Онлайн чтение книги Бог в запертой комнате 名探偵のいけにえ 人民教会殺人事件
4 Завязка

1

В детстве у меня не было Санты.

И вовсе не по тому, что я был развит не по годам и сразу интуитивно понял, что это обман, или просто не воспылал интересом к заморскому обычаю. Да и родители мои не были ортодоксами. Я посто не подозревал о существовании такого роскошного праздника, как Рождество.

Впервые о существовании этого доброго деда я узнал зимой первого года в школе. Именно тогда мой приятель Ноги, живший в огромном доме на холме, похвастался наручными часами, подаренными таинственным иностранцем.

– Это такой бородатый дедушка, который летает по небу на санях. Он спускается в дом по дымоходу и оставляет подарки. Ты правда о нем не знаешь?

Сначала я подумал, что Ноги маленько того, но поскольку другие одноклассники тоже знали этого иностранца, пришлось нехотя признать, что странным был, скорее всего, я сам.

Сейчас я хорошо понимаю, почему моя мама не рассказывала сыну о Рождестве.

Мой папа занимался сносом зданий, но когда мне было три года, он умер, получив смертельные удары ножом в горло, грудь и живот от своей любовницы. Чтобы добыть пропитание для сына и выплатить папины долги, мама работала по совместительству разнорабочей, официанткой и гадалкой. Думаю, в тот период ей было бы слишком тяжело выслушивать, как ребенок клянчит торты и игрушки.

Я был удивлен, что существует старик, который не дарит подарки только мне одному, но зависти к друзьям я не испытывал. Поскольку у меня был дядя Кунио.

Дядя Кунио был удивительным человеком. Безо всякого предупреждения он появлялся на пороге нашей бедной квартиры в квартале Хатомунэ, вел меня к своему «Мустангу» и со словами «Ну-ка, помоги мне по работе» усаживал рядом с собой на переднее сиденье. И вот мы уже покупаем игрушки в универмаге, смотрим зверей в зоопарке, катаемся на аттракционах в парке, едим вкусную еду в ресторане. Так называемая работа сводилась к тому, что дядя изредка доставал камеру и фотографировал прохожих: мне он работающим человеком не казался.

Я любил дядю Кунио, но по мере взросления стал испытывать сомнения по поводу того, что это за человек. Большинство взрослых зарабатывали деньги, занимаясь всякими нудными и утомительными вещами, и только дядя Кунио, похоже, денег не зарабатывал, а только и делал, что тратил. Мама на вопросы по поводу дядиной работы уклончиво отвечала: «Ну, как тебе сказать… Разная у него работа…» А одноклассники в ответ на мои вопросы рассказывали, что их дяди чаще всего просто дарят им денежку в конверте на Новый год, а вот по паркам развлечений не водят.

– Нельзя ходить со взрослыми дядями, которые дарят игрушки! – пытались увещевать меня все, включая друга Ноги.

Кто же вы, дядя Кунио? Не вынеся терзающих меня сомнений, я задал этот неудобный вопрос, сидя на переднем сиденье «Мустанга» по дороге домой после просмотра фильма в кинотеатре соседнего города. Дело было зимой, я учился тогда в третьем классе начальной школы.

– Ты имеешь в виду мою профессию? – Дядя от удивления приосанился в водительском кресле, но тут же вернулся в удобную позу и самоуверенно улыбнулся: – Я работаю детективом.

Это слово я знал. Ведь когда мамы не было дома, часто читал детективные романы, которые брал в библиотеке. Впрочем, большинство из них были не особо интересными. Поскольку я знал, что детектив обязательно разоблачит преступника. Поэтому в основном я зачитывался детективами о последних делах знаменитых сыщиков, финал которых был не так очевиден: моими любимыми книгами были «Последнее дело Холмса» Артура Конан Дойля, «Последнее дело Друри Лейна» Эллери Куина, «Последнее дело Трента» Эдмунда Бентли.

– Вы, дядя, тоже собираете улики, разыскиваете преступников и разрушаете алиби?

Я невольно потянул его за ремень безопасности, и дядя Кунио, несколько замешкавшись, покачал головой.

– Это делают сыщики из романов. Настоящие детективы заняты другим.

– Так кто же тогда разрушает алиби?

– На самом деле таких дел не так уж и много. А если и случаются, то занимается ими обычно полиция.

– А дядя Кунио что тогда делает?

– Моя работа – тайком выслеживать неверных супругов и собирать доказательства их измены.

Я наклонил голову:

– А что такое супружеская измена?

– Ну-у, как тебе сказать… это плохой поступок.

– Но разве людей, совершивших плохие поступки, ловит не полиция?

– Есть два вида плохих поступков: те, которые делать запрещено, и те, которые нельзя выставлять напоказ. Так вот, полиция ловит тех, кто совершает то, что делать запрещено. А я нахожу тех, кто делает что-то неприличное. И если действия полиции можно сравнить с игрой в салки, то моя работа – это скорее игра в прятки.

Удивительное дело, дядя был водящим в прятках.

– Как ты думаешь, в чем секрет удачи водящего? – спросил он, поглядывая в зеркало заднего вида, и самодовольно усмехнулся.

– …Уметь хорошо искать?

– Нет. Не дать понять, что ты водящий. Объект слежки, опасаясь, что его обнаружат, всегда начеку, но как только он понимает, что водящего рядом нет, то сразу сбрасывает маску. Поэтому я растворяюсь в городе. В кабаре я изображаю богатого холостяка, в модном ресторане – наивного мужчину, впервые пригласившего любимую на свидание. В зоопарке или парке развлечений я – добрый дядюшка, ведущий за руку племянника.

– То есть это все игра?

– Вовсе нет. Каждый раз я настоящий, просто выбираю подходящий к случаю образ. Я искренне радуюсь выходным, которые мы проводим вместе с тобой. Как раз это и усыпляет бдительность объекта, он теряет осторожность, и вот я получаю вознаграждение. Так устроена моя работа.

Я пришел в восторг. Роскошествуешь в свое удовольствие, да еще деньги за это получаешь. Какая прекрасная работа! И я решил: когда вырасту, стану детективом.

В тот же день, спустя два час после того, как мы попрощались на въезде в квартал Хатомунэ, дядя умер. Он попался на глаза якудза, когда делал фото на входе в «отель для влюбленных», и они напали на него на задворках гостиницы. Дяде разбили лицо и вдавили линзу фотоаппарата туда, где раньше были его глаза и нос. Это стало «последним делом дяди Кунио».

– Говорят, сердечный приступ. А может, он был наказан за свою любовь к роскоши. – Мама, наверное, хотела пощадить мои чувства. Поэтому и солгала. Возможно, узнай я правду тогда, моя увлеченность этой работой растворилась бы без следа, но узнал я ее, только сам став детективом.

Окончив местную среднюю школу старшей ступени, я приехал в Токио и начал подрабатывать в детективном агентстве в Западном Синдзюку.

Работа оказалась еще более скучной, чем я ожидал. Слежкой и сбором информации занимались исключительно старшие коллеги, на мою долю оставалось составление отчетов и подделка доверенностей. Если так и дальше пойдет, то мне никогда не удастся стать похожим на дядю Кунио, думал я. Мне потребовалось три года, чтобы приобрести минимальные профессиональные навыки и скопить стартовый капитал, и вот в ноябре 48 года эпохи Сёва[12]1973 г. я открыл собственное детективное агентство в пятнадцати минутах ходьбы от станции «Накано».

Совершенно неожиданно агентство стало процветать.

Клиенты высоко оценили мой предыдущий опыт работы в известном агентстве и ту тщательность, с которой я самолично проводил расследования; и вот ко мне стали приходить обманутые мужья и жены.

– Детектив, к которому я обращался ранее, так ничего и не смог выяснить. Как же вам это удалось сделать? – спрашивали многие клиенты. А я просто следовал словам дяди Кунио: раствориться в городе и усыпить бдительность объекта. Я постоянно совершенствовал эту технику.

* * *

В один весенний день 50 года эпохи Сёва[13]1975 г. – прошло полтора года после открытия агентства – я закончил работу, достал банку пива из холодильника, как вдруг зазвонил телефон.

На часах начало десятого вечера. Рабочий день закончился. Я закурил сигарету и стал ждать окончания вызова, но успел выкурить целых две, а телефон все не унимался. Я сдался и взял трубку.

– У меня к вам просьба…

Звонила женщина. Голос звучал по-детски наивно, но в нем чувствовалось достоинство.

– Если вы по поводу консультации, то жду вас завтра в первой половине дня…

– Вы не могли бы взять меня на работу?

Наверное, розыгрыш. Не припомню, чтобы размещал объявление о найме. Детские шалости.

– Больше сюда не звоните!

– Подождите, пожалуйста! – Голос женщины звучал на редкость искренне. – Мне не нужна официальная работа. Можете мне ничего не платить. Просто хочу, чтобы вы меня наняли.

Чего она, в конце концов, добивается?

– По правде говоря, я уже тут, звоню вам из кафе «Белое яблоко», что на первом этаже. Выслушайте меня, пожалуйста. Я вас жду! – Не успел я опомниться, как она положила трубку.

Не то мошенница, не то назойливая продавщица, а может, даже вымогательница. Есть же такие странные личности. Держа сигарету в зубах, Оотоя поднес было к ней зажигалку, но тут рука его застыла в воздухе: «А как бы поступил в этой ситуации дядя Кунио?»

Допустим, что он таскал меня с собой на дело в качестве прикрытия, но обращался со мной как с равным и всегда прислушивался к моим незрелым высказываниям. И никогда не отказывал мне в совете, когда я обращался к нему по всяким пустякам.

Я положил сигарету обратно в пачку и вышел из агентства. Спустился по лестнице и направился в кафе.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это решение было большой ошибкой.

Я открыл тяжелую, отделанную под старину дверь; в полутьме разлился чистый звон колокольчика.

В кафе была только одна посетительница:

– Я вас ждала.

Так в мою жизнь вошла Ририко Аримори.

2

Под лестницей лужей растеклась водянистая рвота.

Из подъезда пансиона «Джули Хонго», согнувшись и прикрывая рот руками, вышел бритый наголо мужчина в очках, по виду напоминающий тех парней, что еще несколько лет назад забрасывали бутылками с коктейлем Молотова отряды мобильной полиции в районе Токийского университета[14]По всей видимости, имеются в виду студенческие протесты 1968–1969 гг. – Прим. ред.. Чудом избежав столкновения, я укрылся в тени забора.

Дождавшись, когда шаги стихнут вдали, я быстро поднялся по лестнице. Убедился, что комната № 201 заперта на ключ, и вставил в замочную скважину два куска проволоки. Правым я поддел собачку замка, левым – провернул цилиндр. Раздался лязгающий звук. Быстро повернув ручку двери, я вошел в комнату.

Так, ничего похожего на разлагающийся, покрытый мухами и червями труп студентки здесь нет. Небольшая, в шесть татами[15]Ок. 10 кв. м., комната была пуста. Я прислонился к двери и с облегчением выдохнул.

Перед отъездом в Америку Ририко говорила, что вернется в Японию 6 ноября, а 7-го выйдет на работу. Сегодня уже 10 ноября, но в агентстве она так и не появилась.

Хотя Ририко и обладает прекрасным даром раскрывать преступления, но все же она обычная студентка, работающая неполный рабочий день. Особо волноваться по поводу того, что помощница не вышла на работу, не стоило, но девушка вполне могла оказаться замешанной в некий инцидент, связанный с нашими расследованиями. Поэтому я и решил проникнуть в пансион и выяснить ситуацию.

Почтовый ящик под дверью забит листовками студенческих организаций и счетами за коммунальные услуги. На первый взгляд, недели за две. Не было на месте и ее обычных кроссовок. Похоже, что она как уехала, так и не возвращалась.

Я снял ботинки и зашел внутрь. Небольшая комната хорошо прибрана. Нет ни следов обыска, ни признаков спешных сборов перед вынужденным бегством.

Книжная полка битком забита толстыми книгами по специальности. На корешках сплошь нехарактерные для библиотеки детектива слова: «Бог», «Будда», «душа», «религия».

Один из томов заметно отличался от других изданий. Я снял его с полки: на обложке нарисован силуэт человека с сияющим, подобно солнцу, мозгом. Называлась книга «Ложь экстрасенсов».

Автор книги – американский психиатр Джоди Рэнди, известная своей критикой лженауки. Я как-то видел ее выступление в качестве гостя японской телевизионной программы, где она разоблачала трюки самопровозглашенного экстрасенса как бы с позиции детектива.

Возвращая том на полку, я заметил на самом верху нечто завернутое в бумагу, напоминающую страницу англоязычной газеты. Может быть, это подарок любимому человеку? Я хотел было заглянуть внутрь, но отказался от этой идеи, посколько развернуть-то развернешь, а вот завернуть, как прежде, уже не получится. Да и вряд ли там бомба, не о чем беспокоиться.

Я вышел в прихожую и сунул ноги в ботинки. Напрасно я опасался, что Ририко оказалась втянута в какой-то инцидент. Наверное, она просто продлила свою поездку и сейчас наслаждается Нью-Йорком. Переусердствовал я со своим походом в пансион.

В несколько расстроенных чувствах я открыл дверь и увидел перед собой молодого мужчину.

– Добрый вечер, – сказал он и неожиданно поклонился. Это был тот самый, похожий на умелого метателя бутылок с зажигательной смесью, мужчина, который несколько минут назад вышел из подъезда пансиона «Джули Хонго».

– Что ты здесь делаешь?

– Просто зашел на минутку… – С этими словами он попытался спуститься с лестницы.

Непохоже, что он местный. Я быстро схватил его за жилистую руку.

– Ты ведь только что проходил мимо. Следишь?

В ответ на мои подозрения мужчина покраснел и сказал:

– Вовсе нет. Это ведь комната Аримори-сан? Я ее коллега по лаборатории, – выдал он себя с головой.

– Приличные друзья вокруг дома украдкой не слоняются.

– Я просто заглянул узнать, как дела. А вот вы, братец[16]Принятый русский перевод японского уважительного обращения, используемого мужчинами по отношению к другим мужчинам, с которыми их разница в возрасте не слишком велика. – Прим. ред., что вы делали в комнате Аримори-сан?

– Это тебя не касается.

– Вы, случайно, не из компании «Момодзу»? – спросил он с энтузиазмом, но затем в замешательстве отвернулся.

Дело о мошенничестве, связанное с компанией «Момодзу», позиционирующей себя как инвестиционная, широко обсуждалось года три назад. Компания объявила о сборе средств для инвестирования в строительство завода по производству консервов из печени трески в советском городе Лучегорске и, пообещав крупные дивиденды, собрала более 20 миллиардов иен, однако токийская газета «Нитинити» опубликовала сенсационный репортаж о том, что никто никакой завод в этом городе не строит. Гендиректор компании Кадзуо Момодзу был арестован и осужден на два года тюремного заключения.

Деятельность компании «Момодзу» оказала немалое влияние на судьбу Ририко. Не будет преувеличением сказать, что дело о расследовании махинаций этой компании нас с ней и свело. Но почему о ее прошлом знает коллега по лаборатории?

– С чего ты взял, что я человек из компании «Момодзу»?

Мужчина внезапно замолчал. Похоже, понял, что наговорил лишнего. Я решил проявить настойчивость.

– А ты, случайно, не извращенец, что домогается Ририко?

– Это неправда! – Мужчина, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, достал из кармана портмоне и предъявил студенческий билет на имя Фукутаро Уно, студента филологического факультета Токийского университета.

– Ну и что; подумаешь, Токийский университет! Даже поступив в Токийский университет, дурак останется дураком, а извращенец – извращенцем! Вот я на твой факультет и напишу: мол, студент Уно пытался тайно пробраться в комнату девушки!

Уно быстро спрятал студенческий билет, нервно провел ладонью по лицу и плечам и сказал:

– Это было в последнюю пятницу октября, значит, двадцать седьмого числа. Я, помнится, в этот день еще в кино ходил. Люблю смотреть шпионские фильмы, вот и пошел в кинотеатр «Судзаку», что на станции «Юракутё», где два сеанса подряд смотрел «На секретной службе Ее Величества» и «Живи и дай умереть»[17]Шпионские триллеры о британском суперагенте Джеймсе Бонде, 1969 и 1973 гг. выпуска соответственно.. Кинотеатр «Судзаку» был мне знаком: несколько лет назад я ходил туда смотреть фильм ужасов, в котором члены одного кривозубого семейства без разбору убивали молодых людей. Так вот, когда я выходил из кинотеатра, я заметил Ририко, входящую в ресторан «Лемминг»… Ририко была вместе с симпатичным мужчиной. Тогда я не понял, кто это, но позже вспомнил, что это президент компании «Момодзу»: он раньше часто выступал по телевизору.

Я не поверил своим ушам.

Кто бы мог подумать, что Ририко пойдет в ресторан с Кадзуо Момодзу!

Я точно помню, что раньше компания «Момодзу» массово размещала рекламу в журналах и на ТВ, чтобы продвигать свои инвестиционные продукты. Тогда лицо их президента часто мелькало в СМИ, и Уно вполне мог знать Кадзуо Момодзу в лицо.

– Мне стало интересно, почему Аримори-сан встречается с этим типом. Она ведь девушка чересчур умная, да еще и с причудами. Вот я и забеспокоился: не стала ли она невольной соучастницей какой-нибудь аферы.

Да еще и шпионских фильмов накануне насмотрелся; не иначе, это тоже поспособствовало.

– Может, стоило с ней поговорить?

– Я и собирался, но Аримори-сан с прошлой недели перестала посещать занятия. Может, она попала в передрягу из-за связей с компанией «Момодзу»? Я даже собирался сообщить в полицию, но побоялся, что ее могут арестовать.

Осознав все это, он и решил посетить пансионат, где жила Ририко.

Парень, конечно, слишком категоричен в своих суждениях, но все-таки опасения по поводу компании «Момодзу» выглядят вполне обоснованными.

Ририко была одной из тех несчастных, чья жизнь была разрушена компанией «Момодзу». Трудно представить, что она беззаботно отправилась на ланч со столь ненавистным ей Кадзуо Момодзу. Неужели она попалась на его удочку?

– Если вы с Ририко прикреплены к одной лаборатории, значит, и программа обучения у вас общая?

– Да. Это верно.

– В Калифорнийском университете недавно проходила ежегодная конференция Американского религиоведческого общества – ты сам туда не собирался поехать?

Уно захлопал глазами так, что у него с носа чуть очки не слетели.

– Это невозможно. Где уж нам, птенцам-бакалаврам, ездить по международным научным конференциям. Сначала надо сдать экзамены в магистратуру, а пока об этом и речи быть не может.

Я так и предполагал, но от подобного категорического утверждения мне стало немного не по себе. Получается, что Ририко солгала.

– Так и быть, не буду я писать на факультет; отправляйся-ка побыстрее домой.

Похоже, Уно хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого окинул меня с головы до ног оценивающим взглядом и заторопился вниз по лестнице.

С Ририко что-то происходит. Она встретилась с Кадзуо Момодзу и по какой-то причине стала заметать следы. Все-таки мои опасения были не напрасны.

Если руководствоваться здравым смыслом, то лучше воздержаться от дальнейшего расследования. Не стоит докапываться до сути ее секретов только потому, что она на меня работает. Допустим, она попала в передрягу, но кто сказал, что я должен ей помогать?

Умом я это прекрасно понимал, но останавливаться на достигнутом мне совершенно не хотелось.

И я знаю почему. Мне было досадно, что Ририко заставила меня краснеть в ходе расследования дела Марухати. Вот так взять и пропасть, теперь мне покоя не будет.

Выйдя на улицу Хонго, я зашел в телефонную будку. Повертел диск, набирая номер знакомого репортера. Гудки вызова немедленно прервались.

– Это я. Нужен твой совет.

Перспектива просить помощи именно у этого человека меня совсем не радовала, но иных вариантов не было.

– Вот это неожиданность!

У меня перед глазами всплыла ехидная улыбка моего давнего, еще по начальной школе, знакомца.

* * *

– Пожалуйста, возьмите меня на работу. – Ририко склонила голову в глубоком поклоне.

На дворе весна 1975 года. Оотоя пока самый обыкновенный детектив, а Ририко – первокурсница, недавно приехавшая в Токио.

– Я хочу уничтожить синтоистскую секту Маруути, – сказала как отрезала Ририко.

А я-то приготовился: думал, речь пойдет о мошенничестве, навязывании товаров или вымогательстве.

Со слов Ририко я узнал, что «Маруути синто» – это новая религиозная организация в духе старого традиционного синтоизма, которая за последние несколько лет открыла свои отделения по всей стране. Штаб-квартира организации находится в Камодакэ, округ Минами Аидзу в префектуре Фукусима, и практикуют они учение своего основателя Рюэна Маруути.

– Он что, убил твоих родителей?

– Это был бы не самый худший вариант, – перебирая четки на запястье, Ририко начала свою историю.

Родилась она в городе Аидзу Вакамацу в префектуре Фукусима. Отец был выходцем из старинного самурайского рода, предки его в эпоху Муромати[18]1336–1573 гг. занимали важную военно-административную должность – Осю Тандай[19]Осю Тандай – наместник, губернатор.. Росла она в достатке в роскошном имении площадью почти в полтора гектара. Но когда ей исполнилось 11 лет, ее мирное доселе существование полностью переменилось. Выяснилось, что мать, не спросив разрешения семьи, заложила землю, да еще вдобавок взяла крупный кредит.

И вся огромная сумма в десятки миллионов иен, взятая в долг в местной кредитной организации, была вложена в завод по производству консервов из печени трески, якобы строящийся компанией «Момодзу».

Узнав об этом, дед – глава семьи – приказал отцу Ририко выгнать жену вместе с дочерью из дому. Отец в то время крутил роман со своей секретаршей, поэтому с энтузиазмом выполнил приказ деда.

Сама мать этого так до конца жизни и не признала, но было очевидно, что она стала жертвой финансового мошенничества. Она попыталась растить дочь, зарабатывая на жизнь проституцией, но окончательно увязла в долгах и через год умерла. Официальной причиной смерти был приступ стенокардии, но за несколько дней до этого она выбросила в туалет прописанные врачом таблетки нитроглицерина, так что смерть ее была больше похожа на самоубийство.

На следующий день в их дом пришел кредитор и снял с покойной наручные часы и кольца. Дочери достались только грошовые четки. Оставшуюся сиротой Ририко взяли на воспитание родственники матери. Они были рассержены на компанию «Момодзу», но признали, что ребенок тут был ни при чем.