Сохва лениво читала книгу, положив голову на колени мужа.
Это были путевые заметки, написанные посланником, который посетил земли за морями. В них описывались различные полузвери, обитающие на Западе.

Среди множества полузверей, изображённых в книге, больше всего её заинтересовали змеи.

От создания, называемого «Анакондой», живущего в болоте, настолько густо заросшем, что оно напоминало гору, до существа, известного как «Дракон», с крыльями, позволяющими перемещаться между островами.

— Ай!

Глаза Сохвы широко раскрылись, когда она увидела иллюстрации этих существ, нарисованные чернилами.

Огромные змеи, каждая размером с дом, населяющие Запад в разных формах, заставили её содрогнуться. С тревогой она перевернула страницу.

Дохви, который наблюдал за супругой с нежностью, мягко подул ей в лицо, одновременно аккуратно водя яйцом по участку возле её левого глаза.

Прошло уже три дня. Раздражённая его настойчивой заботой, Сохва медленно опустила книгу и посмотрела на него.

— Хватит уже. Со мной всё в порядке.

Три дня назад, на рассвете.

Чувствуя нечто необычное внутри, Сохва протянула руку, чтобы развязать штаны спящего мужа.

Но едва она это сделала, как уже твёрдый и возбуждённый член резко выскочил и ударил ей прямо в глаз прежде, чем она успела среагировать.

Ошеломлённая Сохва схватилась за лицо и корчилась от боли, а смущённый Дохви, пользуясь народным средством, провёл всю ночь, прикладывая яйцо к больному месту.

Оказалось, что Дохви всё это время не спал и просто притворялся, что и привело к этой неприятности.

— Нет. А если останется синяк?

— Послушай, всё нормально. Ты меня смущаешь. Давай просто назовём это несчастным случаем, ладно?

Их дети уже давно покинули родительское гнездо. Сохва не знала, где сейчас находятся Ёнбом и Хвибом или чем занимаются, но была уверена, что полностью выполнила свой материнский долг.

Я их хорошо воспитала и отпустила. Уж наверняка они справятся сами!

Любопытно, но после того, как сыновья уехали, это ощущение снова начало возвращаться к ней.

С приближением зимы тело, казалось, готовилось к новому сезону спаривания. Это был естественный цикл, но всё равно чувство казалось странным.

С мягким стуком Сохва закрыла книгу и, приподнявшись, повернулась к Дохви.

— Меня больше беспокоит твой дружок.

— «Мой дружок»?

— Да! Убери уже это яйцо. С тобой точно всё в порядке?

Дохви молча отложил яйцо в сторону. Сохва, искренне обеспокоенная, нахмурила брови и начала развязывать штаны.

— Если у меня чуть синяк не остался, значит, тебе тоже было больно. Тц, тц.

Она сочувственно цокнула, медленно стягивая с него одежду. При этом лисица предусмотрительно отвернулась, чтобы на случай, если инцидент повторится, быть начеку.

— Дай-ка посмотреть, нет ли синяков.

Взгляд Сохвы медленно скользил от массивного основания к ещё более широкой головке.

Несмотря на внушительный вид, кожа члена была мягкого розового оттенка, который так и манил её руку, будто по наитию.

— Мм...

Сохва осторожно обхватила ствол своей маленькой ладонью, и тут же с губ Дохви сорвался глухой стон.

— М?

Она едва коснулась его, но чувствительная реакция мужа тут же вызвала у неё интерес. Сохва нервно сглотнула.

— Откинься немного назад.

Дохви послушно выполнил её просьбу, устроился на роскошном покрывале и лениво принялся наблюдать за женой.

— Что ты задумала?

Жадный блеск в его глазах заставил Сохву неловко почесать затылок. Честно говоря… она сама толком не знала, что делать дальше.

Она всего лишь схватилась за ствол, а реакция Дохви оказалась настолько чувствительной, что её это даже позабавило. Но на этом инициатива, кажется, заканчивалась.

— Ты хочешь меня развлечь?

В глазах Дохви читалось предвкушение. Внушительный член слегка подрагивал, как будто подталкивая Сохву к действиям.

— Я... я просто…

Когда она замялась, Дохви не стал дольше ждать и мягко переплёл свои пальцы с её.

— Поднимайся сюда.

— Ай!

Одним быстрым движением он притянул её хрупкое тело, усадив на свой мускулистый живот.

Их взгляды встретились, и Дохви подарил жене нежную улыбку, прежде чем повернуть её спиной к себе.

— Тебе лучше смотреть в другую сторону.

Несмотря на мягкость в его голосе, руки действовали уверенно. Прежде чем Сохва поняла, что происходит, её развернули так, что она оказалась лицом к его ступням, а её бёдра были слегка отведены назад.

— О господи!

Её верхняя часть тела естественно склонилась в сторону его ног. Позади неё Дохви уже поднимал юбку. У Сохвы появилось нехорошее предчувствие.

— Что за шалость ты задумал на этот раз?

— Я буду ласкать тебя, а ты — меня.

— Ч-что?

Поза и правда была странной. Перед ней возвышался внушительный член Дохви, а позади...

— Д-Дохви!

Тёплое дыхание уже коснулось пространства между бёдер.

Не успела Сохва опомниться, как Дохви полностью избавил её от одежды ниже талии и зарылся лицом между ног.

— Ммнгх!..

В довершение всего, прямо перед ней стояло зеркало, чётко отражавшее их непристойную позу.

Сохва поспешно отвела взгляд, но сразу же столкнулась с возбуждённым членом Дохви. Она ухватилась за его внушительный ствол обеими руками, будто за соломинку.

О боже... до чего же я докатилась?

Она оказалась втянута в эту стыдную ситуацию, где муж жадно ласкал её. Остатки всякого приличия остались позади. Сохва содрогалась при мысли, что кто-то мог бы узнать об этом.

Дохви, напротив, был абсолютно беспечен и полностью поглощён своим занятием. Руки настойчиво притягивали округлые ягодицы, похожие на рисовые лепёшки, а голова ритмично двигалась между бёдер.

— А-а-а…

Язык проник во влажный источник, вызывал электрические мурашки по всему телу.

То ли случайно, то ли специально, его высокий нос снова и снова касался запретного входа, заставляя Сохву невольно поднимать бёдра и извиваться.

Когда она попыталась слегка отстраниться, произошло нечто неожиданное.

ШЛЁП!

Резкая боль от удара по ягодицам разлилась горячей волной.

— А-а-а!

Ошеломлённая Сохва резко изогнулась и обернулась, чтобы посмотреть на Дохви.

— Ты... ты напугал меня.

Обычно она бы игриво воскликнула: «Ай!» и надула губы. Её тело было для него настолько драгоценным, что он никогда не позволял себе даже шутливо щёлкнуть Сохву по лбу.

Хотя он без раздумий шлёпал сыновей по задницам, мысль ударить её — столь бесценную для него женщину — даже не приходила Дохви в голову.

Но сейчас, глядя на её покрасневшее лицо и тяжёлое дыхание... Даже будучи его женой, она выглядела слишком соблазнительно.

Более того, этот лёгкий, почти шутливый шлепок заставил влагу, тихо стекающую из её тела, внезапно брызнуть наружу.

Дохви, с озорным блеском в глазах, начал дразнить влажную плоть большим пальцем и, наконец, улыбнулся.

— Похоже, моему маленькому щеночку это по вкусу.

Эта фраза стала началом беспощадной ночи.

— Пожалуйста, больше не надо... Дохви, ах! Прошу, остановись... Н-нельзя... там... ты не можешь... А-а-а!

Сохва навалилась на широкие плечи Дохви.

Но Дохви, потерявшись в своей страсти, только сильнее наседал. Обычно острые золотистые глаза были расфокусированы.

Язык, грубый и колючий, уже несколько раз касался её щёк и шеи.

— Неважно, какие ужасные вещи я сделаю... ты ведь все равно будешь любить меня, правда? Правда?

Одновременно он крепко сжал обе ягодицы, глубоко погружаясь в Сохву с каждым толчком.

— Хнннгх... А-а-а-а!

Как раз в тот момент, когда ей показалось, что он физически не может войти ещё глубже, набухшая головка с тяжелым стуком врезалась в лоно.

Каждый удар о шейку матки посылал волны головокружительного удовольствия по позвоночнику. Её тело, которое уже несколько раз достигало кульминации, легко поддалось ещё раз.

— Просто... Просто остановись… на мгновение... Ммнх!

Когда Сохва захныкала, Дохви, без устали лизавший шею, теперь запечатал её губы своими. Шершавый язык искал губы и тёрся о них, пожирая Сохву.

— Ммф...

— Не отстраняйся.

— А-а-а-а!

— Чем больше ты сопротивляешься... тем больше я хочу преследовать тебя.

Схватив её дрожащие ноги, Дохви продолжал двигаться с хлёсткой, почти безупречной точностью.

— Ух... А-а-а!

Сохва, захваченная мощным удовольствием, ощутила, как сознание начало затуманиваться.

В вихре экстаза тело инстинктивно попыталось уйти от неудобства, вызванного крупным и жёстким стержнем, что без устали вбивался в неё. Она слегка скрутила ноги, но Дохви мгновенно перехватил её лодыжки и поднял их над головой одним быстрым движением.

— А-а-а-а-а-а!

Её нижняя часть тела оказалась высоко поднятой, и теперь Дохви, нависнув над ней, начал двигаться сверху вниз, проникая в неё с новой, сокрушительной силой.

— Ах! Ах!

Раздавались глухие удары — тудух, тудух, тудух! Мощные толчки, удерживающие её хрупкие щиколотки, разжигали в нём первобытную жажду. Чистый, необузданный инстинкт — владеть беспомощной добычей, извивающейся под ним.

— Отпусти! Опусти ноги, положи их!

С каждым глубоким толчком, что царапал внутренние стенки и ударялся о самые чувствительные места, Сохва дрожала. Его твёрдые тазовые кости с громким ритмичным хлопком сталкивались с её мягкими ягодицами.

— Ммф, Дохви... Пожалуйста! Прошу, остановись!..

Внезапное непреодолимое желание помочиться накрыло Сохву, и она больше не могла сдерживаться. Было ли это из-за того, что внутренности раз за разом подвергались ударам? Каждый грубый толчок его бёдер отправлял молнии в её нижнюю часть живота, от чего Сохва видела вспышки света перед глазами.

— Я... я!..

Я кончаю, я кончаю!

Она инстинктивно попыталась оттолкнуть плечи мужа, и тут…

— Рррр…

Яркие, золотистые глаза Дохви внезапно вспыхнули, озаряя тёмную комнату, и мягкий выдох коснулся её уха. Низкое рычание хищника заставило губы Сохвы дрожать, словно она задыхалась.

Там внизу, незаметно для неё самой, потекла тонкая струйка. Почти всё уже вышло, и поток стал редким.

С громким влажным звуком Дохви внезапно отстранился.

— Ах!

Когда толстый стержень, который только что был внутри неё, внезапно вышел, Сохва содрогнулась от опустошающего ощущения.

Дохви схватил её хрупкие лодыжки одной рукой и начал скользить членом между разгорячённых ягодиц, от твёрдого кончика до длинного ствола.

На этом всё ещё не закончилось. Не зная, когда этот пугающий член снова ворвётся в неё, Сохва нервно дышала, а сердце бешено колотилось.

— Ты хочешь ещё одного ребёнка?

— Н-нет... Нет, не хочу...

Сохва отчаянно замотала головой. Если бы она сказала «да», Дохви наверняка раздул бы головку члена, уже огромную, как кулак младенца, ещё больше, и излил бы своё семя глубоко в неё.

— Почему? Тебе больше нравится, когда мы вдвоём?

— Д-да, конечно.

— Разве тебе не одиноко зимой?

Уж лучше я буду страдать от одиночества, но зато останусь жива, а не буду до смерти замучена проникновениями. Сохва быстро замотала головой.

— И ты ведь так легко мёрзнешь. Если у нас будет ребёнок, зимой будет теплее.

Дразня её, Дохви держал кончик члена прямо у её входа. Он не входил внутрь, лишь обмазывал его её влагой, когда проводил им по краю отверстия.

— Пока у меня есть ты, мне достаточно. Мне всегда было достаточно тебя.

Сохва слегка сместила бёдра в сторону и обвила его шею руками.

Это были именно те слова, которые он хотел услышать. Глядя на неё с глубокой нежностью, Дохви мягко поцеловал Сохву.

— Я позабочусь, чтобы ты больше не скучала по детям. Тебе не будет одиноко.

— Я уже давно забыла о детях... Дохви!

Игнорируя крик жены, Дохви перекинул её ноги через своё левое плечо и вогнал набухшую головку в тугое, напряжённое отверстие.

— Ах... Нет... А-а-а!

Ощущение полной заполненности пронзило всё её тело острой волной.

Это было чистое блаженство. Непонятно откуда взявшиеся слёзы потекли по щекам, когда она вновь достигла оргазма. С каждым вздохом Сохва ощущала Дохви глубоко внутри себя.

Её тело было слишком напряжено. Она попыталась извиваться, чтобы хоть немного ослабить давление, но его сильные руки не позволили ей даже малейшего движения, как будто он полностью отвергал любое сопротивление.

— Ммф...

Теснота внутри Сохвы была настолько сильной, что для Дохви это оказалось невероятно возбуждающим — словно её плотное тело пыталось выжать из него душу. Едва сдерживая себя, он нахмурил тёмные брови.

По-прежнему удерживая её хрупкие ноги на своём плече, Дохви притянул Сохву ближе, так что они почти соприкасались грудью. Их дыхание, сладкое и тёплое, смешалось, пока он наклонялся, чтобы провести по её шее толстым, но удивительно нежным языком.

— Мне… кажется, я сейчас умру.

— От удовольствия?

— Ах!

Её игривый стон заставил Дохви мягко усмехнуться.

Медленно вращая бёдрами и делая плавные толчки, он вызывал у Сохвы резкие крики наслаждения. Дохви продолжал до самого рассвета наслаждаться этой прекрасной мелодией, что заполнила его уши.

Сохва очнулась только поздно днём.

О, боже... Я точно умру… правда умру...

Тело болело, словно её избили, а тупая боль пульсировала в животе.

Неужели я проведу всю зиму вот так?

Каждую зиму тело по привычке начинало жаждать ребёнка, и она чувствовала, как оно разогревается. Этот коварный тигр, без сомнения, знал это, поэтому мучил её каждую ночь.

Мне, конечно, нравится удовольствие, но… заниматься этим каждый день — уже перебор...

Пока Сохва сокрушалась над своим измотанным телом, снаружи раздался громоподобный голос:

— Ты проснулась?

Дохви был настолько чувствителен, что мог определить момент, когда она просыпалась, просто почувствовав её движения.

Сохва поспешно зажмурилась и натянула одеяло на голову, но муж уже вошёл в комнату с подносом, полным еды.

— Ну же, вставай. Тебе нужно поесть и восстановить силы.

— Хмф, восстановить силы для чего? Чтобы снова меня пожирал один коварный тигр?

— Давай, ешь. Я приготовил твою любимую рисовую кашу.

Она уже почувствовала аппетитный запах поджаренного риса, пристающего ко дну кастрюли. Медленно, но всё же Сохва села за стол и ждала, пока Дохви поднимет крышку.

— Когда ты успел всё это приготовить?

С одной стороны на подносе лежали красиво надрезанные, идеально запечённые моллюски, а с другой — блюдо с идеально приправленными говяжьими котлетами.

Роскошный пир, достойный короля, удивил Сохву. Дохви же тепло улыбнулся, поднимая крышку.

— Осторожно, горячо.

Когда пар рассеялся, перед ней открылось блюдо: целая серебристая корюшка, уютно устроившаяся под слоем мелко нарезанной зелёной петрушки.

— Это же!..

— Рис с корюшкой.

Дохви взял кусочек с хвоста рыбы и положил Сохве в рот, которая послушно открыла его, словно маленький птенец.

— Какая сладкая. Такая сладкая, — сказала Сохва, пережёвывая рыбу.

Дохви тем временем размял рыбу деревянной ложкой, смешивая её с рисом и щедрой порцией соуса, приправленного кунжутными семенами и кедровыми орешками.

Аппетитный аромат заставил глаза Сохвы засиять, когда она приняла миску.

— Ты должна всё съесть.

— Конечно!

Но её энтузиазм длился недолго. Перебрав сладкие говяжьи котлеты и рис с рыбой, Сохва вскоре замедлилась и отложила ложку.

— Зачем ты приготовил столько только для меня? А сам даже не ешь...

Она сказала это скорее из смущения, ведь Дохви упрямо продолжал сидеть рядом, обслуживая её за столом.

— Принести тебе воды?

— Не нужно. Я просто выпью чаю...

— Тогда сними нижнее бельё.

Сохва, которая только начала глотать чай, так удивилась, что чуть не выплюнула его.

— Ч-чего?

— Покажи мне свои ягодицы.

Дохви невозмутимо достал из кармана баночку с мазью.

— Я принёс лекарство.

— Лекарство?

В этот момент в памяти всплыли воспоминания о вчерашней ночи, полной шлепков. Дохви внезапно нашёл особое удовольствие в том, чтобы шутливо шлёпать её, и, казалось, наслаждался этим.

Теперь же ягодицы начали ощущать последствия — они явно болели после тяжёлых, крупных рук.

Но разве всё настолько плохо, чтобы понадобилась мазь?

Смущённая Сохва колебалась, пытаясь выиграть немного времени.

— Где ты вообще находишь такие вещи?

— Я же говорил, что взял у мудреца.

Неужели он действительно настолько бесстыдно попросил у мудреца мазь для того, чтобы натирать мне ягодицы?

— О боже!

Но времени на размышления больше не осталось.

Дохви быстро усадил её себе на колени и заставил обнажить упругие округлости.

Многолетний опыт подсказывал Сохве, что сопротивляться нет смысла.

— Тц, всё распухло.

Дохви цокнул, глядя на покрасневшие, персикового цвета ягодицы, словно искренне жалел о содеянном. Это было абсурдно.

— Ты сам это сделал со мной!

— Потому что тебе понравилось.

— К-когда это я... Хмф!

Дохви осторожно нанёс мазь. Запах был резким, и хотя Сохва поморщилась, её тело, казалось, реагировало совсем иначе.

— Посмотри-ка. Стоило лишь немного прикоснуться, а ты уже… — насмешливо пробормотал Дохви, обводя пальцем мёдоподобную влагу, что начала вытекать из неё, а затем поднёс палец к своим губам.

С довольным мурлыканьем он облизал губы и посмотрел на неё с блеском в глазах.

— Я тоже голоден, Сохва.

— О нет!

В одно мгновение он перевернул Сохву, которая ошеломлённо встретила его расслабленный, но полный желания взгляд.

Бесстыжий тигр! Всю ночь играл со мной, а теперь хочет снова!.. Надо было догадаться, когда он так вкусно меня накормил!..

— Только один кусочек. Обещаю, всего пару раз лизну.

Он мягко уговаривал её, а руки уже ловко расстёгивали блузку.

Не успела Сохва среагировать, как Дохви, оказавшись между её ног, лишил лисицу одежды. Она тяжело вздохнула, смирившись.

Наверное, всё из-за того, что дети уехали. У него точно начался гон.

Как ещё объяснить неуёмное желание Дохви с тех пор, как Ёнбом и Хвибом покинули дом? Никакой другой причины для его ненасытного аппетита просто не находилось.

Бросив взгляд вниз, Сохва украдкой посмотрела на супруга. Дохви поглощал лоно с жадностью тирана, будто пил эликсир бессмертия. Это зрелище казалось абсолютно возмутительным.

Хотя он мой муж, это просто слишком стыдно... Что мне с ним делать?

Сохва боялась, что кто-нибудь может увидеть эту непристойность. Но что она могла поделать?

Ей оставалось лишь смириться с тем, что придётся жить с Дохви и его неограниченной жаждой до самой старости.

Может быть, из-за того, что она провела весь сезон, запертая в спальне, зима на этот раз пролетела быстрее обычного.

Не успела Сохва оглянуться, как начали распускаться весенние почки, а затяжные дожди муссона закончились.

Наступило начало лета.

— Унсик, ты не видел Дохви?

— Хозяин отправился к мудрецу Чисану.

— Правда? Ну что ж, тогда давай вместе совершим обход.

— Конечно, моя госпожа.

Сохва и Унсик отправились в редкую совместную вылазку на гору Великих Врат.

Не успела она покинуть величественный дом, как Сохва, вынужденная сохранять человеческий облик рядом с Дохви, тут же обернулась лисой.

— Не отставай и не плетись сзади.

— Как прикажете, госпожа.

Унсик неспешно пошёл следом, подстраиваясь под лёгкие шаги серебристой лисы. Порой его одолевало желание схватить этот милый, вечно покачивающийся хвост, но он знал, чем это может обернуться… последствий не миновать.

Она была главой всех глав, которая ни разу в жизни не готовила себе еду сама.

Когда Унсик впервые встретил Сохву, в нём вспыхнуло странное чувство бунта. Он давно восхищался тигром с горы Небесных Врат — Дохви, существом столь могущественным, что его почитали как полубога.

Более того, Дохви был одним из избранных Нефритовым Императором, перерождённым с несокрушимой кожей и ставшим символом благоговейного страха.

Почему же такой грозный тигр по уши влюбился в этот пушистый комочек?

Но теперь Унсик начинал понимать.

— Тьфу ты.

Сохва важно расхаживала по горе, оглядывая то тут, то там.

— Посмотри на эти ореховые скорлупки, раскиданные повсюду.

Цокнув с явным неодобрением, она повернулась к Унсику.

— Зима давно прошла, а белки что делают? Деревья не сажают, только орехи для себя загребают.

Сохва не могла оторвать глаз от пахучих лесных орешков. Если бы никто не видел — наверняка собрала бы их в свой мешочек.

Хотя она делала вид, будто вся в охоте, Унсик знал: у неё слабость к диким ягодам вроде малины.

— Жадные белки, ну просто беда!

— Прошу вас, госпожа, простите их на этот раз. Вам, как королеве горы, пристало проявить милость к этим беспомощным созданиям.

— Ладно, так уж и быть. Только потому, что ты попросил.

Проворчав о ненасытных белках и поприветствовав всех встречных енотов и ласок, Сохва наконец обернулась к Унсику.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Беспокойный тигр, что некогда наводил ужас на гору Небесных Врат, исчез, и было бы некрасиво самой создавать тревогу.

— Истинно так. Никто и близко не сравнится с вашей свирепостью, госпожа.

— Кхм.

Её маленькие плечи гордо вздёрнулись от этого невольного комплимента, который так польстил ей, хоть сам медведь этого и не заметил.

— Унсик.

— Да, госпожа?

— У нас есть немного времени. Пойдём соберём слив.

— Как пожелаете, госпожа.

В последнее время Унсик начал понимать, почему Дохви так часто покусывал и облизывал шею Сохвы. Каждый раз, глядя на эту пушистую маленькую лису со спины, ему приходилось сдерживать непреодолимое желание схватить её и проглотить целиком.

— Почему бы тебе тоже не обернуться в свою истинную форму?

— Вы не возражаете, госпожа?

— Нисколько. Я уже вполне привыкла к твоему настоящему облику.

Было время, когда Сохва три ночи подряд мучилась кошмарами после того, как увидела истинную форму Унсика. Но это осталось в далёком прошлом.

— Превращайся. Эти назойливые цапли у сливовых деревьев меня порядком раздражают.

— Как прикажете, госпожа.

По её велению по мощным рукам Унсика тут же побежала густая чёрная шерсть, и в следующий миг он обратился в огромного медведя.

Больше двух метров, он был внушительным и грозным существом.

Сохва с довольным видом посмотрела на него снизу вверх и ловко запрыгнула ему на плечо.

— Осторожнее, госпожа.

Когда-то Унсик был вторым по значимости на горе, и сперва его слегка задевало, что теперь он вынужден следовать за лисой, размером не больше каштана.

Но чем дольше он служил ей, тем сильнее его затягивала безграничная прелесть этой очаровательной лисицы.

Теперь, даже когда она карабкалась ему на голову, Унсик испытывал лишь глубокую благодарность.

— Вам хорошо видно, госпожа?

— Да, прекрасно.

— Крепко держитесь за мои уши, чтобы не упасть. Высоко, можете ушибиться.

— Пф, не така уж и высоко. В молодости я и на деревья выше тысячи футов забиралась!

Даже если бы все хвастуны мира собрались вместе, никто не смог бы превзойти эту лису в выдумках.

Одна мысль о том, как Сохва карабкается на дерево выше тысячи футов, была до смешного нелепой — она ведь и за ветку-то удержаться не могла.

Унсик хмыкнул, продолжая идти по тропе, как вдруг Сохва неожиданно заговорила:

— Пока меня не было, как вёл себя Дохви?

— Простите? Не совсем понимаю, о чём вы, госпожа…

— Да ладно тебе. Я же прекрасно знаю, что грозный тигр, правивший этими землями, был не кто иной, как Дохви.

Так вот, она всё-таки догадалась. Конечно, рано или поздно она бы это поняла. Недаром ведь говорят: «Хитрая, как лиса».

Сохва и вправду была необыкновенной серебряной лисицей. В глазах Унсика она казалась самой хитроумной из всех — той, что притворялась наивной, но с лёгкостью могла управлять тигром.

— Он жил... свободно... как и следовало ожидать.

Как слуга, Унсик не мог открыто рассказать о жестокости Дохви — о том, как тот держал в страхе всех зверей на горе и правил ими, словно бог.

— Он был тогда счастливее?

— О, вовсе нет, госпожа.

Для простых обитателей горы Сохва была настоящим светом.

Благодаря ей Дохви больше не убивал животных без причины и даже защищал слабых по её просьбе.

— Мне жаль Дохви. В итоге он связался с такой обыкновенной, незначительной лисой, как я.

Унсик вспомнил те времена, когда Сохвы не было рядом, а затем покачал головой:

— Прошу вас, не говорите так, госпожа.

Помолчав, он наконец решился раскрыть то, что раньше никогда никому не говорил о настоящей сущности Дохви в те времена.

— Тогда... господин Дохви был очень одинок.

— Правда?

— Да. Но теперь он кажется по-настоящему счастливым. И всё это благодаря вам, госпожа.

В этот момент Сохва, лениво раскинувшаяся на голове Унсика, вдруг резко вскочила.

— Что случилось, госпожа?

Унсик увидел, как её силуэт замер, а длинная мордочка поднялась в воздух.

А затем…

Шмыг... шмыг, шмыг.

После нескольких быстрых вдохов её глаза загорелись. В мгновение ока она соскочила с его головы.

— Дохви! Дохви!

— Госпожа! Осторожнее!

Прежде чем Унсик успел схватить её, Сохва уже исчезла, молнией пронесшись по тропинке зигзагом и растворившись вдалеке.

Как она так быстро движется?!

Унсик был поражён. Она словно летела — не хватало только крыльев.

Он ошарашенно огляделся, но услышал лишь её далёкий, радостный смех, эхом разносящийся вокруг.

Неужели госпожа умеет телепортироваться?!

Если бы она использовала такую скорость на охоте! Вот было бы полезно.

Пыхтя, он поспешил за ней и вскоре вдали заметил их обоих — Дохви и Сохву. Игривая лиса носилась вокруг него.

Она была взволнована встречей с мужем, даже несмотря на то, что они расстались всего на одну ночь.

Весело посмеиваясь, Сохва взбиралась на деревья, прыгала вниз и бегала кругами вокруг Дохви. Потом ловко вскарабкалась ему на плечо, осыпая его поцелуями и облизывая.

Как же счастлив, наверное, господин Дохви, возвращаясь домой к жене, что встречает его с такой радостью.

Наблюдая за их игривым воссоединением, Унсик почувствовал в груди лёгкую тоску. Молча отвернувшись, он твёрдо решил, что этой зимой обязательно найдёт себе пару.