В один спокойный ранний вечер Сохва безмятежно лежала, положив голову на колени Дохви, лениво наслаждаясь моментом.

— Теперь, когда сыновья покинули гнездо, жизнь стала такой спокойной и лёгкой. Даже не понимаю, зачем я так переживала из-за того, что хотела завести детёныша.

Дохви тихо фыркнул. Она говорила так только потому, что сейчас стояла середина лета.

Он слишком хорошо знал, что как только ударят морозы, лисица снова начнёт твердить о детях, как всегда.

Чем слабее существо, тем сильнее у него инстинкт к размножению. Будучи маленькой и хрупкой лисой, Сохва особенно сильно мечтала о потомстве.

Дохви, который изначально не хотел детей, гораздо чаще думал о Ёнбоме и Хвибоме, чем сама Сохва.

Тигры могут разорвать связь с детьми, как только те покинут логово, но воспоминания о том, как он кормил, одевал и заботился о сыновьях, невозможно стереть.

Он твёрдо решил расспросить мудреца Чисана, который странствовал по всей земле, не слышал ли тот каких-нибудь вестей о Ёнбоме и Хвибоме.

Как только эта мысль промелькнула в голове, в зал с метлой в руках стремительно ворвался Унсик.

— Госпожа, к вам кто-то пришёл.

Сохва, которая всё ещё лежала, с любопытством посмотрела на Дохви.

— Ко мне? Кто?

— Она сказала, что её зовут Рёнхи. Очень красивая молодая женщина.

Сохва пробормотала это имя вслух:

— Рёнхи... Рёнхи?

Вдруг ей вспомнилось лицо её первой добычи — Рёнхи, мягкой и упругой бурой крольчихи, круглой и пухлой, как рисовый колобок.

— Ах, теперь помню. И она пришла ко мне?

— Да. Провести её?

— Пожалуйста.

Хотя эта крольчиха когда-то больно её пнула и дразнила, называя белым рисовым колобком, Сохва была скорее довольна, чем обижена.

Неужели она до сих пор жива и здравствует, спокойно обитая здесь, на горе Великих врат?

Интересно, выполнила ли она задание Короля Дракона?

У Сохвы накопилось столько вопросов — как она жила всё это время, зачем пришла сейчас? Сев на крыльцо, она приготовилась встретить свою гостью.

Вскоре за дверью послышался осторожный голос:

— Госпожа, вы здесь?

Рёнхи дрожала от страха, ошеломлённая тяжёлым запахом хищников, наполнявшим роскошный дом. Тигр, медведь, да даже служанка, подметающая двор, оказалась дикой кошкой с острыми когтями.

Сохва невольно почувствовала гордость за маленькую крольчиху, которая осмелилась войти в столь опасное место.

— Давненько не виделись. Что привело тебя сюда?

— Госпожа…

Что же могло быть настолько важным, что она пришла сюда, дрожа от страха, но полная решимости?

— У меня к вам очень важная просьба, госпожа.

— Ко мне? О чём?

— Я слышала, что вы знаете, как завести ребёнка с существом другого вида… Я знаю, что раньше была с вами груба и очень сожалею об этом, но у меня не было другого выбора, кроме как прийти и попросить вашей помощи.

— Ребёнка?

— Да. Я слышала, что вы и Владыка горы создали счастливую семью.

С дрожащим голосом Рёнхи умоляла Сохву:

— Я хочу завести ребёнка со своим мужем! Пожалуйста, госпожа, помогите мне!

Сохва неловко переглянулась с Дохви.

Насколько же далеко разошлись слухи, раз даже крольчиха, с которой я столкнулась всего раз много лет назад, пришла за советом?

Я ведь не какая-то богиня плодородия.

— Ну, э-э… Тут ведь нет какого-то особого способа или секрета…

Взять взаймы жемчужину у доброжелательного Имуги — вот и весь «секрет».

Но как кролик может попросить об этом змея, своего природного врага?

Бедняжке повезёт, если её просто не проглотят заживо.

Опасаясь дать Рёнхи ложную надежду и в худшем случае отправить её прямо в пасть смерти, Сохва предпочла промолчать.

— Пожалуйста, раскройте мне ваш секрет! Я готова на всё! Я всё смогу, госпожа!

Сохва прокашлялась и облизнула губы, стараясь выглядеть спокойной.

— Что ж, если так...

Чуть откашлявшись, она с напускной уверенностью произнесла:

— Перед тем как... завести ребёнка с мужем... перекатись влево, вправо, вперёд и назад по три раза. И не забудь поклониться богине плодородия 108 раз.

Для Рёнхи, которая была готова буквально на всё, это не показалось чем-то трудным.

Расплывшись в широкой улыбке, она воскликнула:

— Правда, это всё, что нужно сделать, госпожа?

— Конечно. Я именно так и родила своих чудесных сыновей.

— Спасибо, госпожа! Огромное вам спасибо!

Распираемая радостью, Рёнхи стремглав покинула дворец.

Её восторг вызвал у Сохвы лёгкое чувство вины, но она никак не могла посоветовать кролику пойти просить змея о жемчужине.

— Дразнить бедного кролика вот так...

Дохви, который всё это время молча наблюдал за Сохвой, усмехнулся.

— Я её не дразнила. Я просто боялась, что эта глупая крольчиха сама полезет прямо в пасть змею.

— Ты её знаешь?

— Конечно. Она была моей первой добычей.

Если быть точной, и первой, и последней. Сохва так больше и не охотилась.

— А... — Дохви припомнил того бурого кролика.

Это было несколько лет назад.

Он помнил, как слышал, что та крольчиха дразнила Сохву и сбежала, и теперь ему казалось, что таким способ жена решила ей отомстить.

— Она до сих пор жива?

— Ага. Ей чертовски повезло.

— Всё благодаря доброй охотнице, которая её отпустила.

Дохви лёгким движением провёл пальцами по волосам Сохвы, играя с её ушком.

— И вот теперь она даже нашла себе любящего мужа.

— И какой в этом толк? Всё равно у неё не получится завести ребёнка.

Сохва сочувственно цокнула.

Просить у Имуги жемчужину — всё равно что у тигра когти выпросить. Это было совсем не просто.

Даже сам Дохви однажды едва не поплатился, когда украл жемчужину.

— Тьфу ты, бедная крольчиха даже нормального партнёра себе выбрать не смогла и связалась с каким-то странным типом, который даже не из её вида. Надо было спросить, кто её муж.

Дохви не ответил.

Его взгляд внезапно стал серьёзным, он уставился на место, где скрылась крольчиха.

В воздухе витал неприятный, тягучий запах.

Странный аромат щекотал нос, показавшись смутно знакомым, словно он уже чувствовал его когда-то.

Неужели?..

Нет... невозможно.

Дохви тряхнул головой и, усмехнувшись, отмахнулся от этой мысли.

— О чём задумался?

— Ни о чём.

Сохва с любопытством склонила голову, едва не прикасаясь мордочкой к его лицу.

— Ну скажи! О чём ты думал? Ну? Ну-у-у? Ну скажи же!

— О своей первой добыче.

— О первой добыче?

Ложь легко сорвалась с языка, но глаза Сохвы любопытно заблестели.

— Когда это было? Ты мне не рассказывал. Кого ты поймал? Только не говори, что это тоже был кролик?

Эм... Поймать какого-то кролика — это, знаешь ли, для меня не «охота», дорогая...

Дохви слегка нахмурился.

— Ну...

Первая охота Дохви была очень-очень давно.

Когда он был ещё молодым тигром.

Ранним утром, после сытного завтрака из пары кроликов, Дохви вернулся домой и застал Сохву мирно спящей, несмотря на то, что солнце уже стояло высоко.

Он лениво посмотрел на неё сверху вниз, и уголок его губ дёрнулся в усмешке.

Опять спит... Обмануть эту лису проще простого.

На горе Ихван, крошечном холме, о существовании которого он и не подозревал, не водилось ни одного волка, не говоря уже о тигре.

Повсюду сновали мелкие зверьки, и это было идеальное место для молодого тигра, чтобы набить живот.

В этом месте витала странная тишина, временами даже слишком спокойная, и Дохви инстинктивно скрывал свою истинную природу.

Тем не менее Дохви думал, что лиса, с которой он живёт, рано или поздно раскроет его секрет.

Но, к счастью, эта глупая, наивная лиса даже не подозревала, кто он на самом деле.

Быть пригретым такой доброй и доверчивой лисой было, наверное, даром небес.

Благодаря ей он стал сильнее и свободно бродил по холму.

А потом, однажды...

БУМ! БУМ! БУМ!

В дверь громко застучали.

Сохва резко подскочила, испуганно озираясь.

Юный Дохви, который уже давно проснулся и складывал бельё, встретился с её недоумённым взглядом.

— Тсс!

Сохва быстро поднесла палец к пухлым губам алого цвета, как у спелой вишни.

Не понимая, что происходит, Дохви усмехнулся и повторил её жест.

— Тсс.

За дверью раздался жалобный, настойчивый голос:

— Госпожа! Госпожа Сохва!

Над забором мелькнули крупные рога, ловя солнечные лучи.

Голос принадлежал самцу оленя.

Побледнев от страха, Сохва на цыпочках скользнула под низкую стенку.

— Вы там? Хм, вы получили корзину с персиками, что я оставил? Я слышал, вам нравятся мягкие, пушистые персики, поэтому немало потрудился, чтобы их достать. Вам понравились? Юная леди, я знаю, что вы не спите. Пожалуйста, покажитесь. Я просто хочу увидеть ваше лицо!

БУМ! БУМ! БУМ!

Олень снова с силой забарабанил в дверь.

Сохва съёжилась, дрожа, как испуганный кролик в грозу.

Дохви молча наблюдал за ней, переводя взгляд с Сохвы на оленя за дверью.

Разбудить мою беззаботную, хоть и слегка глупую лису, которая так мирно спала?

По какой-то причине это его раздражало.

Когда он бессознательно сжал в руках бельё, рога снаружи опустились, и олень, не дождавшись ответа, с унылым видом развернулся.

— Эх... Ладно, я зайду позже...

Звук удаляющихся копыт растворился вдалеке, и Сохва облегчённо выдохнула.

Эта серебристая лиса, хозяйка дома, была самой популярной обитательницей на этом маленьком холме.

Хотя они жили вместе недолго, Дохви быстро понял, что у Сохвы было много гостей.

Чаще всего к ней заглядывали еноты, ласки и кошки — такие же мелкие и слабые существа, как она.

Но в последнее время олень стал настойчиво за ней ухаживать.

— Он даже до дома дошёл.

Сохва нервно выглянула из-за стены, хотя там уже никого не было.

Её испуганное лицо выглядело ещё более жалким.

— Почему этот парень за тобой ходит, хозяйка?

— Я же просила, не зови меня хозяйкой. Называй меня Сохвой.

— Сохва.

Хотя выглядел он старше своих лет, Дохви был ещё молодым тигром.

— Почему он за тобой увязался? Этот олень.

Несмотря на тысячу лет жизни, Дохви никогда не испытывал влечения ни к кому.

Он не понимал, почему самец может преследовать самку.

Ведь олень не собирался её съесть.

Зачем тогда травоядному, из всех существ на свете, гоняться за лисой?

И с такой отчаянной тоской, к тому же.

— Ты про него? Это Манрок, молодой олень. Эм... он говорит, что я ему нравлюсь.

Что? Она уже знает его имя?

Этот факт раздражал Дохви куда больше, чем следовало бы.

Он нахмурился, сам того не замечая, а потом быстро склонил голову, притворяясь, будто недоумевает.

— Значит, этот олень хочет с тобой переспать?

— Ох ты ж боже! Дохви, где ты нахватался таких слов?!

Сохва выглядела так, будто готова упасть в обморок, но даже не попыталась его поправить.

— Мне сказали, что он вроде как надёжный юноша... Но что поделать? Он — олень, а я — лиса.

Сохва фыркнула, будто это была самая нелепая мысль на свете.

— И что в этом плохого?

— Что ты такое говоришь, Дохви? Пусть мы и полузвери, но есть правила, которых нужно придерживаться. Что бы ни случилось, лиса должна быть с лисой, а олень — с оленем.

— Но... почему?

— Если вы разного вида, у вас не будет детей и вы не станете семьёй. Так как же тогда можно любить друг друга?

Последние слова Сохвы тяжёлым грузом легли Дохви на грудь.

Если не можешь стать семьёй, значит, не можешь любить?

Кого-то можно любить, кого-то нет. Но разве можно вот так просто решить, кого полюбить? Кажется, чувство любви не должно подчиняться чьей-то воле…

Конечно, Дохви и представить себе не мог никаких отношений с существом другого вида.

Для него изначально всё, что не было им самим, существовало лишь в виде добычи.
Будучи властелином горы Небесных врат, он никогда не руководствовался инстинктом продолжения рода. Вероятно, именно поэтому он не ощущал ни влечения к спариванию, ни периодов гона.

Однажды тигрица, уловив его запах, поднялась на гору, но он, взбешённый вторжением на свою территорию, выгнал её, оставив на шкуре глубокий след от укуса.

Какое уж там — полюбить олениху или козу?

Для Дохви они были лишь аппетитной добычей, от которой текли слюнки. Никогда он не рассматривал их как возможных партнёров.

Да и физически это было невозможно.

Но тот олень... он и вправду испытывал чувства к лисице?

— Почему ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице?

Сохва в недоумении коснулась лица. Её светлая кожа, глаза цвета ежевики, маленький носик и алые губы... В ней было что-то притягательное. Совсем чуть-чуть.

Нет... не чуть-чуть.

Дохви вспомнил тот момент, когда её лицо засияло, словно солнце.

— Ты дикий кот? Почему у тебя столько чёрных полос? Ты видишь меня?

Тогда, стоя спиной к солнцу, она смеялась, прижимая его к себе, закидывая голову от искренней радости.

И Дохви вдруг показалось нелепым, что её лицо сияло ярче солнечных лучей, струящихся через её плечо. Лицо лисицы, что приютила его, беспомощного новорождённого, и вырастила, как самое дорогое сокровище.

— Ничего... Всё в порядке...

Когда Сохва достала зеркальце, чтобы проверить лицо, она вдруг что-то вспомнила и подняла голову.

— Дохви, я, может, поздно вернусь. Ложись спать без меня. Пойду за айю.

— За айю?

Да ты точно не охотница, это уж наверняка.

Не подозревая о его мыслях, Сохва уверенно схватила сеть.

— Смотри! Хоён подарил. С такой-то сетью я точно наловлю айю!

Хоён, енот, хоть и ворчал без конца, часто захаживал в их дом и заботился о ней, явно питая к Сохве тёплые чувства.

Эта сеть была скорее предназначена для ловли милой, доверчивой лисицы, чем для айю. Наверняка он уже ждал её у реки, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу.

— Я пойду с тобой.

— Ты ещё слишком мал. Вода, где водится айю, холодная — руки окоченеют.

— Я справлюсь.

Лучше бы о себе подумала, а не обо мне. Опять ведь заболеешь и пролежишь в постели несколько дней.

Дохви сдержал ухмылку и бесшумно последовал за Сохвой, когда та направилась в путь.

Сохва тяжело дышала, поднимаясь в гору. Он заметил это ещё тогда, когда они собирали виноград — странная она лисица.

Как она вообще до сих пор жива, такая хрупкая?

Может, дело в том, что на ней мяса кот наплакал, и никто не считал её достойной добычей. Все звери, наверное, просто жалели её и делились едой, а не видели в ней жертву.

— Почему тебе не нравится тот олень?

— Сколько раз повторять? Мы разных видов.

Сохва раздражённо фыркнула на вопрос Дохви, пытаясь перевести дух. Зная его в облике дикого котёнка, она, вероятно, чувствовала необходимость показать свою силу, несмотря на явную усталость.

Смешно.

— Тогда тебе нравится Хоён?

— Хоён — енот. А я лисица.

Лисица? Да уж, скорее белая ласка. Хотя... даже ласки не такие никудышные в лазании по горам.

Дохви недовольно бурчал себе под нос, сделал несколько шагов вперёд, затем обернулся, наблюдая за Сохвой. Несмотря на жару, она была вся в поту, но упрямо шла дальше — во что бы то ни стало хотела поймать свою первую айю.

Это было даже забавно.

Эта лисица родилась с тупыми зубами и без малейших охотничьих инстинктов — полный неумёха в охоте. Когда ей всё же удавалось схватить добычу за шею, она не могла решиться вонзить зубы, чтобы пустить кровь, и в итоге вся добыча ускользала.

Сначала Дохви считал это нелепым, но потом понял: это просто Сохва. Такой она была и так жила.

— А если бы он тоже был лисой, как ты?

— Что?

— Если бы тот олень был твоего вида, ты бы приняла его?

— Ты сегодня какие-то странные вопросы задаёшь.

Сохва нахмурилась, но честно ответила, покачав головой:

— В детстве меня ударили огромными рогами. С тех пор я ненавижу оленей. Их рога меня пугают.

Ну конечно.

Она сказала, что дело в разных видах, но правда была куда проще — она просто не выносила эти огромные, внушительные рога. Если бы у того оленя не было рогов и он был бы более кротким, она, возможно, и приняла бы его.

Дохви ощутил странную тревогу.

Он хотел было спросить про енота, но тут...

— Эй, глупая лиса!

Как и ожидалось, Хоён уже ждал их у реки, громко смеясь и плескаясь водой.

— Ай! Холодно!

— Тогда ответь мне тем же! Ха-ха!

Глаза Сохвы засияли, и она с радостным визгом кинулась в реку, начав весело обрызгивать Хоёна.

Глаза Дохви сузились, остро впиваясь в эту парочку.

Паршивый енот.

От хвоста до кончика носа — всё в Хоёне вызывало у Дохви раздражение.
Оттого, как он разыгрывал из себя простого добродушного лесника, до того, как лип к Сохве, притворяясь безобидным другом.

Всё в нём было отвратительно.

— Где ты оставил сеть, дурачок?

— Что? Дурачок? Я?!

Все звери с горы Ихван что, ослепли? Почему они перестали различать виды? Почему все так липнут к серебристой лисице?

Даже погружённый в холодную воду с головой, Дохви не мог остудить бушующий в нём гнев. Он и не думал ловить айю. Вид енота и глупой лисы, плескающихся в воде, так его бесил, что он едва сдерживался.

Но хуже всего было то, как хорошо они ладили.

Дохви не мог не представить себя рядом с Сохвой. Он видел себя взрослым — высоким, сильным, властелином горы Небесных врат, а рядом с ним — Сохва.

Он выше этого енота, с большими руками и… ну, и в остальном тоже его превосходит. И сравнивать тут нечего.

Взрослый он, стоящий рядом с Сохвой, выглядел бы идеально. Любой, кто посмотрел бы на них, сказал бы, что они прекрасная пара.

Но если она узнает, что я тигр, то сбежит?

Сохва до смерти боялась оленя. Так как же отреагирует на тигра?

В груди у Дохви защемило. Его нынешнее тело мальчишки только усугубляло это чувство. Он скучал по своим большим, сильным лапам, но сейчас они были маленькими и слабыми.

— Дохви! Дохви! Простудишься! Иди посиди на том камне!

Тревожный голос Сохвы донёсся до него, пока она, держась за мокрый подол, пробиралась к нему по воде.

Дохви натянуто улыбнулся и отогнал прочь свои мысли. Тигр он или нет — не важно. Он просто хотел поскорее повзрослеть, чтобы стоять рядом с ней, не уступая никому.
Хотел вырасти, чтобы защитить эту глупую, хрупкую и красивую лисицу от всех бед в этом мире.

Стояло лето. Кусты ломились от дикой земляники и шелковицы — любимых ягод Сохвы.

Пока Сохва собирала в саду вишню, Мёджин и Хоён обступили Дохви, прищурившись.

— Ты ведь тигр, правда?

Мёджин, опершись подбородком на ладонь, пристально смотрела прямо на Дохви.

— Я уверена. Дикие котята в пятнышках, а не в полоску, как ты. И они не рычат так яростно.

— Ты тигр. Верно ведь?

Дохви молчал, плотно сжав алые губы и опустив взгляд. Он делал вид, что не слышит.
Но Хоён с грохотом ударил ладонью по столу.

— Эта глупая лиса могла и поверить, но мы-то не такие наивные!

В тот момент Дохви спокойно посмотрел на них.

— И что?

— !..

— Ну допустим, тигр. И что ты мне сделаешь?

Его губы плавно шевельнулись, пока он хищно смотрел на Мёджин.

— Лучше закрой рот. Кошка.

— Ч-что ты сказал?!

— Следи за языком, а не то сверну тебе шею.

Губы Мёджин задрожали. Она обменялась взглядом с Хоёном, затем в панике вскочила.

Это правда. Существо, что забрело на гору Ихван, действительно было тигром. И очень опасным.

— Т-ты… Ты собираешься съесть Сохву после всего, что она для тебя сделала?!

— Зачем мне есть её?

Хоён, было расслабившийся, вдруг замер, когда Дохви медленно облизал губы.

— Я бы лучше съел тебя.

— А-а-а!

Охваченные ужасом, Мёджин и Хоён выскочили из дома. Сохва услышала шум и выглянула с корзинкой вишни в руках.

— Что происходит? Куда это они?

— Сказали, что ужинают дома сегодня.

— Что? С чего вдруг?

Озадаченная Сохва выглянула за дверь, но потом тяжело вздохнула и вернулась в дом.

Дохви молча подал ей чашку омиджа и нежно стёр пот со лба.

К этому времени Дохви стал чуть выше Сохвы. Его тело росло быстро, будто подгоняемое жгучим желанием как можно скорее вернуть себе взрослую форму.

— Они ушли, потому что я не подала им мяса?

— Возможно.

— Но Мёджин и Хоён же знают, в каком я положении…

— Еноты любят мясо.

Плечи Сохвы поникли. Она выглядела жалкой, но Дохви, которому даже такая унылая лисица казалась невыносимо милой, и не думал её утешать.

— О чём вы с ними разговаривали?

— Про охоту.

— Охоту?

— Спросили, выбрал ли я себе добычу.

В этот момент Дохви мог поклясться, что у Сохвы, несмотря на человеческий облик, насторожились лисьи уши.

— Значит, всё-таки кто-то тебе приглянулся, да?

— Не особо.

Дохви покачал головой, а Сохва надулась, как обиженный ребёнок.

— Почему ты мне никогда ничего не рассказываешь? Если бы ты собирался на первую охоту, я бы поддерживала тебя до конца!

Ага, конечно. Ты бы только всё испортила ещё до начала.

Дохви спрятал коварную мысль за игривой улыбкой, выглядя как идеальный послушный питомец.

В этот момент, когда вечер медленно опускался на землю, в ворота постучали.

— Ах ты ж боги!

Вздрогнув, Сохва юркнула под стол, словно черепаха в панцирь, а Дохви поднял голову и посмотрел за ворота. По ту сторону стены возвышались огромные рога.

Этот настырный олень явился снова, такой же навязчивый, как и прежде.

— Госпожа! Госпожа Сохва!

Услышав своё имя, произнесённое мягким голосом, Сохва задрожала.

— П-пожалуйста, уходите! Я не хочу с вами никаких отношений!

Она закричала, почти сорвавшись на визг. Олень в ответ умолял её хотя бы принять подарок, который он оставил у ворот.

Его тяжёлые шаги эхом разносились по дороге, но ни Сохва, ни Дохви не испытали к нему ни капли жалости.

— Он точно ушёл?

Сохва осторожно выглянула наружу, а когда вернулась, в её руках уже была корзина с зелёным виноградом. «Подарок» от оленя.

Она правда взяла это?

Не обращая внимания на то, как у него всё внутри закипало, Сохва села и начала неторопливо срывать виноградины, лениво кладя их в рот.

— Они довольно сладкие. На, попробуй. Выбрасывать жалко.

Дохви полез в корзину и достал шёлковый конверт. Сохва даже не взглянула на него.

Морщась, он резко развернул письмо, на котором аккуратным почерком было выведено:

«Госпожа Сохва... Я никак не могу забыть чувства, что испытываю к вам. Услышал, что вам нравится зелёный виноград, и принёс его, надеясь, что, пробуя его, вы вспомните обо мне.
Искренне ваш,
с чистым сердцем,
Манрок»

— Ха.

Из его горла вырвался недоверчивый смешок.

«С чистым сердцем»?

Приходить к дому молодой девушки днём и ночью, несмотря на явный отказ — с каких это пор такое называют «чистым сердцем»?

Стиснув зубы, Дохви сунул письмо обратно в корзину. Его взгляд стал ледяным.

— Я только что принял решение.

— Хм?

Сохва, откусывая виноградину, с любопытством подняла на него взгляд.

— Моя первая охота. Решил прямо сейчас.

Дохви всё ещё был довольно молодым тигром. Хотя он прекрасно помнил своё пламенное прошлое полубога, что бродил по горе Небесных врат, его тело ещё не было полностью сформировано. Чтобы по-настоящему начать охоту, клыки и когти должны были вырасти длиннее и крепче. Пока же, с неловкими и ещё мягкими лапами, ему оставалось лишь бесцельно бегать по горе.

Он знал это. Но Дохви больше не мог ждать. Он не мог больше терпеть, как Сохва дрожит день и ночь, боясь, что олень снова появится.

Но олень — не лёгкая добыча. С огромными рогами этот самец был крупнее и опытнее Дохви, который ещё не достиг зрелости.

Как и следовало ожидать, первая охота обернулась изнурительной погоней, затяжной игрой на выносливость. Но в конце концов победа осталась за ним.

Хотя Дохви был тигром, олень допустил роковую ошибку, решив, что этот маленький хищник, едва ли в половину его ростом, не представляет угрозы.

— Гах!

Это была безжалостная охота. Недоразвитые клыки Дохви наконец вонзились в артерию оленя, заглушив его последние хриплые вдохи, когда он вцепился ему в горло.

— Когда самка говорит «нет», нужно слушать. Зачем было так назойливо лезть?

Изначально Дохви собирался сожрать оленя с головы до копыт, но передумал и выплюнул кусок мяса.

Наверное, потому что он старый, — скривился он.

Мясо оказалось жёстким и безвкусным. Дохви хотел доесть его из вежливости, но теперь ему было лень.

Нарочно оставив тушу на виду, Дохви тихо вернулся в дом Сохвы, где она мирно спала.

Завтра вся гора будет на ушах.

Он уже представлял испуганные лица, когда звери обнаружат тигра среди них, но его это не волновало.

Дохви, окончательно утративший страх, не заботился о поднявшемся шуме.
Наоборот, он надеялся, что эта медлительная лисица наконец привыкнет к его присутствию. Что она поймёт — рядом с ней тигр.

Тигр, который ради неё готов стать самым нежным и заботливым из всех. Даже если она снова и снова будет твердить, что им не быть вместе...

Кто знает. Может, однажды тигр и лисица действительно смогут стать семьёй.

Возможно, когда-нибудь мир перевернётся, и там, где растёт шелковица, раскинется синее море.

Поэтому Дохви решил ждать.

Потому что мир благоволит тем, кто страстно желает, а чудеса случаются с теми, кто верит.

Как угрюмому тигру, что влюбился в наивную лисицу.