался у него перед глазами.

Дохви, заметив лисий хвост, такой непохожий на его собственный, глянул на него и спокойно спросил:

— Лепёшки доела?

— Ммм…

Сохва уже не могла отвечать членораздельно.

Дохви заметил, что половина жареных рисовых лепёшек исчезла, а редкий горный мёд давно закончился. Ухмыльнувшись, он начал убирать тарелки и разбросанные книги.

Пока он двигался по комнате, Сохва цепко держалась за его пояс, словно цикада, вцепившаяся в дерево, а потом начала медленно карабкаться по спине, тереться щекой о шею и шептать:

— Дохви… Ты лучший… Обожаю Дохви…

Руки Дохви замерли на мгновение.

Сердце дрогнуло от нежного, томного голоса, который таял в ушах. Хотя он ожидал чего-то подобного, испытать это наяву было совсем иным, захватывающим до дрожи.

— Ты мой… Дохви, ты весь мой…

Сохва терлась о его лицо, а затем начала осторожно облизывать ухо и шею. Её движения не были откровенными, но этого хватило, чтобы вызвать у него всплеск возбуждения.

— Иди сюда.

Дохви крепко обнял её одной рукой, но в этот миг Сохва словно растворилась в воздухе, и в его ладонях осталась лишь маленькая белая лисица.

— Чёрт…

Из его уст вырвался долгий, тяжёлый вздох.

Дохви прекрасно понимал, к чему это приведёт. Поэтому и не стал обильно натирать себя кошачьей мятой, опасаясь, что Сохва мгновенно обратится в лисицу. Он лишь немного налил настоя в ванну и окунулся в неё.

Очень слабая концентрация… Он боялся, что реакции не будет совсем, но…

— Мррр… Обожаю Дохви! Ты мой!

Чёрные, как уголь, лапки белой лисицы суетливо дёргались. Стоило Дохви ослабить хватку, как она ловко вскарабкалась по руке на плечо и принялась тереться мордочкой о лицо.

— Дохви! Ты лучший!

Сохва то и дело лизала губы и подбородок, а Дохви отвечал ей лишь горькой улыбкой.

Вот и всё. На сегодня никаких дел не будет.

Он смиренно постелил постель. Разумеется, подушка была одна.

— Эх…

Тяжёлый, глубокий вздох сорвался с его уст, когда он лёг на шёлковую простыню.

Лисица, лишь недавно облизывавшая его лицо, теперь уткнулась носом ему в шею и скользнула под рубашку, начав кататься по его широкой груди, словно крутящийся волчок.

Её коготки впивались в кожу, но Дохви не подал вида.

Всё происходящее — моя вина.

Он снял рубашку, чтобы Сохва могла свободно насладиться его запахом, и лисица тут же, заливаясь довольным фырканьем, принялась радостно скакать по напряжённому животу.

— Дохви! Люблю тебя! Твой запах! Прекрасный запах!

Она легко подпрыгнула на тонких четырёх лапах и мягко приземлилась, играючи покачивая чёрным хвостом. На белоснежном теле тёмные уши выглядели особенно ярко.

Эти большие уши, что то и дело вздрагивали, казались невероятно милыми.

На лице Дохви появилась довольная улыбка. Человеческий облик Сохвы был прекрасен и очарователен, но и в облике лисы она не уступала по прелести.

Дохви осторожно провёл рукой по её телу, начиная с головы и доходя до хвоста. Мягкость шерсти напоминала шёлк.

Как же она прекрасна… Где мне встретить ещё такую лису?

Сохва, уже успокоившись от своего возбуждения, затихла. Немного походив по его груди, она свернулась клубочком и закрыла глаза.

Устроила весь этот переполох… теперь, конечно, устала.

Уткнувшись мордочкой глубже, она выглядела настоящим пушистым комочком — белым и чёрным. Шерсть была настолько мягкой, что Дохви не хотел убирать руку.

— Раз тебе хорошо, то и мне тоже, — тихо произнёс он.

Пока он нежно гладил её, Сохва, урча, уснула.

В таких зимних ночах и правда есть своя особая прелесть, — подумал Дохви и закрыл глаза.

Раннее утро.

Сохва, дремавшая на груди Дохви, вдруг проснулась от мягких поглаживаний по спине.

— Спи сладко, спи сладко, — звучал его шёпот.

То, что предстало перед её глазами, заставило сердце сжаться. Сорванная одежда Дохви валялась в беспорядке, а его гладкая кожа была испещрена следами когтей — это явно её работа.

Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули волной. Сохва, поняв всю ситуацию, быстро зажмурилась, притворившись спящей.

О, боги, что же это было!

Ночью, потеряв контроль, она обратилась в лису и, поддавшись желанию, захотела пропитаться этим сладким ароматом его тела. И…

Безумие! Какой стыд!

И без того она уже изрядно опозорилась перед Дохви, и теперь он, должно быть, считает её смешной. Страшно представить, как сильно он её теперь презирает.

Морда горела от стыда, всё тело вспыхнуло огнём.

Чёртова напасть! Это точно она — моя растянутая плоть!

Позор... Она была уверена, что это всё — проклятие позора! Сохве хотелось утонуть в блюдце воды и покончить с этим.

— Мой лисёнок уже проснулся?

Сохва дёрнулась, зевнула и притворно прищурила глаза.

— Ха-а-а…

— Хорошо спала?

— А ты? Ты, должно быть, давно проснулся, Дохви?

Сохва старалась игнорировать воспоминания о прошлой ночи и отвернулась.

— Кажется, кошмары больше тебя не тревожат. Это хорошо.

Его руки были невероятно нежными, когда он вытирал слюну с морды и убирал слизь из глаз. Но Сохва больше всего на свете сейчас хотела убежать. Тело горело от стыда, и это чувство становилось невыносимым.

— У тебя жар? Что-то ты очень горячая, — озадаченно произнёс Дохви, ощупывая лапы, мордочку и нос с серьёзным выражением лица.

— Мне… надо на задний двор…

— Хочешь, я тебя провожу?

— Не нужно, я сама.

— Хорошо, только возвращайся быстрее.

Сохва поспешно выскользнула из его рук и, едва оказавшись на улице, побежала прочь. Но её путь лежал не в уборную, а в монастырь. Она хотела попросить монаха помолиться, чтобы избавить её от дальнейшего позора.

— Настоятель! Настоятель!

Заметив знакомую фигуру, что усердно подметала двор, Сохва стремительно подбежала вперёд.

— С самого утра что-то стряслось?

— Монах, я пришла с просьбой.

— «Просьбой»?

Лисица торопливо кивнула. Её миловидный облик заставил монаха невольно улыбнуться.

— Что за просьба?

— Мне кажется, на мою судьбу легла великая тень позора, монах. Стыд таков, что я не могу больше показываться людям. Прошу, помогите мне.

Монах лишь покачал головой и цокнул.

— Я слишком слаб, чтобы помочь. Этой зимой меня не будет.

— Что? Вы ранены, монах?

В невинных, широко распахнутых глазах мелькнуло беспокойство, но перед лицом монаха возник огромный тигр. Вспомнив Дохви, он нахмурился, ощущая, как раздражение поднимается внутри.

— Спроси у своего мужа!

Испуганная внезапной вспышкой гнева, Сохва отпрянула.

— М-монах... ваши глаза... что с ними?

Зрачки монаха вытянулись, подобно зрачкам холоднокровного животного, но вскоре медленно вернулись в прежнее состояние. Ужас пронзил Сохву, и она поспешно скрылась.

Монах проводил взглядом её исчезающую вдали спину и горько усмехнулся.

Эта трусливая лисица больше не осмелится появиться в храме... И тигра, что всюду за ней следует… мне больше не придётся видеть.

С облегчением, но с ноткой сожаления в сердце, он отвернулся.

Внезапно сзади послышался тихий шорох.

— Кто приходил?

Это был Дэбом. Едва проснувшись после плотного обеда, которым угостил его монах, Дэбом нахмурился, уловив в воздухе странный запах.

— Приходила тигриная жена.

— Т-тогда...

Он вспомнил ту хитрую лису, которая угрожала ему не показываться на глаза. Дэбом поспешно пригнулся, осмотрев окрестности, но Сохва уже успела исчезнуть.

Он невольно принюхался к её запаху, и лицо у него вспыхнуло.

Это же!..

Кажется, трава начала действовать, ведь совсем недавно тот тигр переживал, что его самка так и не войдёт в брачный сезон.

— Тц, мне надо усерднее тренироваться...

Монах, бормоча что-то себе под нос, направился в храм. А Дэбом, игнорируя остатки пряного запаха, последовал за ним, чтобы вознести молитву.

Небо заволокли тучи, грозящие вот-вот обрушиться громом и молниями.

Едва отдышавшись, Сохва вернулась домой. По дороге она заметила, как наседка ведёт за собой цыплят, и её сердце невольно затрепетало.

Я тоже хочу милых деток...

Обычно такие мысли её не беспокоили, но с наступлением зимы одиночество становилось особенно ощутимым. Однажды она даже пометила территорию перед домом, надеясь, что скоро у них появится семья.

Но все попытки были тщетны. Сколько бы ни проводила она ночей с Дохви, аист их не посещал.

— Дохви, разве ты не говорил, что есть способ завести ребёнка?

Дохви готовил на кухне наваристый суп из угря и обернулся.

Сохва робко спросила:

— Ты говорил, что для таких бездетных пар, как мы, существует некое чудесное средство... Когда же мы сможем его заполучить?

— Ты про жемчужину Имуги?

— Так это она?

Притворяясь неведающей, Сохва хитро прищурилась.

— Эх, небось Имуги её лелеет, и как же мы сможем её одолжить...

— Ты её уже съела, Сохва.

— Что? Когда?

Дохви напомнил ей, как накормил её жемчужиной, когда она была на грани жизни и смерти.

Глаза Сохвы широко распахнулись. Она подсела ближе, тесно прижавшись к нему, и, почти касаясь его дыхания, наклонила голову.

— Значит... теперь и я могу завести ребёнка?

Горячее дыхание коснулось его шеи. Щёки Сохвы пылали, тело было непривычно тёплым.

— Конечно. Возможно, ты уже его носишь.

— Правда? А как проверить?

Глаза Дохви скользнули по её лицу, шее, затем остановились на мягко округлившейся груди.

— Говорят, когда женщина беременна, у неё появляется молоко.

Его взгляд был столь пронзительным, что даже через тёплую зимнюю одежду ей показалось, будто он видит её нагой. Покраснев, Сохва прикрыла грудь руками.

— Покажи, есть ли молоко.

Тихий голос прозвучал повелительно. Когда Сохва замялась, он с нажимом добавил:

— Быстрее.

Жёлтые тигриные глаза впились в неё, и Сохва почувствовала, как колени сами собой подгибаются, а низ живота болезненно сжался.

Глухой рык зверя эхом разнёсся в ушах, и она, зажмурившись, уступила. Как всегда.

Маленькие, тонкие пальцы осторожно расстегнули одежду, оголив грудь. Перед его глазами показались обнажённые груди, и тело Сохвы задрожало так сильно, что зубы застучали.

— А!

Холодная рука прижалась к груди, будто поддерживая её.

— Соски уже встали. А я ничего не делал.

Указательный палец мягко очертил контур ареолы.

Сдерживая желание взять в рот алые соски, Дохви медленно начал мять грудь. Сопровождавший это звук дыхания был уже заметно более учащённым, чем обычно.

— Интересно, пойдёт ли отсюда молоко, — пробормотал он.

Пальцы, холодные как снег, наконец коснулись соска, и Сохва издала стон, словно раненый зверёк.

— Дохви... Дохви...

Когда он скрутил сосок, Сохва откинула голову и застонала. Дохви по очереди ласкал обе груди, будто дразня, и она пошатнулась.

— Похоже, ты ещё не завела ребёнка.

Он, как ни в чём ни бывало, убрал руки и начал застёгивать ей одежду. Но Сохва тут же схватила его за руку.

— Дохви... Я... я...

Её губы дрожали, а глаза были слегка затуманены.

— Я хочу ребёнка. Поскорее... поскорее...

Она знала, что если не скажет это вслух, хитрый тигр никогда не исполнит её желания. Ей уже не раз приходилось переживать подобное в их игре, полной страсти.

Краснея, Сохва наконец решилась продолжить.

— Пожалуйста... Отдай мне своё семя...

Она произнесла эти слова, собрав всю смелость. Но Дохви, известный своим коварством, только приподнял брови, изображая удивление.

— Куда?

Сохва, с глазами, полными слёз, смотрела на него с отчаянием.

— Может, опять на лицо, как в прошлый раз? Это было красиво.

Улыбка Дохви лишь усилила её раздражение. Сегодня он казался особенно довольным собой.

— Ну, куда мне это сделать?

Её губы дрожали, как будто она собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала. Сохва, с горечью взглянув на него, вскочила на ноги.

— Всё! С меня хватит! Найду кого-нибудь более послушного!

Дохви тихо рассмеялся в ответ на её полные обиды слова и, прежде чем она успела выйти, обнял Сохву сзади.

— А-а-а-а!

— Куда же ты собралась?

— Отпусти меня! — вскрикнула она, когда он поднял её в воздух.

Но Дохви лишь продолжал смеяться и направился в сторону спальни.

— Я здесь. Я твой.

— Хм! — фыркнула она, надувшись.

— Прости, что дразнил. Я сделаю тебе хорошо. Прости меня, Сохва, пожалуйста, — произнёс он умоляюще, пытаясь её успокоить.

Она лишь поджала губы, обиженная на его частые шутки.

— Обещаю, после того, что я с тобой сделаю, ты больше не захочешь искать другого.

Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке. Несмотря на кажущуюся непринуждённость, сам он был далеко не так спокоен.

Наконец-то у Сохвы началась течка, которой с нетерпением ждал Дохви. Ему хотелось сорвать с неё одежду и погрузиться носом в нежную кожу. Тигру приходилось сдерживать желание вцепиться в её мягкое тело, чтобы не оставить на нём следов.

Дохви поцеловал её с такой страстью, словно хотел поглотить целиком и, не теряя времени, перевернул Сохву на живот.

— Ах!

Она вздрогнула от неожиданности, а он, облизывая шею, издал низкий, сдавленный стон.

— Определённо, запах изменился. Моя лисица, похоже, действительно в течке.

Большая рука скользнула ниже, подразнивая клитор, затем слегка постучала по нему. Сохва содрогалась от каждого прикосновения. Дохви медленно продолжил движение вниз, поглаживая складки.

— Здесь уже потоп.

Пальцы, покрытые вязкой влагой, продолжали двигаться. Он тщательно размазывал её соки по всему лону.

— Всё течёт... Тебе нравится, когда я трогаю тебя, да?

Сохва покраснела и уткнулась лицом в мягкую подушку, избегая ответа.

— Когда у тебя начинается гон? — невнятно пробормотала она.

— Я в нём постоянно из-за тебя, Сохва. Каждую ночь я кончаю, представляя, как овладеваю тобой. Кончаю на лицо... и в твою сладкую киску.

Дохви медленно провёл рукой по плотно сжатому входу и издал низкий, довольный смешок.

— Ты даже не заметила. У меня тоже наступил брачный период.

— Тогда почему...

Почему ты до сих пор не вошёл?

Не в силах больше терпеть, Сохва приподняла бёдра, касаясь эрегированного члена, который уже упирался ей в поясницу. В другой ситуации она бы постеснялась, но сегодня было иначе.

— Ты хочешь, чтобы я вошёл?

— Да...

— Ах ты... Похотливая лисица, уже всё влажное...

Но Дохви всё продолжал дразнить, не торопясь войти, и тогда Сохва, не выдержав, начала двигать бёдрами, стараясь сама потереться о член. Даже от этого слабого трения ей было так хорошо, что она не могла сдержать стон.

В ответ Дохви развёл ей ноги ещё шире, удерживая руками ягодицы. Затем он потянул её руки, заставив опереться на локти, и приподнял бедра. Теперь она стояла на коленях, с высоко поднятой попкой.

— Держи широко.

Дохви обхватил ягодицы руками и тут же уткнул голову в распахнутую промежность.

— А, нет!..

Сохва вскрикнула, когда он губами коснулся её входа. Но лисица быстро сдалась, снова уступив его напору. Ей казалось, что Дохви наслаждается этим процессом не меньше, чем самим актом проникновения. Иначе почему он каждый раз так увлечённо лижет?

— А! А-а!..

Стонала она, когда язык проникал глубже в плоть и прижался к её входу. Он был настойчив, как никогда, облизывая соки.

— Вкус, похоже, изменился. Слаще обычного.

Её тело изгибалось под его руками, а он только сильнее прижимал Сохву к себе, продолжая исследовать её вход языком.

— Пожалуйста... Хватит... Хватит, я больше не могу, вставь его... Вставь!

Сохва умоляла, но Дохви даже пальца не ввёл. Он продолжал дразнить влагалище языком, пока густой любовный сок не начал капать на пол.

— А-а! Хватит... Перестань...

Сохва попыталась перевернуться, чтобы лечь на него или сесть, как они делали обычно, лицом к лицу.

— Хм... Вставь его... Вставь, прошу!

Она вильнула бедрами, пытаясь сбросить Дохви, который прилип к ней, как пиявка, и проворчала в знак неповиновения. Но Дохви лишь хлопнул ей по спине, как будто дрессировал зверя.

— Ох, как ты торопишься, моя лисица.

— Мне невыносимо... я не могу больше терпеть, Дохви, прошу... Пожалуйста, вставь его... Вставь...

Щёки пылали, Сохва взволнованно дышала. Дохви тихо рассмеялся, провёл рукой по её покрасневшему лицу, а затем грубо схватил её и приподнял бёдра.

— А!

— Я ведь предупреждал тебя.

Его голос срывался в низкое рычание, пока он нежно покусывал ухо Сохвы.

— Я же говорил, что когда ты начнёшь сходить с ума от возбуждения, я возьму тебя сзади. Не помнишь?

Он резким движением проник в неё сзади. Сохва вскрикнула, когда он вошёл на всю длину, словно оружие, готовое уничтожить всё на своём пути.

— Ху…

Дохви замер и запрокинул голову, с трудом сдерживая желание кончить. Её внутренние стенки набухли от возбуждения и сжимались с силой, которая была за гранью его воображения.

Он мягко постучал по тонким ногам, раздвигая их как можно шире, затем сжал её бёдра и резко потянул на себя. С этого ракурса Дохви отчётливо видел складочки заднего входа.

— Не сжимай меня так. Я не кончу, пока ты не дойдёшь до конца.

— А… Нет, я… ох!

Он медленно отступил, а затем с силой вновь вонзился в неё. Сохву трясло так, что она чуть не упала лицом вниз.

— А… Слишком сильно сжимаешь. Чёрт, ты пытаешься меня сожрать?

Не сдержавшись, Дохви выругался, ещё сильнее сжав её бёдра так, что на коже остались следы от его пальцев. С жестоким рывком он снова погрузился до самого основания, и Сохва дрогнула от глубины проникновения.

— А! Ах… Слишком глубоко, Дохви, слишком глубоко…

Белоснежные руки судорожно попытались оттолкнуть его, но Дохви, в пылу возбуждения, перехватил их и начал вгонять себя ещё глубже, грубо и безжалостно.

— А! А! Слишком глубоко! Д… А!

Твёрдые бёдра ударялись о её ягодицы с глухим стуком, прокладывая путь всё глубже. Головка безжалостно раздвигала нежные внутренние складки, доходя до самой шейки матки, и снова выходила наружу.

Крики превратились в сладостные стоны. Её тело то обхватывало его бугристый член, то отпускало.

Сильные движения Дохви привели Сохву к пику — она зарыдала, упав лицом вниз, когда очередной удар заставил её потерять контроль. Из влагалища хлынули воды, как будто оно вот-вот лопнет.

— Ха…

Дохви тяжело дышал нахмурившись. Он продолжал грубо двигаться, не щадя её узкий проход, а затем схватил Сохву за волосы и рывком приподнял, чтобы увидеть её лицо.

Тонкое, безвольное тело напоминало слабого, дрожащего оленёнка. Добыча, застигнутая врасплох, сжалась и дрожала от страха. Он мягко поцеловал её хрупкую шею и тихо прошептал:

— У тебя потрясающая дырочка. Надо было сразу взять тебя сзади.

Ярко-жёлтые глаза сверкнули хищным блеском. Возбуждённый до предела, Дохви без остановки повторял вульгарные фразы:

— Ты знаешь, как твоя киска судорожно сжимается вокруг меня?

— Ох… Ах! А…

— Она меня разорвет.

Он крепко сжал её затылок и грубо оттянул назад, захватывая её губы своим ртом. Жёсткий и шершавый язык ворвался Сохве в рот. Дохви облизал её слизистую и продолжая тереться о мягкий язык.

— Мм! Ах… Ох!

Когда Сохва вздрогнула от грубости его прикосновений, он только сильнее возбудился. Это было как наблюдать за напуганной жертвой, которая уже не может сбежать от своего охотника.

— Ммм!

Внезапный толчок, и он снова вонзился в неё до корня, заставив Сохву содрогнуться в новом оргазме.

Снизу он врывался в её истерзанное тело, а сверху губами жадно поглощал девичьи стоны. Дохви наконец выпустил её рот, глядя, как она обмякла с совершенно пустыми глазами.

— Дыши.

Он поцеловал её в щёку и отпустил волосы. Тело Сохвы рухнуло вниз. Длинные волосы ниспадали по спине, словно нарисованные тушью художника. Хрупкие плечи поднимались и опускались в такт тяжёлому дыханию.

Зубы так и чешутся от желания вцепиться в гладкую кожу. Укусить за эти плечи, руки, шею, уши, губы…

Схватив её грудь, Дохви продолжил двигаться внутри Сохвы, покрывая поцелуями шею и плечи. Его пальцы легонько коснулись клитора, и она снова задрожала, вскрикнув от нового приступа наслаждения.

— Подними бёдра. Я ещё не закончил.

— Ххх… Пожалуйста…

— Как можно закончить, когда ты сходишь с ума от удовольствия?

Дохви без особых усилий поднял её за бёдра, продолжая тереть чувствительный клитор. Он глубоко вонзил головку члена, двигаясь кругами, расширяя проход. Внезапно Дохви резко вытащил член, затем снова вошёл, повторяя движения и покачивая бёдрами.

Она не могла не понять, к чему это ведёт. Сохва, стоявшая на четвереньках и принимающая его, попыталась отползти, отчаянно мотая головой.

— А!

Он, крепко удерживая её за ягодицы, в качестве наказания вновь глубоко вошёл в неё.

— Ты же сама просила.

— А-а-а! Ах!

— Куда собралась?

Её чувствительная внутренняя поверхность сотрясалась с каждым ударом. Сохва погружалась в свой третий оргазм. Каждое жестокое проникновение эхом отдавало по стенкам вагины, вызывая слабые, но бесконечные волны возбуждения, словно кто-то с силой терзал её разум, разрывая его на части.

Вход в её тело подчинялся его контролю, а затем, не выдержав, раздался поток. Она ощутила, как тёплая жидкость потекла по внутренней стороне бёдер.

Тем временем, глубоко внутри неё, член начал раздуваться. Чувствуя, как всё внутри заполняется, Сохва ударила Дохви по руке, пытаясь остановить его. Но Дохви не прекращал своей жестокой игры.

— А-а-а-а!

Её ноги не выдержали напряжения, и она рухнула лицом вниз. Он всё так же держал Сохву за ягодицы, с силой входя в неё сверху, заставляя её вздрагивать с каждым ударом.

— А! А! А-а-а!

Ощущение, будто её насквозь пронзают молнии наслаждения, ударяло по всему телу. Распухшая головка не давала ему выйти, и каждый раз Дохви грубо проникал всё глубже, сотрясая Сохву изнутри.

Тело Сохвы было на грани. Ноги дрожали, она содрогалась в волнах оргазма, пробирающего до самых кончиков пальцев. Её сознание словно утонуло в белом свете, погружённое в безудержное наслаждение, как будто кто-то сжимал её за горло, не давая вздохнуть.

— Ху-у-у...

Её стенки крепко сжимали его, когда наконец Дохви выплеснул в неё свою сперму. Оргазм был таким сильным, что казалось, он взрывался внутри неё, не давая ни шанса сбежать.

— Вытащи... вытащи, Дохви... Пожалуйста... Ах!

Она корчилась, пытаясь высвободить себя от его крепкого захвата, но Дохви только сильнее вонзался в её глубины.

— Хватит! Пожалуйста... А-а-а... Вытащи!

Он крепко схватил Сохву за подбородок, приподнял её лицо, и, прижавшись к шее, вдохнул её запах.

Рык, тяжёлый и грубый, вырвался из груди, напоминая хищника, готового к атаке. Но для Сохвы это был звук зверя, который поймал свою добычу.

— Ах...

Каждый раз, когда зубы Дохви легко сжимали её кожу, она чувствовала острые клыки, а шершавый язык напоминал о его звериной природе.

Сохва оставалась под Дохви, полностью подчинённая его движениям, пока он не удовлетворил своё желание.

Даже когда его оргазм закончился, он оставался внутри неё. Лишь спустя время Дохви медленно извлек член, как будто всё ещё наслаждался моментом.

Когда он полностью вышел, Сохва вздрогнула от пустоты, а её тело ещё долго ощущало его присутствие. Тёплая сперма стекала вниз.

Дохви цокнул.

— Почему... почему ты так смотришь? — спросила Сохва, еле переводя дыхание.

Но прежде чем она успела понять, что происходит, он обхватил её за талию и одним движением поднял, усаживая себе на колени.

— А-а-а!

Сохва вскрикнула, взгляд устремился на зеркало перед ней. Теперь она сидела у него на коленях, а её ноги покоились в его крепких руках, открывая вид на их безумную страсть.

— Ты всё пролила, — шепнул он, глядя на белую жидкость, которая стекала по бёдрам.

Как он и сказал, из входа текли белёсые струи. Маленькая дырочка, в которую Дохви долго входил и выходил, казалось, больше никогда не закроется. Каждый раз из неё выплёскивались сгустки спермы. Покрасневшее влагалище было полностью перепачкано выделениями.

Глаза Сохвы расширились от шока. Это было самое непристойное зрелище в мире.

— Постарался для тебя, а ты даже удержать толком не смогла.

Он сложил её ноги в одной руке, а другой направил свой член.

Столб, всё ещё твёрдо стоящий, местами покрытый липкими следами спермы, выглядел пугающе.

— Нет… нельзя…!

Сохва взмолилась, пытаясь вырваться, но её ноги были надёжно сжаты, и она не могла пошевелиться.

Дохви собрал сперму, стекавшую по её лону, и, нацелившись, снова с силой вонзил член.

— Ах!

— Смотри. Смотри, какая ты красивая, когда я вхожу в тебя.

— А-а-а! Ох! Ах…!

— Правда, хочется тебя сожрать…

Он начал двигаться, и её тело, почти сложенное пополам, стало подпрыгивать у него на коленях. С каждым глубоким толчком Сохва думала, что потеряет сознание, но стоны Дохви не позволяли ей расслабиться и закрыть глаза.

— Моя милая лисичка…

— Ох…

В отражении зеркала она видела беспорядок, который они устроили. Место соединения бурлило белыми пузырями, чёрные волосы, развязавшись, разметались и трепетали в такт движениям.

— Я бы хотел, чтобы ты была в течке каждый день, Сохва. Мы могли бы заниматься этим целыми сутками.

Сладострастно улыбаясь, Дохви тихо рычал от удовольствия.

Это был сон. Сохва шла вместе с Дохви. Они держались за руки и поднимались на Ихван. Внезапно под ногами что-то мягко хрустнуло.

Что это?

Сохва хотела посмотреть, но в тот момент земля под ними треснула. Дохви удалялся, а Сохва изо всех сил тянулась к нему рукой, но не могла достать.

И тогда из трещины в земле выполз огромный чёрный змей с вертикально разрезанными зрачками. Он был настолько велик, что по толщине напоминал человеческое тело.

— Отдай мне мою жемчужину… мою жемчужину…! — прошипел змей.

Сохва рухнула на землю от страха, и змей, щёлкнув раздвоенным языком у её лица, резко развернулся.

— Чёртов тигр, проклятый тигр! — взревел он, и земля содрогнулась.

В ту же секунду Дохви был сражён молнией и упал замертво.

— Нет! Нет! — закричала Сохва, бросаясь к его телу.

Змей лишь усмехнулся и взмыл в небо. Прямо у неё на глазах он начал сбрасывать шкуру, и белёсая оболочка, сверкая, опустилась на землю. Это была ужасная, точно отпечатанная змеиная кожа, с явными следами чешуи.

Она уже видела это раньше, когда искала монаха в пещере.

Это сброшенный панцирь Имуги!

— А-а-а-а-а!

Сохва проснулась с криком, уставившись на глиняный потолок своей комнаты. Она тяжело дышала.

— Всё хорошо, ты дома.

Дохви был рядом, его голос был успокаивающим.

Её тело покрылось холодным потом, она вся дрожала, а лицо было смертельно бледным.

За окном снова лил дождь, вода хлестала, как будто небо разверзлось. Гром ударил, осветив тёмную комнату вспышкой молнии, и в этом свете глаза Дохви сверкнули золотом.

— Приснился кошмар про тигра? Испугалась?

Сохва прикусила губу, тело всё ещё дрожало. Перед глазами стоял образ Дохви, сражённого молнией. Это была жестокая смерть.

Мой Дохви… Он умер…

Глаза невольно наполнились слезами. Дохви, хотя и бывал иногда непоседлив, не заслуживал такой смерти.

— И снова я тебе приснился, — сказал он с сожалением и, прижав Сохву к себе, убрал влажные волосы с лица. — Бедная моя лисичка, тебе опять кошмары снятся.

Сохва резко повернулась к нему и выкрикнула:

— Почему это ты — мой кошмар? Не ты испугал меня во сне!

Дохви, который на мгновение потерял дар речи, посмотрел на неё сверкающими глазами.

— Дохви, где ты достал эту жемчужину? Когда ты собираешься вернуть её Имуги?

— Я никогда не обещал вернуть её.

— Что? Хочешь сказать, он просто так отдал тебе такую драгоценную вещь?

Но в её сне Имуги говорил совсем иначе. Его ярость была слишком велика.

— Как ты её получил? Имуги так просто её не отдал, верно? — настойчиво спросила она, не сводя с него взгляда.

Дохви встретился с ней взглядом и лишь пожал плечами. Его невозмутимость ошеломила её.

Когда он был маленьким, он не был таким.

Она вспомнила, каким милым он был тогда: мягкие лапы, полосатая шерсть и круглая мордочка. Она даже могла носить его в корзине, он был такой славный. Но после того, как Дохви обрёл человеческий облик, он изменился.

— Хватит о скучном.

Его руки уже проникли ей под одежду, хватая округлую грудь. Она вздрогнула, когда его пальцы настойчиво начали играть с соском.

— Нет… не могу больше, Дохви, правда…

Они провели весь день, ища удовольствия друг в друге, но теперь её силы были на исходе. Сохва побледнела и покачала головой.

— Лучше уж съешь меня… съешь меня целиком, пожалуйста…

— Как же я могу съесть такую милую лисичку?

Он облизал ей шею, и она дёрнула головой, пытаясь увернуться. Но Дохви зубами вцепился в её кожу, и Сохва резко вздрогнула.

— Нет, нет! Я правда больше не могу… не могу…

— Хорошо…

Дохви слизнул слёзы с её дрожащих глаз. Он успокаивающе похлопал её по бедру, но Сохва напряглась, словно тело сковала судорога.

Может, прошлой ночью он немного перестарался, но, честно говоря, мог бы выдержать ещё неделю. Однако, к сожалению, радость Дохви оказалась короткой — запах течки от Сохвы больше не ощущался.

— Давай я тебя вытру, — предложил он.

Вернувшись с тёплой водой, Дохви начал бережно вытирать тело Сохвы шёлковым полотенцем. Её нижняя часть была влажной от его семени. Он излил так много, что казалось, сперма не закончится никогда, сколько бы он ни вытирал.

Сохва, видимо, почувствовала его взгляд и слегка напряглась, не зная, к чему готовиться.

Его касания были мягкими, но в любой момент могли снова разжечь в ней страсть, и тогда Дохви снова возьмёт её с той же яростью.

— Ещё раз упомянешь другого, всё будет не так легко. Я не оставлю тебя в покое.

Что он ещё задумал? Хоть ей и было любопытно, Сохва торопливо кивнула.