— Всем привет! Добро пожаловать в «Бьюти-класс Чхэ Чхэ»!
Чхэ Хи послала в камеру сердечко пальцами и, удерживая самый выигрышный ракурс, часто заморгала.
— Сегодня мы сделаем макияж новой палеткой теней от «Эттор». Сразу скажу: никакой рекламы и спонсорства, куплено на свои кровные! Так что отзыв будет абсолютно честным.
Само собой, начинающему ютуберу с семьюстами двадцатью четырьмя подписчиками контракты с известными брендами пока не светили.
Чхэ Хи придвинула к объективу камеры палетку, купленную пару дней назад. Подставила за упаковку раскрытую ладонь — и камера чётко сфокусировалась на упаковке.
— Божечки, вы только посмотрите на этот цвет! Сияет, правда? Особенно вот этот лавандовый оттенок — «Загадочно-задорное веко». Я же холодная зима по цветотипу. По-моему, ляжет просто идеально!
Прямой эфир смотрело всего семь человек. Но Чхэ Хи с упоением щебетала, словно её смотрела как минимум тысяча зрителей, и принялась наносить макияж.
За полгода ведения бьюти-канала результат был скромным, но Чхэ Хи это ничуть не смущало.
Рано или поздно я обязательно выстрелю. Не всё сразу.
Количество зрителей, конечно, не впечатляло, зато в чате царило оживление.
<Тональник же весь скатывается?..>
<Онни, этот цвет тебе вообще не идет, проверь цветотип заново, на холодную зиму не похоже Т_Т>
<Ха-ха-ха, тушь комками слиплась, угар просто! Это что, техника «паучьи лапки»? Аха-ха-ха!>
<«Эттор» на неё в суд не подаст?..>
Для Чхэ Хи общение с аудиторией стояло на первом месте. Усердно накладывая макияж, будто раскрашивая чистый альбомный лист, она успевала проверять каждый всплывающий комментарий.
— Я специально наношу слоями! Это сейчас ультрамодная техника, вы просто не в курсе, наверное.
Глаза Чхэ Хи забегали между зеркалом, экраном и чатом — голова шла кругом.
<Вот это битва характеров, чисто легенда>
<Нет такой техники, ха-ха-ха!>
<?? Первый раз слышу>
В мгновение ока число зрителей упало до четырех. Чхэ Хи пару секунд растерянно смотрела в экран, а затем снова стряхнула с кисточки излишки теней.
Ну, четыре человека — тоже зрители.
Поначалу к ней заглядывали от силы один-два человека. Да и те обычно вскоре уходили, снова оставляя счётчик на нуле. По сравнению с теми временами аудитория выросла аж в четыре раза! Разве это не ощутимый рост, пусть и скромный?
— А на нижнем веке прорисуем эгё-саль. Аккуратненько кисточкой, вот так…
В этот момент дверь со скрипом отворилась, и в комнату просунулась чья-то голова. Заметив её на экране, испуганная Чхэ Хи резко обернулась и крикнула:
— А-а, мам, уйди!
— Вечно эта девка запрется в четырех стенах и устраивает клоунаду! Ох, наказание ты мое, что мне с тобой делать… А с рожей-то что сотворила?
Мать даже с места не сдвинулась. Напротив, оглядела лицо Чхэ Хи и лишь осуждающе цокнула языком.
<Дочерний бунт, чисто легенда>
<Матушка, я с вами полностью согласен>
<Чхэ Чхэ, пока не поздно, поступай в универ Т_Т>
Чхэ Хи прижала указательный палец к губам, умоляя мать помолчать, но все было без толку.
— Мам, я же говорю, у меня стрим идет!
— Да плевать мне на твой стрим, живо иди есть! Опоздаешь — останешься голодной!
Дверь с грохотом захлопнулась. Чхэ Хи повернулась на стуле обратно к камере и неловко улыбнулась.
— У моей мамы довольно громкий голос, да? Хе-хе… Что ж, на сегодня прямой эфир окончен! Я все смонтирую и скоро выложу видео, так что ждите!
<Стрим принудительно вырубили, это реально не рофл? Аха-ха-ха!>
<Что вообще происходит, я такого стрима ещё в жизни не видел!>
<Слушайся маму, Чхэ Чхэ~~~>
Чхэ Хи вырубила камеру и принялась торопливо убирать аппаратуру. Сложила штатив, погасила освещение и кое-как запихнула новенькую палетку в ящик туалетного столика. После чего распахнула дверь и стремительно сбежала вниз по лестнице.
— Мам, я есть хочу!
***
Обеденный стол был настолько старым и маленьким, что, когда за него усаживались вчетвером, все толкались локтями. Чхэ Хи от одного взгляда на него вздыхала, однако никому больше это не мешало.
В пансионе её матери Маль Сун так обстояло буквально всё. Повсюду ещё оставались следы отца, умершего шесть лет назад, и Маль Сун не умела ничего выбрасывать — от затёртых мелочей до этого двухэтажного частного дома.
— Ку Чхэ Хи! Разложи приборы на столе.
Мать со стуком опустила на стол глиняный горшок. При виде булькающего твенджан-ччигэ у Чхэ Хи мгновенно потекли слюнки. Застыв на полпути к стулу, она недовольно пробурчала себе под нос:
— Вечно ты только меня гоняешь.
— Ты же у нас младшенькая.
— Юн Со тоже двадцать!
— Юн Со — студентка! Ты понятия не имеешь, как тяжело учиться! Откуда тебе знать, если ты за всю жизнь за учёбу толком не бралась.
Не дожидаясь продолжения нотаций, Чхэ Хи обиженно надула губы и принялась раскладывать приборы, как велели.
Вечно эта учеба, вечно этот университет. Да среди молодежи профессией мечты номер один уже сто лет как стали инфлюенсеры, а мама все застряла в прошлом.
Юн Со, сидевшая с краю стола и слышавшая весь их разговор, явно не знала, куда себя деть, и то и дело порывалась привстать. Чхэ Хи едва заметно качнула ей головой.
— Сиди-сиди, не дергайся.
Спорить с матерью было себе дороже — только силы тратить, поэтому Чхэ Хи обычно уступала. К тому же негоже заставлять постояльцев, которые платят за пансион, давиться куском под аккомпанемент семейных разборок.
Слова о том, что учеба — единственный путь к хорошей жизни, а без образования непременно хлебнешь горя, всегда казались Чхэ Хи странными. Неужели в этом мире можно преуспеть только благодаря зубрежке?
То, что ей вообще удалось переубедить упрямую мать и вместо поступления в университет заняться блогингом, само по себе граничило с чудом.
— Тетя, я пришла.
Как раз в этот момент на кухню с осунувшимся лицом ввалилась Хе Рим. Бросив сумку прямо на пол, она плюхнулась за стол и на скорую руку заколола волосы крабиком.
— Ку Чхэ Хи, положи Хе Рим приборы.
— Онни, ну чего так поздно? Либо приходила бы пораньше, либо уже вообще не являлась…
Чхэ Хи, только-только собравшаяся присесть, со вздохом поплелась за подставкой с приборами.
В пансионе Маль Сун после положенного времени ужина еду не подавали: опоздавшим приходилось либо доедать оставшиеся закуски, либо готовить самим.
— Ох, глянуть на тебя страшно, краше в гроб кладут. Ты с диссертацией своей всё никак не закончишь?
Мать поставила перед Хе Рим миску с горкой риса и участливо спросила.
— Научрук сказал спустить в унитаз все, над чем я горбатилась все лето, и менять тему. Тетя, можно я просто прирежу этого ублюдка?
— Хе Рим, ты и в прошлый раз грозилась расставить все точки над «i», а в итоге профессор тебе мозги запудрил, и ты вернулась ни с чем. Поешь сначала, потом спокойно подумаешь.
Темные круги под глазами Хе Рим, аспирантки математического факультета, залегли чуть ли не до самого подбородка. Чхэ Хи положила перед ней приборы и молча пододвинула тарелку с закуской поближе.
Вот именно. Даже если отлично учишься, жизнь всё равно не сахар.
В десяти минутах ходьбы от пансиона находился Хангукский университет, куда, как считалось, стекались лучшие умы страны.
Мать мечтала, чтобы Чхэ Хи поступила в Хангук, но сколько репетиторов к ней ни приставляли, оценки не сдвинулись ни на йоту. Учеба изначально не была её призванием — и все вокруг поняли это давным-давно.
Когда все четверо уже почти дочиста умяли по миске риса с твенджан-ччигэ, мать заговорщически нарушила молчание:
— На следующей неделе к нам заселяется новый жилец. В свободную комнату на втором этаже.
Чхэ Хи, занесшая полную ложку похлебки, тут же нахмурилась:
— На второй?
На втором этаже было всего две комнаты: спальня Чхэ Хи и та самая пустующая. Заселение туда кого-то означало, что теперь весь этаж придётся делить с чужаком.
Она как раз собиралась уговорить мать отдать ей вторую комнату под студию для съемок, оставив первую под спальню, но теперь эти планы летели ко всем чертям.
Так дело не пойдёт… А что, если поселить жильца ко мне в спальню, а вторую комнату сделать моей студией?
Но мать вряд ли бы согласилась на такое по доброй воле. Чхэ Хи уже хотела было зайти с козырей — мол, если сделать скидку на пансион за совместное проживание, бедному студенту будет намного легче сводить концы с концами, — как вдруг…
— А кто это? Из нашего университета?
Юн Со невзначай поинтересовалась.
— Сын моей подруги, учится в юридической магистратуре Хангука. Раньше ездил из родительского дома, но, видать, надоело тратить кучу времени на дорогу. Сказал, что подыскивает себе съемное жилье, вот я и позвала его к нам.
— …Погоди-ка.
Чхэ Хи медленно опустила ложку. Ей показалось, или только что прозвучало слово, которого она никак не ожидала услышать?
— Сын подруги? То есть парень?!
— Ну а кто ещё?
— Я против!
В таком случае её только что придуманный гениальный план летел коту под хвост. И ради чего она только напрягала извилины?..
— Это ещё почему ты против? Ты что, Сын Уна не помнишь, сына тети Ок Хи? В детстве проходу ему не давала, все твердила, какой он красавчик!
— Не знаю и знать не хочу, ничего я не помню! Ну и что с того, что в детстве был симпатичным? Пацаны с возрастом всегда дурнеют. Наступает переходный возраст — и всё, прощай красота. Да и дело вообще не в этом!
Про тетю Ок Хи мать, кажется, частенько заводила разговоры, но вот никакого Сын Уна Чхэ Хи совершенно не помнила. Сейчас он был для неё просто злодеем, разрушившим все планы.
— Почему именно второй этаж? Я не хочу делить ванную с парнем! И вообще, разве это не опасно? Наверху будем жить только я и он!
— Да потому что свободная комната только там! И это не кто попало, а Сын Ун. Вот увидишь его — сама передумаешь.
— Сын Ун, Сын Ун! Да кто вообще такой этот Сын Ун?! Я его знать не знаю! Это сын твоей подруги, а не моей! Ты ему слепо доверяешь только потому, что он учится на юрфаке Хангука! Чертов культ дипломов!
— …Спасибо за еду.
Юн Со взяла пустую миску и тихонько поднялась из-за стола. Хе Рим встала следом, щедро зачерпнула из рисоварки ещё одну порцию риса. Пока Юн Со скрывалась в своей комнате, Хе Рим, совершенно не обращая внимания на то, как Чхэ Хи с матерью переходят на повышенные тона, спокойно продолжила есть.
— Тогда поступим так: мы с тобой поменяемся комнатами. Ты займешь большую спальню на первом этаже, а я переберусь в твою. Договорились?
Да ничего не договорились! Так вообще не пойдёт!
Все её планы трещали по швам и отдалялись с каждой секундой. Чхэ Хи лишь беспомощно открывала и закрывала рот, шевеля губами. Ни одного толкового возражения в голову не шло. Казалось, чем больше она пререкается, тем хуже делает сама себе.
— …Э-это…
— Всё, разговор окончен. Сын Ун въезжает на следующей неделе, так что убери все свои вещи, которые ты сгрузила в свободную комнату. Ясно тебе?
Когда Маль Сун взялась за опустевший горшок и собралась встать, Хе Рим, которая ещё вовсю жевала, истошно взмолилась:
— Тетя, я ещё не доела!
Чхэ Хи ошарашенно уставилась в свою пустую миску. В груди клокотала обида. Её будто в одночасье выставили из собственной комнаты! И все из-за этого сыночка маминой подруги.
Пусть только заявится этот Сын Ун или как его там. Я устрою ему такой приём, что мало не покажется!
***
При виде коробок, громоздящихся посреди комнаты, лицо Чхэ Хи невольно перекосило.
— А-а-ай… Да за что мне всё это?
Она ума не прикладывала, за что браться в первую очередь. Сезонная одежда, косметика, аппаратура для съемок, куча всякого хлама… Было такое чувство, будто её в одночасье вышвырнули из собственного уютного гнездышка.
Чхэ Хи принялась без разбора сваливать в коробки все, что попадалось под руку. Утащить все разом было нереально, так что придётся переносить по одной.
— Сын Он там или Суннюн, пусть только покажется на глаза! Я спуску ему не дам.
Едва она спустила на первый этаж одну доверху набитую коробку и поднялась обратно, на лбу уже выступили бисеринки пота. Изнуряющая духота позднего лета все ещё не отступала.
После ещё нескольких забегов между маминой спальней внизу и собственной комнатой наверху футболка на спине промокла насквозь и противно прилипла к телу, а по лицу градом покатился пот.
Чхэ Хи без сил плюхнулась на пол и подставила разгоряченное лицо под струю вентилятора.
— И за какие грехи я должна так надрываться?
Голос, дробясь о бешено вращающиеся лопасти вентилятора, забавно завибрировал. В нем клокотали неподдельная злость и обида на парня, чьего лица она даже в глаза не видела.
Ты что, Сын Уна не помнишь, сына тети Ок Хи? В детстве проходу ему не давала, все твердила, какой он красавчик!
Мамины слова никак не выходили из головы.
Она и вправду не помнила об этом парне ровным счетом ничего. Это сколько же лет ей тогда было? Да и какой толк от того, что он был симпатичным в детстве? Студент юрфака Хангука? Да на его физиономию можно даже не смотреть — и так все ясно.
Впрочем, внешность тут вообще ни при чем. Из-за этого типа её мечта о собственной студии накрылась медным тазом.
Чхэ Хи сдавленно ухнула и заставила себя подняться. Обхватив обеими руками коробку со съемочной аппаратурой, она осторожно, ступенька за ступенькой, стала спускаться по лестнице. Коробка полностью загораживала обзор, приходилось ступать предельно аккуратно, чтобы не кувыркнуться вниз, и от напряжения пот струился вдвое сильнее.
Раз ступенька, два ступенька, три…
— Ой-ой!..
Вдруг тяжесть в руках словно испарилась. Перед глазами моментально прояснилось, и опешившая Чхэ Хи изумленно заморгала.
Коробка, которую она только что с трудом держала, перекочевала в руки поднимавшегося по лестнице незнакомца.
— …В-вы кто?
Коробка чуть сдвинулась в сторону, открывая лицо незнакомца.
— …!
Чхэ Хи судорожно перевела дыхание. Она впервые в жизни чувствовала, как от одного лишь взгляда на незнакомца сердце готово выпрыгнуть из груди.
Холодный разрез глаз без двойного века, прямой точеный нос и чётко очерченная линия челюсти. Каждая черта его лица была высечена с безупречной точностью. Такую внешность на улице просто так не встретишь.
Парень, без видимых усилий державший тяжелую коробку, поймал взгляд Чхэ Хи. А затем его глаза за тонкой оправой очков чуть изогнулись в мягкой улыбке.
— Привет.
Чхэ Хи судорожно сглотнула. Его голос оказался таким же преступно идеальным, как и внешность. Всего одно короткое слово, но низкий бархатистый баритон гулким эхом отозвался где-то в самой глубине груди.
— Ку Чхэ Хи. Верно?
Услышать собственное имя из уст такого красавца было настолько ошеломляюще, что у неё перехватило дух. Губы мелко задрожали, мешая выдавить хоть слово.
— Д-да… Верно. А вы…
— Совсем взрослая стала. Помнишь меня?
Парень широко улыбнулся. Чхэ Хи почувствовала, как уголки её губ невольно ползут вверх вслед за его улыбкой.
Она понятия не имела, кто он такой. Но всем существом ощутила непреодолимое желание быть связанной с этим мужчиной ещё с прошлых жизней.
— Как поживаешь? А ты совсем не изменилась с детства.
— А, д-да… Мне и правда с самого детства все говорили, что я хорошенькая.
Выпалив ответ от растерянности, она почувствовала себя донельзя неловко. Как обращаться к человеку, которого видишь практически впервые, и как продолжить разговор, Чхэ Хи совершенно не представляла.
— Да брось ты выкать. Давай на «ты», от этой вежливости только неловко.
Парень усмехнулся.
Чхэ Хи, как подающий надежды бьюти-блогер, гордилась своим исключительным чувством прекрасного. И в этот миг её глаза, привыкшие подмечать всё красивое, словно распахнулись от изумления.
Не верилось, что на свете бывают настолько красивые парни. За все двадцать лет её сердце ни разу так не замирало, но сейчас она на себе почувствовала, каково это, когда оно отчаянно колотится в груди.
Пока Чхэ Хи стояла, разинув рот и не в силах вымолвить ни слова, парень слегка приподнял коробку и спросил:
— Куда это отнести? Вниз?
— А, н-нет…
Изначально коробка предназначалась для маминой комнаты на первом этаже, но планы только что резко изменились. Чхэ Хи замотала головой и указала пальцем наверх — прямо на свою комнату.
— Наверх…
На лице парня промелькнуло недоумение: мол, ты же только что шла вниз? Но он тут же кивнул и стал подниматься по лестнице.
Чхэ Хи прижалась к перилам, уступая ему дорогу. Когда парень прошёл мимо — так близко, что едва не задел её одеждой, — Чхэ Хи невольно окинула его оценивающим взглядом.
В фас он был великолепен, но и в профиль ничуть не уступал. Чхэ Хи вновь восхитилась лицом, словно филигранно высеченным самим Создателем. А стоило взгляду упасть на рельефные вены на его предплечьях, как в горле у неё мгновенно пересохло.
К тому же до неё донёсся тонкий, чистый и совершенно ненавязчивый аромат. От этого приятного запаха — то ли мыла, то ли кондиционера для белья — сладко кружилась голова.
Едва парень поднялся наверх, Чхэ Хи со всех ног бросилась в туалет на первом этаже и заперла за собой дверь.
Взглянув в зеркало, она увидела, что лицо у неё пунцовое. То ли от духоты, то ли от смущения жар охватил щёки, шею и даже кончики ушей.
Руки мелко дрожали. Чхэ Хи достала телефон, чтобы набрать маме, но пальцы то и дело соскальзывали с экрана.
Кое-как нажав кнопку вызова, она попыталась перевести дух. Сын Вон? Сын Хён? Сын Хун? Как же его звали?.. Как она посмела забыть имя такого человека! Ей хотелось вытатуировать его имя по всему телу, лишь бы больше никогда не забывать.
[Да, Чхэ Хи. Что такое?]
Из динамика донёсся мамин голос. Она, видимо, покупала продукты к ужину: на заднем плане смутно слышались объявления из супермаркета о том, что пучок шпината стоит тысячу вон.
— М-мама… Мама, мама, мама!
[Ты чего это? Почему так запыхалась? Вещи все перенесла?]
Мамочка, спасибо тебе. Тётя Ок Хи, спасибо вам огромное. Я никогда в жизни не забуду вашей доброты и… Сын Вон? Сын Хён? Сын Хун? В общем, я проживу с этим человеком душа в душу до глубокой старости! Мы будем жить долго и счастливо!
Сдержав рвавшийся наружу поток слов, она заговорила:
— Я не буду меняться комнатами.
— …
Повисла короткая пауза.
[Ты разве уже не перенесла часть своих вещей?]
— Перенесу обратно. Прямо сейчас.
[Да ты издеваешься. Ты в своём уме вообще?]
Чхэ Хи снова уставилась на своё отражение в зеркале: пунцовые щёки, разинутый рот и расфокусированный, затуманенный взгляд.
Да нет, похоже, я сейчас явно не в своём уме…
***
Его звали Сын Ун. Пэк Сын Ун. И имя его, под стать внешности, казалось исполненным благородства.
— Мам, может, мне ещё раз позвать Сын Уна поесть?
Семь часов вечера. Время ужина, установленное Маль Сун для пансиона. Хе Рим и Юн Со подошли к столу вовремя, но Сын Ун так и не появился. Передал, что разбирает вещи в комнате и отдыхает.
— Он устал, пусть отдохнёт. И Чхэ Хи, только попробуй донимать Сын Уна.
— Да чего я сразу донимаю-то…
Чхэ Хи надула губы и подцепила палочками сосиски с овощами.
Всё-таки первый день, разве не здорово было бы познакомиться с другими постояльцами и наладить контакт? Да, у неё были корыстные цели, но забота о том, чтобы Сын Ун быстрее освоился, шла от чистого сердца.
Хе Рим, скрутившая волосы на макушке в тугой пучок, пережёвывала рис, залитый супом, и спросила:
— Этот Сын Ун, он красивый? — спросила она вроде бы между делом, но, судя по тому, как подалась вперёд к Чхэ Хи, любопытство её всё-таки разбирало.
— Даже не думай заглядываться. Я первая.
— Да брось. У меня на такое даже сил нет.
Хе Рим со страдальческим видом отмахнулась и снова принялась за еду.
— Оставайся у меня энергия на такую ерунду, я бы лучше ещё один график для диссертации нарисовала.
— И слава богу. Значит, грызться из-за мужика и портить дружбу нам не придётся. Юн Со, а ты? Сын Ун тебе интересен? Если да, говори прямо сейчас.
От такого внезапного наезда Юн Со, жевавшая тушёные соевые бобы, опешила. А затем с нарочито обиженным видом переспросила:
— Мне бы сначала хоть увидеть его, чтобы понять, интересен он мне или нет… Он правда настолько красивый?
Юн Со неожиданно попала в самую точку. Чхэ Хи коротко усмехнулась и выразительно посмотрела ей прямо в глаза.
— Ты же знаешь моё чувство прекрасного. Мне угодить не так-то просто. Но Сын Ун справился на отлично.
— Ого. Должно быть, он и правда нереальный красавчик!
Глаза Юн Со восхищённо заблестели. В этот момент рядом послышалось недовольное цоканье языком. Чхэ Хи скосила взгляд: мама смотрела на неё как на самую безнадёжную дурочку на свете.
— То ты твердила мне, что парни после переходного возраста дурнеют и вообще меняются до неузнаваемости, что всё это неважно, и обвиняла меня в преклонении перед дипломами. А сама-то, получается, зациклена исключительно на внешности?
— …
Чхэ Хи поджала губы и молча взялась за ложку. Впрочем, так и не донеся её до рта, снова заговорила:
— Мам, а сколько, кстати, Сын Уну лет?
— Двадцать шесть или двадцать семь, вроде.
— Придётся потом самой у него спросить.
Когда они с Сын Уном перетаскивали вещи до маминого прихода, Чхэ Хи так переволновалась и растерялась, что ни о чём не успела расспросить. Она лишь глупо лыбилась, глядя на его лицо, а потом вернулась мама, и пришлось помогать накрывать на стол.
— Мам, а почему Сын Ун вдруг решил жить в пансионе, а не ездить на учёбу из дома?
— Сказал, что жалко тратить время на дорогу и хочется жить рядом с университетом. Тебе-то такие мысли в голову не приходили, да?
— А где его родной дом? Раз он раньше ездил на учёбу, значит, тоже в Сеуле, да?
— Я же ясно тебе сказала: не донимай Сын Уна.
На грозном лице матери промелькнуло нечто похожее на сожаление: она искренне хотела помочь Сын Уну, но никак не ожидала, что собственная дочь накинется на него с таким рвением.
— Ой, мам, ну что ты сразу… Можно подумать, я его сожрать собираюсь.
— Зная тебя, запросто можешь. Потому и говорю.
Чхэ Хи лишь пожала плечами. Вести себя по-варварски она вовсе не собиралась. Её план был куда изящнее: шаг за шагом, со всей обходительностью подбираться к Пэк Сын Уну, чтобы он даже сбежать не успел.
***
С тарелкой почищенных мамой яблок Чхэ Хи на цыпочках поднималась по лестнице. Мама велела всего лишь отдать фрукты Сын Уну и не выкидывать никаких глупостей, вот только понятие «глупостей» у каждого своё.
Тук-тук.
Переведя дух, Чхэ Хи постучала в дверь комнаты Сын Уна.
— Да.
Когда из-за двери донёсся негромкий голос, сердце снова гулко застучало в груди.
— Это Чхэ Хи… Можно войти?
— Входи.
…Он что, предлагает самой открыть и войти? Слегка прикусив губу, Чхэ Хи осторожно повернула дверную ручку.
— …!
Сын Ун, видимо, только что вышел из душа и теперь вытирал полотенцем влажные волосы. От внезапно повеявшего аромата у Чхэ Хи едва глаза не закрылись от удовольствия. Тот самый запах, что она уловила на лестнице, здесь ощущался ещё ярче и гуще.
Сын Ун не просто красивый, от него ещё и потрясающе пахнет…
— Это мне?
Пока Чхэ Хи заворожённо стояла в дверях, Сын Ун указал на тарелку с фруктами. Только тогда опомнившись, она закивала изо всех сил.
— А, это яблоки…
— Тётя Маль Сун нарезала, да?
— А? Д-да, она, но…
…И с чего он сразу решил, что их почистила мама?
— Спасибо, что принесла. С удовольствием съем.
Сын Ун забрал тарелку с фруктами из её рук. Испугавшись, что он прямо перед её носом закроет дверь, Чхэ Хи проворно просунула одну ногу в комнату.
— Слушай… А можно посмотреть твою комнату? — спросила она, нарочито оглядываясь, а Сын Ун, с хрустом надкусив дольку яблока, ответил:
— Да тут и смотреть-то особо не на что.
Так оно и было. В комнате стояли лишь кровать, небольшая тумбочка, письменный стол, шкаф да чемодан перед ним. А под окном горой громоздились толстенные книги, от одних корешков которых уже клонило в сон.
— Я просто впервые вижу студента юридической магистратуры. Интересно же.
Хотя, если начистоту, её просто распирало от восторга, что она впервые видит такого красивого парня.
Сын Ун мельком оглядел Чхэ Хи, задержавшись взглядом на ноге, которую та уже бесцеремонно просунула в комнату.
— Заходи.
Едва прозвучало разрешение, как Чхэ Хи уверенно перешагнула порог.
Как и ожидалось, обстановка оказалась скучной и безликой. Однотонное постельное бельё, чистый стол… Сколько ни оглядывайся по сторонам, никакой индивидуальности или характера хозяина в этой комнате не читалось.
Красавчики Чхэ Хи, конечно, нравились, но интересные собеседники — пусть даже не самые привлекательные — подкупали её куда больше. Те, кто вечно чем-то искренне увлечён, у кого есть твёрдые вкусы и с кем можно хоть сто минут подряд вести жаркие дискуссии о предмете их страсти.
В этот момент Сын Ун наколол на вилку дольку яблока и неожиданно протянул её к самому лицу Чхэ Хи.
— Угощайся.
Опешив, Чхэ Хи машинально взяла вилку. Украдкой взглянув на него, она ответила:
— А… да. Спасибо.
Впрочем, только что её мнение круто изменилось. Оказывается, любить человека за одно только красивое лицо — тоже вполне возможно. Стоило откусить кусочек яблока, как во рту разлилась нежная сладость.
Желая задержаться в комнате Сын Уна подольше, Чхэ Хи бесцельно послонялась туда-сюда и принялась разглядывать стопки книг под окном. Уголовное право, гражданское право, конституционное право… От одних названий уже начинала раскалываться голова.
— Это всё для подготовки к экзаменам?
— Да.
— У-у-у. От этого, наверное, голова просто кругом…
Чхэ Хи состроила страдальческую мину, а Сын Ун лишь тихо усмехнулся.
— Так ты будешь адвокатом?
— Нет, прокурором.
— Прокурором? Почему? Прокуроры зарабатывают больше адвокатов?
— Да нет.
Сын Ун, непринуждённо устроившийся в кресле за столом, не спешил с продолжением и отправил в рот ещё одну дольку яблока. Погоняв её во рту, он коротко добавил:
— Это же круто.
В её воображении тут же возник образ Сын Уна в прокурорской мантии: аккуратно зачёсанные назад волосы, холодный пронзительный взгляд из-под очков и точёный подбородок. Высокий, статный — прокурорская мантия наверняка сидела бы на нём безупречно.
— Да. И правда было бы очень круто.
Слова сорвались с языка сами собой. Сын Ун усмехнулся и, наколов вилкой ещё одну дольку, снова протянул её Чхэ Хи:
— Ешь как следует.
Чхэ Хи, жуя предложенное яблоко, присела на корточки прямо там, где стояла, и принялась разглядывать корешки книг один за другим. В этот момент Сын Ун неожиданно спросил:
— А ты, Чхэ Хи?
Подняв голову, она встретилась с ним взглядом. Устроившись в кресле, он смотрел сверху вниз на присевшую на корточки Чхэ Хи. Хоть в его взгляде и не было ничего особенного, у неё почему-то перехватило дыхание. Казалось, эти миндалевидные глаза видят её насквозь.
— В смысле… я?
— Говорят, ты решила не поступать в университет. Есть что-то, чем ты хочешь заниматься?
— А, да. Я…
Чхэ Хи зачем-то откашлялась. Она и представить не могла, что будет признаваться в таком перед студентом юридической магистратуры, который, казалось, всю жизнь провёл уткнувшись в книги. От смущения у неё даже вспыхнули мочки ушей, но она всё же набралась храбрости и сказала:
— Буду бьюти-блогером на YouTube. Собственно, я и сейчас этим занимаюсь.
Сын Ун некоторое время молча смотрел на неё сверху вниз. В этой тишине так и чудилось, что он вот-вот что-то скажет: высмеет, примется уговаривать взяться за ум и поступить в университет или, как мама, тяжело вздохнёт.
— Да? Ну, постарайся.
Однако этим всё и ограничилось.
— …А?
Не ожидая такого ответа, Чхэ Хи заморгала, глядя на него снизу вверх. Сын Ун протянул ей очередную вилку с яблоком, забрав из её пальцев пустую.
— И ешь как следует.
— Угу. Спасибо…
Её впервые кто-то поддержал. Даже подписчики канала «Бьюти-класс Чхэ Чхэ» твердили, что таланта у неё нет ни капли, и советовали лучше взяться за учёбу.
Она посмотрела на яблоко в руке, и у неё почему-то защипало в носу. Сегодня оно казалось особенно сладким.
***
Семьсот тридцать подписчиков. После того как она выложила видео с макияжем новой палеткой теней от «Эттор», на неё подписались ещё целых шесть человек.
Едва открыв глаза, Чхэ Хи первым делом прямо из-под одеяла проверила число подписчиков, а затем отбросила телефон на подушку и сонно потянулась, поднимаясь с кровати. Прекрасное начало дня.
Вчера перед сном она тайком от мамы умяла острый рамён быстрого приготовления, поэтому лицо у неё порядком отекло, а волосы торчали во все стороны, но при мысли о том, что скоро наберётся первая тысяча подписчиков, улыбка сама собой расплывалась на лице.
— Наберу тысячу подписчиков — обязательно устрою розыгрыш.
Едва продрав глаза, Чхэ Хи с довольной ухмылкой вышла из комнаты. Шаркая тапочками, она направилась в ванную, как вдруг послышались шаги: кто-то поднимался по лестнице.
— …!
Она думала, что в такой час Пэк Сын Ун уже давным-давно ушёл в университет. Проспав до полудня, Чхэ Хи и подумать не могла, что они пересекутся. Не успела она юркнуть обратно в комнату, как над лестничным пролётом показалась голова. Встретившись с Пэк Сын Уном взглядом в упор, Чхэ Хи судорожно сглотнула.
Сын Ун и сегодня выглядел безупречно: аккуратно уложенные волосы, рубашка без единой складочки. Заметив Чхэ Хи, он тронул губы лёгкой улыбкой.
— Проснулась, Чхэ Хи?
Сама же Чхэ Хи щеголяла в растянутой до безобразия футболке и пижамных штанах с отвисшими коленями. Распухшее со сна лицо, примятые и торчащие во все стороны волосы, а веки слипались так, что в уголках глаз наверняка застыли утренние корочки. Вдобавок ей мерещилось, будто от неё ещё и затхлостью разит — словом, полный кошмар.
— А? Д-да. А ты уже вернулся из университета?
— Да, забежал ненадолго пообедать. Слушай, Чхэ Хи.
Чхэ Хи отчаянно пыталась прикрыть рукой то рот, то глаза, то пригладить торчащие волосы — рук катастрофически не хватало. И от его голоса, окликнувшего её в этот суматошный миг, сердце бешено заколотилось.
— А? Я?…Что?
Сын Ун усмехнулся и опустил ладонь на макушку Чхэ Хи. А затем ласково взъерошил и без того растрёпанные волосы.
— Сладко спалось, похоже. Можешь не закрываться. Ты красивая.
Каждый раз, когда его глаза — в обычном состоянии казавшиеся столь холодными, что к нему было боязно подойти, — мягко теплели при взгляде на неё, сердце неизменно пускалось вскачь. Она не знала, что ответить. В голове воцарилась звенящая пустота, а перед глазами стояло лишь улыбающееся лицо Пэк Сын Уна.
— А, д-да. Слушай, мне срочно нужно в ванную. Пропусти, пожалуйста.
Чхэ Хи вихрем пронеслась мимо него в ванную. Едва влетев внутрь, она со щелчком провернула замок. Встав перед раковиной, набрала в пригоршни ледяной воды и плеснула себе в лицо, пытаясь сбросить остатки сна и убедиться, что ей не послышалось.
Красивая? Он правда сказал «красивая»? Сказал же только что, да?!
С мокрым лицом Чхэ Хи подняла голову и уставилась на своё отражение в зеркале.
Щёки пылали красным, будто печёная картошка, а под подбородком красовался крошечный прыщик.
— Кошмар. Это ещё что такое?
Как ни глянь, вид просто кошмарный, а он заявляет: «красивая». Ирония? Или как там это называется? Вроде на уроках литературы такое проходили… В любом случае суть ведь в том, что смысл прямо противоположный.
…Да нет, вряд ли. Чхэ Хи крепко зажмурилась и стукнулась лбом о зеркало.
***
Стоило ей умыться и выйти, как снизу донёсся мамин смех. Временами к нему, казалось, примешивался и голос Сын Уна.
Чхэ Хи быстро юркнула в комнату и подкрасила губы тинтом. Придав лицу немного свежести, она кое-как пригладила волосы и спустилась по лестнице.
За старым обеденным столом друг напротив друга сидели мама и Сын Ун. Чхэ Хи насмешливо фыркнула: «Ха».
Ничего себе, какое неприкрытое особое отношение!
По правилам пансиона Маль Сун обед каждый жилец готовил себе сам. Однако перед Сын Уном стояли миска миёккука с говядиной, три вида закусок, да ещё и подрумяненная до золотистой корочки рыба.
Потому что он сын тёти Ок Хи? Или потому что студент магистратуры юрфака Хангукского? Или просто потому, что Пэк Сын Ун красавчик?
Чхэ Хи крадучись двинулась к кухне. В университет она не ходит, денег не зарабатывает, ничем выдающимся не занята, так ещё и дрыхла до полудня — словом, если мать устроит нагоняй, возразить будет нечего.
Она прошла мимо стола, стараясь не издавать ни звука. Осторожно открыла навесной шкафчик и достала пиалу. Но стоило ей открыть крышку рисоварки и взять лопатку…
— Ку Чхэ Хи.
Плечи Чхэ Хи вздрогнули.
— …А?
— Который час уже?
Несмотря на строгий голос, разительно отличавшийся от тона, каким мать говорила с Сын Уном, Чхэ Хи невозмутимо продолжила накладывать рис.
— Я просто есть хочу…
Достав ещё и суповую миску, она зачерпнула миёккука с говядиной, которого мама наварила целую кастрюлю. До неё донёсся тихий смешок Сын Уна.
Чхэ Хи, украдкой поглядывая на маму, уселась рядом с Сын Уном. Не будь его здесь, ей бы уже все уши прожужжали нотациями. В этот момент Сын Ун наклонился к ней, слегка коснувшись её плечом, и тихо прошептал:
— Со своими срочными делами разобралась?
Чхэ Хи, хлопая глазами, уставилась на Сын Уна. Только что ведь сказал, что она красивая, с чего вдруг его интересует, как она сходила в туалет?
Она ведь и тинт нанесла, и волосы пригладила перед тем, как спуститься, а похоже, лучше выглядеть не стала.
— …Разобралась.
Хоть она и не понимала, зачем ему это знать, но стоило дать нужный ответ, как Сын Ун усмехнулся и снова взялся за ложку.
— Сын Ун, ты помнишь Чхэ Хи маленькой? Представляешь, она вообще ничего не помнит! А ведь хвостиком за тобой бегала.
Чхэ Хи замерла с ложкой над миёккуком. Сын Ун невозмутимо отозвался:
— Конечно, помню. Если возьмёт за руку — ни за что не отпустит, липла ко мне как жвачка.
— Вот и я о том же! Стоило нам зайти в гости к Ок Хи, а потом собраться домой, так она хватала тебя за руку и закатывала форменную истерику с рёвом. А ты даже виду не показывал, что она тебе докучает, со всем мирился. С самого детства был таким покладистым!
Мама, словно войдя во вкус, отложила ложку и принялась сыпать воспоминаниями.
— А однажды ты пошёл на курсы, так Чхэ Хи упёрлась, что пойдёт с тобой, и мне пришлось тащить её на спине до самых твоих занятий, помнишь?
Сын Ун, тоже словно припоминая тот случай, с лёгкой улыбкой сделал глоток воды.
— Честно говоря, мне тогда было немного стыдно. Чхэ Хи так заливалась слезами перед входом, не желая меня отпускать.
Чхэ Хи переводила взгляд с Сын Уна на маму. Было странно наблюдать, как они в два голоса обсуждают её же детство, о котором сама она не помнила ни сном ни духом.
— Чхэ Хи у нас с пелёнок безошибочно чуяла красавцев.
Сын Ун тихо рассмеялся и подхватил:
— Чхэ Хи тогда и правда была совсем малюткой.
Я… малютка?
Чхэ Хи низко опустила голову, изо всех сил сдерживая расползающуюся улыбку. Она усердно принялась выбирать косточки из рыбы, чувствуя, как кончики ушей заливает жаром.
Очищенный аппетитный кусочек рыбного филе она положила Сын Уну поверх риса. И когда он поднял на неё взгляд, застенчиво улыбнулась.
— Ешь побольше.
Вдруг накатила тоска по тем детским годам, которых она даже не помнила. По временам, когда можно было крепко держаться за руку Сын Уна, липнуть к нему как жвачка и капризничать сколько влезет. Кто бы мог подумать, что собственная дырявая память станет её вечным горем.
— Сын Ун, хоть она и моя дочь, ты с ней держи ухо востро. Если будешь во всём ей потакать, беды не оберёшься. А ты, Чхэ Хи, не вздумай мешать Сын Уну учиться. Мне перед тётей Ок Хи тоже нужно держать лицо.
Пропустив мамины слова мимо ушей, Чхэ Хи кокетливо улыбнулась одними глазами в сторону Сын Уна. Эту улыбку глазами она только вчера разучила на YouTube. А перед сном ещё и слушала особые частоты для привлечения красавчиков.
Сын Ун выдержал этот взгляд в упор, усмехнулся и обратился к маме:
— Можете не беспокоиться.
Ответ прозвучал в высшей степени надёжно. Чхэ Хи тоже закивала и поддакнула:
— Вот именно, мам. Не переживай. Я сама всё сделаю как надо.
«Как надо» в её планах означало ни много ни мало дойти до свадьбы. В голове она уже представляла, как идёт под руку с Сын Уном к алтарю и как они гуляют по пляжу в тёплых краях во время медового месяца.
***
— Всем привет! Добро пожаловать в «Фэшн-класс Чхэ Чхэ»!
Зрителей на сегодняшней прямой трансляции было целых десять человек. Отличное начало.
Обычно во время бьюти-класса она снимала в основном лицо, сидя перед столом, но сегодня всё было иначе. Чхэ Хи выдвинула штатив на максимум и отодвинула камеру подальше, чтобы получить кадр в полный рост.
Чтобы выгодно смотреться в кадре, Чхэ Хи выпрямила спину. Расправила плечи, слегка чуть опустила подбородок и изо всех сил втянула живот.
— Сегодня я покажу вам студенческие образы к началу семестра: тут и сексуальность, и нежность, и стиль — всё в одном! И в этот раз всё снова куплено на свои кровные, так что можете смотреть со спокойной душой!
<Чхэ Чхэ же в универе не учится>
<Образ к началу учёбы вроде должны носить те, у кого эта учёба начинается, нет? Или есть какое-то другое начало семестра, о котором я не знаю?>
<Вечно твердит, что на свои куплено… Да мы и так знаем, что на свои, могла бы не уточнять т_т>
— Просто мне тут выпал повод заглянуть в гости к подруге в университет! Вот я и хочу одеться естественно, как местная студентка, но при этом красиво. Помогите мне выбрать!
<Говорила же «фэшн-класс», а выбирать должны мы?? Т_Т ахахах>
<В какой универ????>
<Чхэ Чхэ в чём угодно красотка ♡>
Чхэ Хи попыталась разобрать сообщения в чате, но осеклась. Из-за того, что она отодвинула камеру, монитор оказался слишком далеко. Было видно, что комментарии бегут, но что именно там написано — не разобрать ни слова.
— Ой… Ничего не вижу.
Немного поколебавшись, она решила просто продолжать эфир. Ничего не поделаешь. Пообщается со зрителями в следующий раз.
— Тогда покажу первый образ! Расклешённые джинсы и моя самая любимая чёрная блузка с открытыми плечами. Подождите буквально минутку, я мигом переоденусь!
Схватив вещи, Чхэ Хи метнулась в угол комнаты, куда не доставал объектив. Повозившись там и торопливо переодевшись, она снова встала перед камерой.
— Та-дам!
Озвучив своё появление, она перенесла вес на одну ногу и грациозно откинула длинные волосы назад. Напустив на себя довольно соблазнительный вид, Чхэ Хи уставилась в камеру.
<О? Ничего себе! А тебе идёт!>
<Чхэ Чхэ!!! Бросай свой бьюти и становись фэшн-блогером!!!>
<Чё за лол, это же намного лучше макияжа ахахаха>
— А-а, любопытство распирает, не могу!
Сгорая от нетерпения узнать реакцию зрителей, она подбежала к монитору и пробежалась глазами по комментариям.
— В смысле «намного лучше макияжа»? Чем вам мой макияж не угодил?..
Как бы то ни было, реакция казалась тёплой, и это радовало.
— Второй образ у нас в стиле «лавли-хип»: белая блузка с перфорацией и кулиской на талии плюс широкие брюки карго!
Чхэ Хи снова ушла в угол и торопливо завозилась с одеждой. От мысли, как жалко она выглядит, обливаясь потом за кадром, накатывал стыд за саму себя, но реакция зрителей впервые была такой хорошей, и это придавало сил.
У решения запустить «Фэшн-класс Чхэ Чхэ» была своя предыстория.
Несколько дней назад Чхэ Хи прицепилась к Юн Со с просьбами устроить ей экскурсию по кампусу Хангукского университета. Вообще-то она жила в этом районе с самого детства и знала кампус получше иных студентов.
— По нашему кампусу? С чего вдруг?
— Ну… вдруг захотелось почувствовать себя студенткой?
Так она отмахнулась от недоумевающей Юн Со, но настоящая причина крылась совсем в другом.
Пэк Сын Ун заселился уже несколько дней назад, но они почти не пересекались — куда реже, чем она надеялась. Он уходил рано утром, возвращался затемно, а вернувшись, сразу запирался в своей комнате. Чхэ Хи слышала, какие чудовищные объёмы информации приходится зубрить студентам юрфака, и боялась, что если заявится без спроса, то лишь станет помехой.
Но и выкинуть его из головы она не могла. Без всякой причины слонялась по коридору возле его двери, навострив уши, а когда не слышала за ней ни звука, возвращалась к себе — и так день за днём.
Порядочный постоялец пансиона называется: к ужину вовремя не приходит, на глаза не показывается — чем он вообще там целыми днями занимается? Любопытство, каков Пэк Сын Ун в стенах университета, разбирало её до невозможности.
Последний, третий образ был задуман как «невинный»: бежевый тонкий джемпер с коротким рукавом в сочетании с длинной юбкой. Однако зрители не оценили — заявили, что это не невинный образ, а старческий, подходящий разве что для семейных смотрин или свидания вслепую для тех, кому за тридцать.
В итоге, завершив трансляцию, Чхэ Хи переоделась обратно в первый наряд.
Теперь оставалось лишь пойти и покрутиться возле юридического корпуса Хангукского университета.
***
Залитый лучами позднего летнего солнца, кампус Хангукского университета дышал свежестью. Чхэ Хи и Юн Со шли бок о бок среди оживлённых студентов, всё ещё воодушевлённых недавним началом семестра.
— Что-то тут нечисто. Ты точно пришла просто посмотреть кампус?
Юн Со смерила Чхэ Хи подозрительным взглядом.
— Ну да. А что?
Чхэ Хи пожала плечами в ответ.
— Человек, который прожил в этом районе двадцать лет, вдруг захотел посмотреть кампус? К тому же ты в курсе, что мы всё это время кружим вокруг юрфака?
— Я просто очень люблю сентябрьские виды у корпуса юрфака.
— Вот видишь! Говоришь так, будто видела сентябрьский юрфак добрый десяток раз.
Сказывалось то, что она студентка Хангукского, что ли? Проницательности Юн Со было не занимать.
— Ты ведь на Сын Уна пришла посмотреть, признавайся?
Наконец Юн Со раскусила истинные намерения Чхэ Хи. Та застенчиво улыбнулась и закивала:
— Ага!
Юн Со сокрушённо покачала головой, чувствуя себя одураченной.
— Ты меня просто нагло использовала.
— Скажешь тоже — «использовала». Мы же так мило гуляем вдвоём!
— Скажу прямо: ты хоть представляешь, насколько заняты студенты магистратуры юрфака? Лекции, учебные группы, библиотека — они там сутками сидят и даже поесть толком не успевают. У них нет времени праздно шататься по кампусу.
Чхэ Хи замедлила шаг и слегка нахмурилась. Кое-что решительно не укладывалось у неё в голове.
— Даже поесть не успевают? Почему? Есть-то надо!
— В корпусе юрфака есть магазинчик, вот они там всем и перебиваются.
— …Человек же должен нормально питаться, разве можно перебиваться едой из магазина?..
— Я к тому, что подстроить «случайную встречу» у тебя всё равно не выйдет.
Она так старательно красилась, наряжалась, тащилась сюда — и всё зря, с Пэк Сын Уном вряд ли удастся увидеться? Разочарованию Чхэ Хи не было предела.
Перед Юн Со, которая, ничего не подозревая, бродила с ней вокруг юридического корпуса, стало и неловко, и совестно, но вместе с тем тепло: хоть и сомневалась, а пошла без лишних пререканий.
Как раз в поле зрения попалась кофейня.
— Пойдём туда. Я угощаю.
Глаза Юн Со блеснули.
— Правда?
— Ага. В благодарность за то, что пошла со мной. Заказывай самое дорогое! Хоть две чашки выпей.
Юн Со расплылась в сияющей улыбке и взяла Чхэ Хи под руку. Девушки заметно прибавили шагу в сторону кофейни.
Внутри кофейни было довольно шумно и людно. За столиками стайками сидели студенты. На улице всё ещё стояла духота, поэтому многие, похоже, зашли просто остыть под кондиционером.
Глядя на сверстников-студентов, можно было бы им позавидовать, но Чхэ Хи не завидовала ни капли. Ей совершенно не хотелось поступать в университет — она не видела в этом никакой необходимости.
Учёбы с неё хватило: шесть лет начальной школы и ещё шесть лет средней и старшей. Перспектива угрохать ещё четыре года на погоню за баллами и подготовку к трудоустройству будоражила куда меньше, чем то, как прямо сейчас, с каждой секундой, прибавляются подписчики на её канале.
Чхэ Хи с Юн Со устроились у окна и принялись потягивать напитки.
— Чхэ Хи, ты и правда не собираешься поступать в университет?
Юн Со спросила, наивно захлопав глазами.
— Не-а. Не пойду.
— И жалеть не будешь?
— Ни капли.
Чхэ Хи ответила без тени сомнения. От её непоколебимой уверенности Юн Со понуро опустила плечи.
— Завидую тебе, правда…
— Мне завидуешь? С чего вдруг студентке Хангукского мне завидовать?
— Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем поступила. Хангукский — лучший вуз страны, вот я и стремилась туда просто так, а когда поступила, даже не знаю, чем на самом деле хочу заниматься.
Чхэ Хи крутила в пальцах трубочку, глядя на Юн Со.
— Пусть ты и не знаешь, чем хочешь заниматься, но есть же то, что тебе нравится? Что приносит тебе больше всего радости и удовольствия?
Юн Со задумчиво забегала глазами. Поразмыслив немного, она наконец произнесла:
— …Не знаю. Я кроме учёбы ничем в жизни не занималась.
— А учиться тебе разве не интересно?
— Да нет… Хе Рим вон говорит, что ей учиться интересно, а мне как-то не очень.
То, что Юн Со достигла цели, но при этом совершенно не знала саму себя, показалось Чхэ Хи почему-то очень грустным.
Хотя имеет ли право такая, как я, жалеть студентку Хангукского?
Чхэ Хи склонила голову набок, а затем выбросила эту мысль из головы. Жалеть тут нечего — просто Юн Со пока ещё не разобралась в себе.
— Да брось. Тебе же всего двадцать лет! С этого момента и начнёшь искать.
Юн Со громко потянула напиток через трубочку и спросила:
— …Думаешь?
— Конечно! Не принимай всё так близко к сердцу. Если прямо сейчас тебе хорошо — этого уже достаточно. От лишних заморочек всё равно сию секунду ничего не изменится.
Чхэ Хи легонько пихнула Юн Со в плечо, говоря об этом как о сущем пустяке. Если относиться к проблемам, от которых, кажется, рушится мир, как к пустякам, они и впрямь удивительным образом теряли вес. Всё, что давит на душу, — всего лишь преходящие чувства, так считала Чхэ Хи. И от одного этого осознания иной раз становилось легче дышать.
В этот момент дверь кофейни распахнулась, и внутрь зашла компания из пяти-шести парней и девушек. Чхэ Хи ненароком подняла голову и тут же остолбенела.
Пэк Сын Ун!..
Судя по всему, однокурсники по магистратуре: каждый был нагружен толстенными книгами и ноутбуками. Две девушки из компании шли вплотную к Сын Уну, о чём-то оживлённо щебетали и весело смеялись.
Сын Ун оглядывал зал в поисках свободного столика. Похоже, Чхэ Хи он пока не заметил.
Решив, что это её шанс, Чхэ Хи привстала со стула и замахала рукой. Сюда, сюда! Взгляд Сын Уна вроде бы скользнул в её сторону, но тут же устремился совершенно в другое место.
— О? Это же Сын Ун!
Заметив странное поведение Чхэ Хи, Юн Со оглянулась и тоже увидела его.
— Обалдеть. Я знала, что он красивый, но чтобы настолько…
Чхэ Хи на секунду показалось, что это она сама ляпнула вслух, но тут же сообразила: это пробормотала Юн Со. Слишком уж совпали их мысли.
Однако сколько бы Чхэ Хи ни вертелась, пытаясь привлечь внимание Сын Уна, он упорно не смотрел в её сторону. Не выдержав, она в конце концов поднялась со стула.
Пока Чхэ Хи шла к компании Сын Уна, сердце колотилось всё быстрее. Дома он видел её только в простой, удобной одежде, а вот столкнуться на улице — да ещё в день, когда она так тщательно оделась, — довелось впервые. К тому же рядом с ним были незнакомые люди, отчего она разнервничалась ещё сильнее.
А вдруг он меня не узнает? Я ведь сейчас выгляжу совсем не так, как дома.
Но стоило подойти ближе, как Чхэ Хи засомневалась, как с ним заговорить. Казалось бы, надо просто подойти и поздороваться, но почему уголки губ так предательски дрожат?
Пока Чхэ Хи, прикусив губу, нерешительно переминалась с ноги на ногу, кто-то из компании мельком взглянул на неё. Следом обернулся ещё один. Взгляды один за другим начали обращаться к ней, и только Сын Ун всё ещё её не замечал.
Чхэ Хи глубоко вздохнула и прочистила горло. Набравшись храбрости, она тихо позвала его:
— Это… Сын Ун-оппа.
Только тогда Сын Ун повернул голову. Когда их взгляды встретились, его глаза от удивления слегка округлились.
— Чхэ Хи?
Чхэ Хи неловко помахала рукой. Под взглядами всей компании, разом обратившимися к ней, она почувствовала себя обезьянкой в зоопарке — до того стало не по себе.
Сын Ун не спеша оглядел Чхэ Хи и заговорил:
— Ты что здесь делаешь?
— Да я это… к Юн Со пришла. Погода хорошая, вот мы с ней гуляли по кампусу и болтали.
Чхэ Хи указала на Юн Со, сидевшую у окна. Сын Ун посмотрел в ту сторону, и Юн Со вежливо склонила голову в знак приветствия.
— А. Так ты с Юн Со.
Наедине с Сын Уном она этого не замечала, но стоило столкнуться с его кругом общения, как возникло ощущение, будто их мир слишком далёк и ей туда нет хода.
Третий наряд, который Чхэ Хи примеряла перед выходом и который подписчики в пух и прах разнесли, обозвав «образом тётки», «нарядом для знакомства с родителями жениха» и «луком для свиданий за тридцать», на девушках рядом с Сын Уном сидел как влитой. Даже рубашки, наброшенные словно невзначай, смотрелись на них с безупречным шиком.
На мне похожие вещи почему-то совсем так не смотрятся…
Чхэ Хи почему-то почувствовала себя скованно. То ли дело было в статусе студентов юридической магистратуры Хангукского университета, то ли в том, как естественно Сын Ун держался среди них, но она вдруг ощутила себя совершенной простушкой.
Бьюти-блогерша с семьюстами тридцатью подписчиками на YouTube и будущие юристы. Казалось, их разделяет такая пропасть, что даже дышать одним воздухом было как-то неловко.
В этот момент девушка, стоявшая вплотную к Сын Уну, негромко спросила его:
— Кто это?
Сын Ун слегка улыбнулся и коротко ответил:
— Сестрёнка, с детства её знаю.
…Сестрёнка?
У Чхэ Хи едва не вытянулось лицо. Изо всех сил натянув улыбку, она снова неловко помахала Сын Уну рукой.
— Тогда я пойду к Юн Со. Удачной учёбы.
— Угу. Хорошо вам провести время.
Чхэ Хи развернулась и пошла к своему столику. За спиной послышался приглушённый гул голосов компании Сын Уна. Непонятно, шептались ли они о ней или просто выбирали напитки, но на душе всё равно остался неприятный осадок.
Едва она села за столик, как Юн Со с блеском в глазах подалась вперёд. Вид у неё был полон предвкушения.
— Что Сын Ун сказал? О чём говорили?
Чхэ Хи сердито сощурилась и с шумом втянула напиток через трубочку.
— …Сказал: сестрёнка, с детства её знаю.
Случайно столкнуться с Пэк Сын Уном было приятно, но возникло стойкое ощущение, будто ей устроили контрольный выстрел — наглядно показав, кем он её считает.
Сестрёнка, с детства её знаю. Вроде и не соврал, всё ведь чистая правда… Но ответ оказался совсем не тем, на который она надеялась, вот сама и расстроилась.
Впрочем, если подумать, это было вполне закономерно. Сколько он вообще прожил в пансионе? Угостил парой долек яблока да один раз пустил посмотреть комнату — вот и всё. Чего она вообще ждала?
Чхэ Хи принялась крутить трубочку, перемешивая напиток.
Ну ведь правда же, сестрёнка. И что в этом плохого? Не просто какая-то посторонняя, а сестрёнка с самого детства. Разве плохо?
Она попыталась убедить саму себя, но внутри всё упорно протестовало.
Не хочу быть сестрёнкой…
***
В читальном зале юридического корпуса царила привычная тишина. На столах лежали раскрытые толстые тома, и лишь изредка тишину нарушало сухое шуршание маркеров по бумаге.
Пэк Сын Ун, не отрывая взгляда от сборника судебной практики, крутил в пальцах маркер.
Учёба шла легко. В этом месте, где все, объединённые одной целью, с головой уходили в учёбу, рабочий азарт разгорался сам собой. Ни шум, ни чужие взгляды, ни посторонние мысли обычно не могли отвлечь.
Но взгляд, скользивший по строкам решения, вдруг замер. Сегодня мысли почему-то упрямо уплывали в сторону.
Перед глазами возникло лицо, внезапно показавшееся из-за спин его однокурсников в кафе. Вспомнилось, как она неловко помахала рукой, как хотела сказать что-то ещё, но смутилась и отступила.
Ку Чхэ Хи.
Сын Ун тихо усмехнулся.
Как выросла-то. Именно эта мысль первой пришла ему в голову, когда он увидел Чхэ Хи, пыхтя спускавшуюся по лестнице с огромной коробкой в охапке. Когда только успела так вырасти та малявка, которая вечно топала за ним хвостиком, переваливаясь с ноги на ногу?
Сын Ун снял очки и потёр ладонями глаза.
Чхэ Хи частенько приходила к нему в дом за руку с Маль Сун. Сколько ей тогда было?.. От силы лет шесть, не больше. Сам-то он тогда учился в начальной школе.
Вообще-то он терпеть не мог, когда к нему липли мелкие дети. Его раздражал их вечный визгливый рёв и бесили капризы, когда они выпрашивали снова и снова играть в какие-нибудь дурацкие игры.
Но Чхэ Хи была исключением. Было забавно смотреть, как она, завидев его, расплывалась в широкой улыбке, бежала со всех ног и крепко обхватывала его за ногу. И то, как она кривила личико и ревела, не желая уходить домой, и как вцеплялась в его ладонь и ни за что не отпускала, — всё это казалось даже милым.
Тогда ему впервые в жизни пришла мысль, что с таким ребёнком приятно повозиться.
Как-то раз Чхэ Хи бегала по двору, запнулась нога за ногу и шмякнулась на землю. Коленку даже не ободрала, но рёв подняла такой, будто дом рушится.
И сколько Маль Сун ни бросалась к ней с расспросами, всё ли в порядке, сколько его мама ни обнимала её, приговаривая: «Ай-ай, бедная наша Чхэ Хи», — та и не думала успокаиваться.
В конце концов Сын Ун нехотя опустился перед ней на корточки, заглянул в лицо и спросил:
— Ну-ка, покажи. Болит где-нибудь?
Чхэ Хи посмотрела на Сын Уна полными слёз глазами и вытянула вперёд коленку. Сын Ун оглядел совершенно целую ногу, на которой не было даже царапинки, и легонько подул на неё.
И Чхэ Хи тут же перестала плакать.
— Больше не болит, правда? Всё прошло.
Сын Ун погладил её по голове, и Чхэ Хи, с ещё не высохшими на лице дорожками слёз, довольно заулыбалась.
— Угу!
До чего же забавной и милой она тогда была. Ему даже подумалось, что от такой младшей сестрёнки он бы точно не отказался.
При воспоминании об этом на губах сама собой заиграла улыбка.
Но не успела улыбка сойти с лица, как всплыло другое воспоминание.
То было время, когда умер отец Чхэ Хи. Сам Сын Ун тогда готовился к армии, так что ему было около двадцати одного. А Чхэ Хи… кажется, четырнадцать.
Придя вместе с матерью в поминальный зал, он увидел Чхэ Хи, сидевшую в углу в полном одиночестве. Она выглядела совершенно обессиленной — видимо, выплакала все слёзы. Глаза опухли, а взгляд бесцельно упирался в пустоту.
Чхэ Хи и тогда была ещё совсем юной. Глядя, как она в траурной одежде вместо школьной формы встречает соболезнующих с опустошённым лицом — вместо того чтобы болтать и смеяться с друзьями, — Сын Ун не смог вымолвить ни слова.
Пока он ел югэджан, взгляд ни на миг не отрывался от Чхэ Хи. Совсем ещё маленькая девчонка, которая вот-вот готова была рухнуть от истощения, но стойко держалась на месте.
Когда мать подошла к Маль Сун, Сын Ун тоже поднялся со своего места. Подойдя к Чхэ Хи, он поставил перед ней стаканчик с сикхе.
— Выпей хоть это.
Чхэ Хи опустила глаза на стаканчик, но даже не прикоснулась к нему. Сколько он ни ждал, она не шелохнулась.
Сын Ун молча сел рядом. Ему показалось, что лучше просто побыть рядом, чем говорить неловкие слова утешения.
Сколько прошло времени?
Чхэ Хи медленно накренилась в его сторону и привалилась к плечу — так бессильно, что было не разобрать, опёрлась она на него или просто рухнула от усталости.
Вскоре послышалось мерное тихое дыхание. Её хрупкие плечи и спина едва заметно вздымались.
С тех пор мы ведь ни разу не виделись, неудивительно, что она ничего не помнит.
Сын Ун закрыл сборник судебной практики и поднялся из-за стола. От двух часов сидения в одной позе затекла шея. Размяв запястье и слегка потянувшись, он зашагал к выходу.
В коридоре за пределами читального зала было прохладно. Поток кондиционированного воздуха остудил взмокшую шею, и дышать сразу стало легче.
Он купил в автомате баночный кофе. Стоило вскрыть банку, как пахнуло горьковатым кофейным ароматом. Сын Ун сделал глоток и сквозь стеклянные двери посмотрел на кампус, когда вдруг раздался голос:
— Сегодня как-то совсем не сидится за учёбой. У тебя тоже?
Это была Ын Джу — его однокурсница и ровесница. Купив в автомате напиток вслед за Сын Уном, она с любопытством покосилась на него.
— С концентрацией всё нормально, просто тело затекло.
С Ын Джу и остальными сокурсниками они волей-неволей подружились. Каждый день одни и те же лекции, совместная подготовка к семинарам, обмен конспектами и материалами к экзаменам — когда целыми днями варишься в одном здании бок о бок, не сблизиться просто невозможно.
Ын Джу подошла и встала рядом.
— А кто это был? Та девчонка, про которую ты сказал «сестрёнка с детства».
Запрокинув голову и сделав глоток кофе, Сын Ун вскинул бровь.
— Ровно то и значит: сестрёнка, которую знаю с детства. А что?
— Да уж больно красивая. Я думала, знаменитость какая-то. Ты заметил, как в кафе все на неё пялились?
— Да ну. Не обратил внимания.
— Она из нашего университета? Выглядит совсем юной. С какого факультета?
Сын Ун смерил взглядом с ног до головы Ын Джу, которая проявляла к Чхэ Хи чересчур уж настойчивый интерес.
— Тебе-то какая разница?
— Просто так. Странно, что такую красавицу я раньше в университете не видела. Первокурсница?
Сын Ун собирался спокойно передохнуть в тишине и вернуться к занятиям, но разговор начал утомлять. Слегка поморщившись, он молча сделал ещё глоток.
Красивая ли Ку Чхэ Хи?
Когда они встретились спустя столько лет, Чхэ Хи оказалась высокой и стройной. Правильные, чёткие черты лица и особенно большие глаза, сиявшие чистым, прозрачным блеском, невольно притягивали взгляд. Пройти мимо такого лица и правда было трудно. Впрочем, как ни крути, она всё ещё ребёнок.
Вот только блузка, в которой она была сегодня, раздражала. Сын Уну ужасно хотелось подтянуть ткань повыше и прикрыть её обнажённые плечи, и он даже слегка досадовал, что не сделал этого.
— А вас с ней что связывает? Правда просто сестрёнка?
Вопросы Ын Джу становились всё назойливее. Ей что, девушки нравятся? Сын Уну уже хотелось самому задать ей этот вопрос, но лезть в чужую сексуальную ориентацию было не принято, поэтому он промолчал.
— Раз вы знакомы с детства, значит, довольно близки? Часто общаетесь?
— Мы живём вместе.
Не выдержав, Сын Ун повернулся к Ын Джу и ответил. Ему претило, что она переходит границы и лезет с расспросами. Конечно, можно было объяснить всё как есть, но захотелось посмотреть, как она растеряется.
— Ч-что?..
Взгляд Ын Джу заметно дрогнул. Потеряв дар речи, она лишь беспомощно открывала и закрывала рот.
Так я и думал. Сын Ун мысленно усмехнулся.
— Мамина знакомая держит неподалёку пансион, и я туда заселился. Она дочь хозяйки.
— А-а-а… Ну ты даёшь, я же перепугалась!
Лишь когда он с секундной паузой всё объяснил, Ын Джу с облегчённым смешком перевела дух.
— Но если ты так не умеешь держать лицо, в суде тебе делать нечего.
Сын Ун с усмешкой бросил эту фразу и, смяв пустую банку и метко отправил её в урну:
— Если не получается сосредоточиться, иди лучше отдохни. Не перенапрягайся.
Сын Ун развернулся и зашагал обратно в читальный зал.
***
Сын Ун собрал вещи ровно к тому моменту, когда в читальном зале погасили свет. До пансиона — десять минут пешком. Как же приятно, когда не нужно тратить кучу времени на дорогу.
Ездить на машине из родительского дома было неудобно: за рулём ничем другим не займёшься. А на общественном транспорте дорога занимала вдвое больше времени. Так что снять комнату рядом с университетом оказалось куда разумнее.
Пансион Маль Сун располагался в двухэтажном частном доме с небольшим двориком. Старая постройка из красного кирпича. Весь дворик — бетонная площадка да крошечная клумба в углу, но от каждого уголка веяло следами прожитых лет.
В этом ощущался особый уют, свойственный старым, обжитым вещам. С самого первого дня здесь почему-то становилось спокойно на душе.
В доме стояла тишина. Было уже за полночь, так что все, похоже, спали. Сын Ун, стараясь ступать неслышно, стал подниматься по лестнице.
Однако на втором этаже, где слабо теплился свет, послышался тихий шорох. Осторожно поднявшись на верхнюю площадку, он увидел чью-то фигуру: кто-то прижался ухом прямо к двери его комнаты.
…Лунатизм?
Сын Ун бесшумно подошёл ближе. Днём щеголяла полуголая, а тут оделась как положено. Он тронул за плечо Чхэ Хи, на которой сейчас была вполне приличная домашняя одежда.
— И-и-п!..
Не успел крик сорваться с её губ, как Сын Ун молниеносно зажал ей рот ладонью.
— Тсс.
Застывшая с распахнутыми глазами Чхэ Хи повернула голову и встретилась взглядом с Сын Уном. Лишь поняв, кто перед ней, она с облегчением выдохнула. Сын Ун медленно убрал руку от её губ.
— Ты что делаешь?
От попытки говорить шёпотом его низкий голос слегка хрипнул. Лицо Чхэ Хи вмиг залила краска. Она шевелила губами, но от растерянности не могла вымолвить ни слова.
Склонив голову к её лицу, чтобы поймать взгляд, Сын Ун вопросительно приподнял бровь. Не для того, чтобы поторопить с ответом, а из искреннего любопытства.
Чхэ Хи забегала глазами и наконец выдавила:
— Просто… хотела узнать, вернулся ли ты?
— И что можно услышать через дверь?
Лицо Чхэ Хи вспыхнуло ещё ярче.
— Ну… вдруг что-то услышу?
— И что ты так хотела услышать?
— …
Словно пойманная с поличным преступница, Чхэ Хи виновато повесила голову. Её уши покраснели так густо, словно были готовы брызнуть кровью от одного укола иголки. Сын Ун сам не заметил, как кончиком пальца тронул её за мочку уха.
Чхэ Хи испуганно вздрогнула и обеими руками закрыла уши. Глаза у неё стали круглыми, словно вот-вот выкатятся. Сын Ун тихо прыснул от смеха.
Милая. Хотя по ней не скажешь, что она из стеснительных.
Слушай, а можно посмотреть твою комнату?
Тогда сама первой в комнату шагнула, а теперь из-за одного прикосновения к уху подняла такой переполох.
— Раз так интересно, хочешь зайти?
Сын Ун открыл дверь комнаты. Впускать к себе посреди ночи едва повзрослевшую девчонку было, конечно, не совсем обычно, но никаких задних мыслей у него и в помине не было. Уж лучше впустить, чем оставлять её топтаться под дверью, прижав ухо. К тому же это служило доказательством его чистых намерений: он был твёрдо уверен, что и пальцем её не тронет.
В глазах Чхэ Хи вспыхнул огонёк живого интереса.
— Правда можно?
— Да.
— Ты сам меня позвал, ясно? Не я напросилась. Понял?
Маль Сун, похоже, строго-настрого наказала ей не мешать постояльцу. Сын Ун дал понять, что всё ясно, и подбородком указал внутрь комнаты.
Чхэ Хи решительно перешагнула порог. Она переменилась так молниеносно, что трудно было поверить, будто ещё секунду назад эта девчонка не могла связать двух слов.
— У тебя в комнате так приятно пахнет. Чем-то побрызгал?
— Нет.
Сын Ун опустил сумку на стул и со стуком сложил на стол тяжёлые тома. Чхэ Хи тут же подскочила ближе и встала вплотную к нему.
— Это всё ты сегодня выучил?
Она постучала пальчиком по обложке сборника судебной практики. Любопытство ко всему, чем он занимается, и привычка ходить за ним по пятам — с самого детства в ней не изменилось ровным счётом ничего.
— Можно посмотреть?
— Смотри.
Едва получив разрешение, Чхэ Хи открыла книгу и принялась перелистывать страницы. Шелковистые волосы скользнули по руке Сын Уна.
Сын Ун на мгновение замер. Чхэ Хи заправила волосы за ухо, открывая точёный профиль: тонкий прямой нос, свежие яркие губы и длинные густые ресницы, которые слегка подрагивали. Ведёт себя всё так же, но как же выросла.
— О-о… Вообще ни слова не понимаю.
Чхэ Хи посмотрела на него и глуповато улыбнулась. Судя по наблюдениям последних дней, наивности в ней хватало — причём далеко не в лучшем смысле.
— И не нужно понимать. Я пойду в душ.
Он сам не заметил, как потянулся погладить Чхэ Хи по голове, но тут же осёкся: вблизи в ней уже не виделся прежний ребёнок — напротив, внезапно и остро ощутилось, что перед ним взрослая девушка.
В этот миг он прекрасно понял взрослых, с тоской вздыхающих о том, как жаль, что дети вырастают. Ощутив внезапную, непривычную дистанцию, Сын Ун провёл языком по внутренней стороне щеки. Затем собрал сменную одежду и направился в ванную.
***
Выйдя из душа, он заметил, что из тихой комнаты струится полоска света. Сын Ун подумал было, что она ушла к себе, но, открыв дверь, увидел Чхэ Хи, лежащую на его кровати.
Согнув ноги в коленях, она вытянула руки к потолку и разглядывала телефон. Поза была настолько непринуждённой, будто девушка находилась у себя в комнате. Сын Ун с улыбкой в голосе спросил:
— Поздно уже, спать не хочешь?
— Я обычно раньше трёх не ложусь. А тебе уже спать пора?
И правда. Вспомнив, во сколько Чхэ Хи обычно выползала из комнаты, зевая во весь рот, можно было понять, почему спать ей совсем не хотелось.
Чтобы и сегодня проснуться в пять утра, Сын Уну уже пора было ложиться. Он как раз собирался сказать Чхэ Хи, чтобы шла к себе, как в этот самый миг…
Из-за того что Чхэ Хи согнула ноги в коленях, широкие штанины шорт сползли, открывая бёдра. Она лежала совершенно беззаботно, и футболка слегка задралась, обнажая талию.
— …
Сын Ун с усилием отвёл взгляд и стиснул челюсти.
Сам факт того, что он окинул таким взглядом дочь Маль Сун, которую знал с самого детства, вызвал глухое раздражение и омерзение к самому себе. Девчонку, которой едва исполнилось двадцать лет…
— Наигралась? А теперь иди к себе.
Голос против воли прозвучал жёстко.
— А, угу. Поняла. Но знаешь что…
Чхэ Хи протянула последнюю фразу и поднялась с кровати.
— Можно я в следующий раз опять к тебе загляну?
— Ладно, иди давай.
Словно получив желанный ответ, Чхэ Хи довольно кивнула и вышла из комнаты. В ночной тишине её шаги казались удивительно лёгкими.
— Ах да. Спокойной ночи.
Только когда дверь плотно закрылась, Сын Ун тихо выдохнул. Затвердел не только его тон. На постели, где только что лежала Чхэ Хи, всё ещё сохранялось тепло. Сын Ун зачем-то разок поправил одеяло и опустился на край кровати. На душе было странно, и он лишь потёр ладонью шею.
***
Время перевалило далеко за одиннадцать ночи. Чхэ Хи сидела на диване в гостиной и монтировала видео на ноутбуке.
На то, чтобы нарезать запись прямого эфира, наложить субтитры и эффекты, ушёл целый день.
— Может, в следующий раз просто записывать обычные ролики?..
Она выбрала такой формат, потому что общаться с подписчиками в прямом эфире было весело, вот только зрителей приходило мало, а краситься или показывать наряды, попутно вычитывая каждый комментарий, оказалось непросто. Да и монтаж отнимал слишком много времени.
— Вот бы и мне поскорее залететь в рекомендации…
В этот момент щёлкнул замок входной двери, и Чхэ Хи резко вскинула голову. Единственными, кто ещё не вернулся домой, были Юн Со, которую после ужина затащили на посиделки однокурсников, и Пэк Сын Ун. Втайне надеясь, что это второй, Чхэ Хи вытянула шею, вглядываясь в сторону прихожей.
— Почему сегодня не прижимаешься ухом к двери, а сидишь тут?
Сын Ун с рюкзаком на одном плече шагнул в гостиную и спросил.
Должно быть, он шёл пешком от самого кампуса: на груди проступили тёмные пятна пота. Сквозь слегка прилипшую к телу футболку рельефно выделялись крепкие грудные мышцы.
Плечи были настолько широкими и мощными, что с трудом верилось, будто этот человек только и делает, что зубрит законы. Взгляд скользнул к бицепсам, туго обтягивавшим рукава, и Чхэ Хи невольно сглотнула.
Чхэ Хи провела языком по пересохшим губам и торопливо опустила глаза к экрану ноутбука.
— Я просто ещё не закончила сегодняшние дела.
— Дела?
Сын Ун озадаченно склонил голову набок и подошёл к дивану.
— У тебя тоже бывают дела?
Сбросив рюкзак, он плюхнулся на диван рядом с ней. Должно было пахнуть потом, но от Сын Уна, как и всегда, исходил только приятный аромат.
Он наклонился ближе, чтобы заглянуть в экран ноутбука, и их плечи соприкоснулись. Лицо Пэк Сын Уна оказалось непозволительно близко.
Красивой формы аккуратные уши, белая длинная шея. Стоило взгляду зацепиться за ходивший вверх-вниз кадык, как Чхэ Хи окончательно оцепенела.
Да плевать на монтаж! Почему бы прямо сейчас не броситься в его объятия?..
Она принялась лихорадочно прикидывать угол. Если прямо сейчас чуть-чуть наклонить голову, можно ведь опереться о его плечо? Не будет слишком очевидно? Притвориться сонной и как бы невзначай привалиться к нему? Была не была, попробовать?
— А это что?
Сын Ун указал подбородком на экран. Чхэ Хи крепко зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь прийти в себя.
— А, это? Мой ютуб. Монтирую ролик про моду. Вообще-то у меня «Бьюти-класс», но сейчас начало семестра, поэтому я специально подготовила луки к учёбе. Хочу выложить к завтрашнему дню.
На видео Чхэ Хи позировала в чёрной блузке с открытыми плечами, явно красуясь перед камерой. Откидывая назад длинные волосы и устремляя в объектив томный, затуманенный взгляд, она выглядела весьма соблазнительно. По крайней мере, сама Чхэ Хи была в этом уверена.
— Хм-м.
Однако выражение лица Сын Уна, смотревшего на экран, было каким-то странным: он слегка нахмурил одну бровь. Наконец он медленно произнёс:
— Как-то не очень.
— …Чего?
Ослышалась? Чхэ Хи на мгновение усомнилась в собственном слухе.
— Ты сейчас… сказал «не очень»?
— Ага. Эта одежда. Мне как-то не особо.
Сын Ун ответил, щёлкнув пальцем по экрану прямо по блузке Чхэ Хи.
Вот же наглость! Это ведь была её самая любимая вещь! Она отдала за неё кучу денег и даже собиралась влепить этот образ крупным планом на обложку видео.
— Почему? И что в ней не так?
Вместо ответа Сын Ун лишь продолжил вглядываться в экран, слегка сощурившись.
— Вообще-то все с ума сходили от того, какой красивый лук! Мне прямо говорили, чтобы я переквалифицировалась в модного блогера!
— И кто эти «все»?
— Мои подписчики в комментариях!
— А-а. Вот как?
Сын Ун лишь коротко усмехнулся.
Это ещё что за реакция? Совершенно сбитая с толку, Чхэ Хи склоняла голову то вправо, то влево, подолгу разглядывая себя на экране.
…Неужели плохо смотрится?
Будь то одежда или макияж, на её собственный взгляд всё всегда выглядело безупречно, однако подруги порой реагировали без особого восторга. Она подумала, не повторилась ли та же история и сейчас, но ведь комментарии были такими восторженными?
Когда стрелки подбирались к полуночи, на неё внезапно напало смятение. Чхэ Хи переводила взгляд со своего изображения на Сын Уна и обратно. Верить собственным глазам или довериться вкусу Пэк Сын Уна?
— Сама решай и ложись спать. Рано надо ложиться, чтобы расти большой.
Сын Ун с улыбкой легонько растрепал Чхэ Хи волосы и поднялся с дивана.
— Мне больше нельзя расти! У меня уже метр семьдесят.
— Да? Ну, до меня тебе всё равно ещё далеко. Ложись давай.
Растерянно глядя вслед Сын Уну, который подхватил рюкзак и пошёл вверх по лестнице, она вдруг кое-что поняла.
И насколько же маленьким ребёнком он меня считает?
И эти слова про «рано ложиться, чтобы вырасти», и то, как он кормил её яблоком с вилки, и привычка трепать по макушке — всё это походило на отношение к несмышлёной младшей сестрёнке.
Лишь когда он окончательно скрылся на втором этаже, Чхэ Хи дотронулась до макушки, которой касалась его рука. Казалось, тепло его широкой ладони всё ещё чувствовалось в волосах.
Хоть она и прекрасно понимала, что он видит в ней лишь несмышлёного ребёнка, сердце всё равно предательски ёкало.
…И всё-таки.
Чхэ Хи снова перевела взгляд на ноутбук и принялась придирчиво разглядывать экран под разными углами.
Как ни посмотри, ведь красиво! Линия плеч открыта идеально, и с моим холодным цветотипом чёрный смотрится потрясающе. И что ему тут не понравилось?
Надув губы, Чхэ Хи тихо пробормотала:
— Да что в моде может понимать человек, который только и умеет, что зубрить!
Что бы там ни говорил Сын Ун, реакция в комментариях была для неё самым верным показателем. Все ведь написали, что ей безумно идёт, и даже советовали податься в модные блогеры.
Отбросив сомнения, Чхэ Хи продолжила монтаж.
Как-то не очень.
Голос Сын Уна неожиданно снова зазвучал в ушах.
— …Да чтоб тебя!
И зачем было ляпать глупости и сбивать с толку? Если не нравится, так объяснил бы хоть, почему!
Чхэ Хи тряхнула головой, изо всех сил стараясь выкинуть этот голос из мыслей.
***
— Три картофелины, одна морковка, две луковицы, пучок зелёного лука. Что там ещё было?..
Покачивая чёрным пакетом, Чхэ Хи вышла из супермаркета. Всё это мама велела купить для вечернего чжигаэ. Сверившись с чеком, девушка убедилась, что ничего не забыла, хотя после походов по магазинам у неё вечно оставалось ощущение, будто что-то упущено.
— Если что-то забыла, схожу ещё раз, делов-то.
Говорят, дурная голова ногам покоя не даёт, но Чхэ Хи вовсе не считала это мучением. Какое счастье, что любую оплошность можно исправить, просто прогулявшись лишний раз!
Но стоило ей выйти из магазина, как послышался дробный шум — крупные капли дождя забарабанили по натянутому над входом навесу.
Начался позднелетний ливень. А ведь ещё недавно на небе не было ни тучки! Струи дождя в мгновение ока стали плотными, окрашивая асфальт в угольно-чёрный цвет.
— А я ведь даже зонт не взяла…
Чхэ Хи замялась под навесом, переступая с ноги на ногу. Дождь полил стеной, размывая видимость; прохожие на улице спешно прятались под козырьки зданий или со всех ног неслись в укрытие.
Если бежать до дома изо всех сил, уйдёт… минуты три? Но рвани она под такой ливень, вымокнет до нитки за секунду. Девушка подняла голову в надежде увидеть просвет в небе, но то было затянуто свинцовыми тучами.
Была не была! Просто побегу.
В конце концов, прижав чёрный пакет к груди, она ринулась под дождь.
Холодные капли безжалостно хлестали по макушке и плечам. Волосы мигом облепили лицо, а мокрая футболка липко прижалась к телу.
Движимая одной лишь мыслью во что бы то ни стало спасти продукты в пакете, она неслась вперёд, не разбирая дороги.
Она уже успела преодолеть приличное расстояние, когда впереди показалась чья-то спина: человек неторопливо и вальяжно шёл под зонтом.
Чёрт… Зонт… Везёт же кому-то.
…Погодите-ка. Людей с такими широкими плечами и безупречно прямой осанкой встречалось немного. Разглядев сквозь пелену дождя знакомый рюкзак, Чхэ Хи окончательно убедилась:
Да это же Пэк Сын Ун!
Времени на раздумья не оставалось. Тело среагировало быстрее мысли: Чхэ Хи со всех ног припустила вперёд и юркнула прямо под зонт Сын Уна.
— А ты сегодня рано домой!
Сын Ун вздрогнул, повернул голову и, увидев внезапно возникшую под зонтом Чхэ Хи, изумлённо распахнул глаза.
— …
Сначала он опешил. Но затем окинул взглядом её промокшую насквозь фигурку, и его брови сошлись на переносице.
— Подержи.
Сын Ун сунул ей в руки ручку зонта и одним резким движением сбросил с плеч рубашку.
— Надень.
— А? Да нет, я и так уже насквозь промокла, всё нормально!..
Но Сын Ун даже ухом не повёл: он расправил рубашку и накинул её на плечи девушки. От ткани, хранившей тепло его тела, исходил уже знакомый аромат.
А-а, снова этот приятный запах…
— Продень руки.
Его голос прозвучал глухо и низко, словно он всерьёз разозлился, так что Чхэ Хи от растерянности послушно просунула руку в рукав. Сын Ун придержал ткань, помог продеть вторую руку, а затем запахнул полы рубашки и принялся застёгивать пуговицы одну за другой.
Отрезанная от мира внезапным ливнем, Чхэ Хи лишь испуганно водила глазами. Сын Ун наклонился к ней и крупными пальцами аккуратно застёгивал пуговицы сверху донизу.
— Да можно было и не застёгивать до конца…
В тот миг, когда его пальцы скользнули в районе груди, сердце заколотилось так бешено, словно готово было выпрыгнуть из рёбер. Каждое лёгкое касание будто проникало до самой голой кожи.
Не подозревая о буре в её душе, Сын Ун оставался невозмутим. С бесстрастным лицом он продолжал застёгивать пуговицы; его взгляд изредка скользил по лицу Чхэ Хи и снова опускался к рукам. Но стоило им на мгновение встретиться глазами, как её сердце ухало вниз.
Пальцы Чхэ Хи, сжимавшие зонт, побелели от напряжения. В такой момент даже дышать приходилось с замиранием сердца.
— Но ведь твоя рубашка теперь тоже насквозь промокнет.
— Я всё равно собирался отправить сегодняшнюю одежду в стирку.
Сын Ун буднично отмахнулся, упрямо застегнув последнюю пуговицу, после чего забрал зонт обратно.
— Пойдём.
С ума сойти! Как же хорошо!
Чхэ Хи шла с ним бок о бок под одним зонтом. Её плечо касалось его груди, отчего казалось, будто она идёт, прильнув к его объятиям.
Говорят, три совпадения подряд — это судьба. Пэк Сын Ун совершенно случайно вернулся домой непривычно рано, случайно пересёкся с ней, когда она возвращалась из супермаркета по маминой просьбе, и ко всему прочему случайно пошёл ливень. Это точно была судьба.
Чхэ Хи украдкой покосилась на него: из-за того что зонт был наклонён в её сторону, одно плечо Сын Уна промокало под дождём насквозь.
— Подвинь зонт ближе к себе.
Чхэ Хи слегка подтолкнула ручку зонта в его сторону, но Сын Ун снова наклонил его к ней.
— Не обращай внимания.
Лицо Сын Уна ещё с самого начала застыло мрачной холодной маской. Он сказал не обращать внимания, но не думать об этом было невозможно.
— У тебя сегодня в университете что-то случилось?
— Нет. С чего ты взяла?
— У тебя лицо пасмурное, да и голос звучит так, будто ты злишься.
Сын Ун опустил взгляд и посмотрел на неё.
— Не бегай под дождём.
…Неужели он испугался, что я простужусь? Из-за этого был таким хмурым? Поэтому надел на меня рубашку и застегнул на все пуговицы до единой?
Уголки губ сами собой поползли вверх. Чтобы не выдать себя, Чхэ Хи украдкой приподняла воротник рубашки Сын Уна и уткнулась в него носом. Сквозь запах кондиционера для белья пробивался тонкий аромат его тела. Не искусственный парфюм, а чистый, присущий только Пэк Сын Уну запах.
Она снова и снова глубоко втягивала носом воздух, пьянея от этого уютного родного запаха. Ей отчаянно захотелось тайком прикарманить эту рубашку: не стирать, а просто носить самой и дальше.
***
— Мам, там дождь стеной!
Едва переступив порог дома, Чхэ Хи протянула маме чёрный пакет. Увидев дочь промокшей до нитки, мать принялась отчитывать её на чём свет стоит, но слова влетали в одно ухо и вылетали в другое.
Сказав Сын Уну идти в ванную на втором этаже, Чхэ Хи шмыгнула в санузел на первом. Щёлкнув замком, она принялась стягивать с себя промокшую, противно липнущую к телу одежду.
Первым делом сняв одолженную рубашку, Чхэ Хи взглянула в зеркало и судорожно перевела дыхание. Тонкая ткань футболки намертво прилипла к коже, и под ней отчётливо просвечивал бюстгальтер.
— …
К лицу мгновенно прилила краска.
Неужели он накинул на меня рубашку только из-за этого? И застегнул до последней пуговицы тоже поэтому?
— Так вот почему он велел не мокнуть под дождём?..
Чхэ Хи чуть не плача прикусила нижнюю губу.
— …А? Погоди-ка.
Замерев, она снова пристально вгляделась в свое отражение в зеркале.
Влажные волосы липли к шее и ключицам. Просвечивающая футболка облепила тело, во всех подробностях очерчивая изгибы фигуры. Щеки заливал румянец, а пухлые губы она, сама того не замечая, покусывала.
А ведь сейчас это выглядит довольно сексуально?
Чхэ Хи поворачивалась так и этак, разглядывая себя в зеркале под разными углами, и её глаза блеснули. Ей казалось, что она похожа на мокрую курицу, но все оказалось совсем не так. Напротив, от неё веяло невинностью и чувственностью, чего в обычное время добиться было трудно.
Значит, Пэк Сын Ун так помрачнел, увидев её именно такой. Неужели он, всегда относившийся к ней как к ребенку, сегодня посуровел из-за того, что…
Пусть она и путала, как там правильно — «обратить кризис в возможность» или «возможность в кризис», но умение взглянуть на ситуацию под новым углом было великой силой.
Чхэ Хи собрала ткань футболки на талии и крепко сжала в кулаке, заставив силуэт тела проступить во всей красе.
Обычно она ворчала, что из-за большой груди одежда сидит на ней плохо. Что бы она ни надела, вещи не смотрелись красиво, а стоило натянуть оверсайз-футболку, как та нелепо топорщилась спереди, лишая образ всякого стиля. Это её всегда раздражало.
Так вот… для чего она мне дана?
Чхэ Хи покрутилась перед зеркалом, пробуя разные ракурсы. Кто бы мог подумать, что грудь, которую она считала своим главным комплексом, окажется столь грозным оружием.
— …Да уж, она и правда большая.
И как она раньше до этого не додумалась? Каким бы идеальным ни казался Пэк Сын Ун, он всё равно оставался мужчиной. Чхэ Хи прищурилась и довольно кивнула.
***
Впервые с тех пор, как Сын Ун заселился, за ужином собрались все вместе.
Посреди стола прямо в большой кастрюле исходило паром острое куриное рагу. Крупно нарезанная картошка, за которой Чхэ Хи бегала под дождем, выглядела так аппетитно, что от одного её вида текли слюнки.
— Сын Ун, ты чего это сегодня так рано? Чхэ Хи, принеси стул из кладовки и садись туда.
И без того тесный стол стал ещё теснее.
Вот взлетит мой ютуб — первым делом этот стол заменю. На двенадцать персон.
Чхэ Хи мигом притащила стул и села вплотную к Сын Уну.
— Учебная группа рано закончила. На следующей неделе пробный экзамен, так что сегодня все разошлись пораньше.
— Пробный экзамен? Ох, это что же, опять ночами напролет сидеть будешь?
— Да нет, не настолько.
Сын Ун ответил с улыбкой. Мама, приговаривая, как тяжело ему приходится, выловила куриную ножку и положила ему в тарелку.
Заметив это, Хе Рим проворно утащила вторую здоровенную куриную ножку к себе в тарелку. То ли оттого, что уже несколько месяцев мучилась над диссертацией, то ли просто от голода, но двигалась она с ловкостью дикого зверя, голодавшего не один день.
— Тетушка, мне вообще-то тоже обидно, когда вы заботитесь об одном лишь Сын Уне.
— Ой, нашла на что обижаться! Там ещё есть, не хватит — скажи. И риса добавлю, так что ешь сколько влезет.
— От умственной работы падает сахар в крови. Так что я просто вынуждена много есть.
— Ладно-ладно, ешь на здоровье.
— А можно мне ещё одну куриную ножку? Если взять без спроса, могут возникнуть разногласия, так что я лучше уточню заранее.
— Ешь, Хе Рим, забирай все.
Хе Рим зачерпнула подливы от курицы и щедро замешала в рис. Выглядело это так аппетитно, что сидевшая рядом Юн Со тоже последовала её примеру.
Зажав палочки в зубах, Чхэ Хи искоса поглядывала на сидевшего рядом Сын Уна. Стоило взглянуть на его невозмутимый профиль, пока он спокойно набирал рис, как недавняя решимость вспыхнула с новой силой. Украдкой покосившись на собственную грудь, которую прежде считала сплошным наказанием, она втайне возликовала.
Вот только как пустить её в ход?..
Практического опыта не было никакого, и в голове царила полная растерянность. Она ни в кого толком не влюблялась, а уж соблазнять кого-то намеренно тем более не пробовала. В двадцать лет люди обычно уже успевают сходить на пару свиданий или завести роман, но у Чхэ Хи отношения с парнями были на удивление чистыми.
Не то чтобы она не пользовалась популярностью у окружающих. Ей нередко признавались в чувствах, да и назойливых ухажеров хватало. Просто требований к парням у неё было куда больше, чем у других.
Чхэ Хи, свято верившая в свой безупречный вкус, считала смазливых недотеп невыносимо скучными. Если парень и тянул на что-то удобоваримое внешне, то оказывался либо с гнильцой, либо смертной тоской. К тому же, будучи всего лишь сносной рыбешкой на захудалом рыбном рынке, эти типы мнили себя царями морей и напыщенно задирали нос. Смотреть на этот цирк было выше её сил.
Парни же с приятным характером, с которыми легко найти общий язык, словно вымерли — днем с огнем не сыщешь. Вот так, придираясь ко всему подряд, она поневоле сохранила невинность.
Чхэ Хи посмотрела на Сын Уна и легонько прикусила нижнюю губу — точь-в-точь как репетировала перед зеркалом. В ответ Сын Ун беззвучно шевельнул губами: «Что?» А затем, приподняв бровь, положил ей поверх риса кусочек мяса.
— Понял-понял. Ешь как следует, Чхэ Хи.
Да не в этом же дело!..
Оружие-то она нашла, а вот как пустить его в ход — понятия не имела, поэтому Чхэ Хи оставалось лишь яростно терзать ни в чем не повинную курицу.
***
На следующее утро Чхэ Хи, едва открыв глаза, первым делом принялась шарить под одеялом в поисках телефона.
По привычке открыла приложение ютуба. Она собиралась только глянуть просмотры на выложенном позавчера ролике с образами к началу учёбы и завалиться спать дальше.
В этот раз отзывы поначалу были теплыми, да и сил на монтаж ушло немерено, так что надежды возлагались большие, но ещё вчера успехи казались весьма скромными. Может, всё-таки вернуться к «Бьюти-классу Чхэ Чхэ»? Она как раз раздумывала, не сделать ли следующий ролик о соблазнительном макияже «тохвасаль», как вдруг…
— …А? Это ещё что такое?
Она с силой потерла слипающиеся от сна глаза, решив, что ей померещилось.
Просмотров… двести пятьдесят тысяч?
— Быть не может. Я что, где-то накосячила?
Сердце ушло в пятки: вдруг в кадр случайно попало, как она переодевается, или в субтитры закралась ошибка, или в видео проскочило что-то скандальное?
Чхэ Хи резко села на кровати и поднесла экран к самому носу. Там и вправду красовались двести пятьдесят тысяч. Она обновила страницу — счётчик крутился в реальном времени: двести пятьдесят семь тысяч, двести пятьдесят восемь тысяч…
— С ума сойти, просто с ума сойти!
Количество подписчиков тем временем перевалило за двадцать тысяч.
Но радоваться без оглядки мешала тревога. Дрожащими пальцами Чхэ Хи открыла комментарии. Нужно было первым делом убедиться, не утопает ли ролик в волне хейта и не влипла ли она в какой-нибудь скандал.
@pingpongpingpong 6 часов назад
<Шел посмотреть луки на учёбу, но увидел лицо и сразу подписался. Что за божественный лик вообще>
@Счастье в ясный день 3 часа назад
<Надо будет так одеть мою вторую дочку, она как раз поступила в престижный сеульский университет ^^.. Спасибо вам, Чхэ Чхэ~>
@Dkanrjskdkdlel 2 часа назад
<Чхэ Чхэ наконец-то взлетела, погнаааааааалииииии!>
@КвиттульМаттуль 5 часов назад
<А чем эта девушка вообще занимается? Внезапно вылезла в алгоритмах, вот и зашел>
@Лилли lilly 1 час назад
<Пропорции просто неземные… Вы отдельно к косметологу ходите?>
Чхэ Хи читала комментарии один за другим. К счастью, никакого скандала не случилось. Злобных выпадов почти не было — сплошь похвалы её лицу, фигуре и подаче.
От пережитого волнения пальцы, листавшие экран, мелко дрожали. А в электронный ящик, где раньше пылился один лишь спам, в режиме реального времени сыпались предложения о рекламе и сотрудничестве.
— М-мама!.. Мама!
Нужно было скорее обрадовать маму этой потрясающей новостью.
Мама вечно вздыхала, что дочь не пошла в университет, как все нормальные люди, а заперлась в четырех стенах и страдает ерундой. Жаловалась, что при встречах с подругами те без умолку хвастаются своими детьми, пока она молча ковыряет еду, и сокрушалась, что так и не смогла отправить её в этот хваленый Хангукский университет.
Ей отчаянно хотелось доказать маме, что она тоже на что-то способна и вполне может добиться успеха собственным путем.
Крепко сжимая телефон, Чхэ Хи распахнула дверь своей комнаты и бросилась вниз по лестнице, не переставая звать маму.
— Мама! Мама, у меня видео выстрелило! Мой ролик...
Влетев в гостиную, Чхэ Хи осеклась на полуслове.
Мама разбирала белье под включенный телевизор. А рядом с ней сидел Сын Ун и аккуратной стопочкой складывал полотенца.
Голову не мыла, зубы не чистила, даже сонные корочки из уголков глаз не убрала. В растянутой футболке и пижамных штанах с отвисшими коленями она кубарем скатилась по ступенькам. И снова полный кошмар.
— Чхэ Хи, ты чего это так рано встала? Хорошо спалось?
Сын Ун с мягкой улыбкой посмотрел на столь шумно появившуюся Чхэ Хи.
— А ты почему в такое время… дома?
— Выходные же. Надо же и мне отдохнуть.
— А… правда, выходные?
Она нигде не училась, поэтому почти потеряла счёт дням недели. Да и плевать на выходные — почему Пэк Сын Ун должен был оказаться в гостиной именно сейчас? Чхэ Хи с досадой зажмурилась.
— Что за переполох с утра пораньше? Дом разнесешь.
Мама со вздохом встряхнула вещи, продолжая складывать, словно бурные выходки Чхэ Хи давно перестали быть чем-то из ряда вон выходящим.
— Если б от такого дома рушились, беда бы была! Мама, глянь сюда скорее!
Совершенно забыв про свой зачуханный вид, Чхэ Хи сунула телефон маме под самый нос.
— Да что там такое?
— Мой ютуб! Проснулась, а там двести пятьдесят тысяч просмотров! Видишь? И подписчиков уже больше двадцати тысяч!
— У меня глаза слезятся, не вижу ничего. Дай сюда.
Мама взяла телефон и стала внимательно вглядываться в экран. Сын Ун тоже вытянул шею и вместе с ней разглядывал ютуб-канал Чхэ Хи.
Она всего лишь хотела похвастаться маме, чтобы та перестала переживать, но когда к экрану наклонился ещё и Сын Ун, Чхэ Хи отчего-то стало ужасно неловко.
— И что в этом такого особенного? Чем больше просмотров, тем лучше?
До мамы явно не доходило, насколько внушительны эти двести пятьдесят тысяч. В этот момент Сын Ун, не отрываясь от складывания полотенец, спокойно произнес:
— Тетя, это не просто круто. Двадцать тысяч подписчиков — это толпа, которая битком забьет бейсбольный стадион «Чамсиль», ещё и останется. А при такой скорости роста очень скоро пойдут и доходы, и рекламные контракты.
— Батюшки, правда? И то верно… Двадцать тысяч — это ж, дай-ка прикинуть… Ого-го сколько народу!
Глаза у мамы округлились. Только после пояснений Сын Уна до неё наконец дошло, насколько это серьезное дело.
— Выходит, наша Чхэ Хи и правда справилась.
Мама оторвалась от экрана и посмотрела на дочь снизу вверх. На лице, где раньше читались одни лишь тяжкие вздохи, засияла искренняя, недоверчивая улыбка.
— Я-то, признаться, думала, ты просто штаны просиживаешь в своей комнате. Тебе же двадцать, самое время с ровесниками гулять. А ты, оказывается, вон чем была занята?
— Ну я же говорила! Говорила тебе не переживать!
— Ладно, старайся. Раз уж взялась, не бросай.
У Чхэ Хи защипало в носу. Именно эти слова она так отчаянно жаждала услышать от матери. А счётчики просмотров и подписчиков тем временем продолжали расти каждую секунду.
Она уже собиралась забрать телефон и пойти наверх умыться, но Сын Ун продолжал пристально вглядываться в экран и явно не спешил его возвращать. Лицо его почему-то казалось слегка напряженным…
— Сын Ун? Мой телефон.
Чхэ Хи протянула руку, и Сын Ун наконец вернул телефон. Выражение его лица было более чем странным. Ещё секунду назад он с гордостью растолковывал все маме, а теперь выглядел чем-то недовольным.
— Что такое? Там что-то не так?
— Нет.
Сын Ун коротко ответил и снова принялся за полотенца.
Чхэ Хи недоуменно склонила голову, но размышлять об этом было некогда: на почту прямо сейчас одно за другим продолжали приходить предложения о рекламе.
Надо скорее ответить.
***
Чхэ Хи уже битый час возилась перед зеркалом.
Сегодня она договорилась встретиться со школьными подругами. С тех пор как все поступили в университеты, собраться стало почти невозможно, и эта встреча была редкой удачей.
Одна едва поступила, как сразу завела парня, другая уже успела расстаться и теперь переживала драму разрыва. Ещё одна вовсю набивала резюме стажировками и курсами, твердя, что о карьере нужно заботиться с первого курса. Было удивительно наблюдать, как подруги, с которыми они ещё вчера сидели за одной партой, сняли школьную форму и теперь каждая строит свою взрослую жизнь.
Сегодня они с подругами решили напрочь смыть с себя образ школьниц, одеться по-взрослому и гулять допоздна. Чхэ Хи выбрала облегающий черный топ в сочетании с широкими джинсами, а сверху накинула укороченный жакет, подчеркивающий талию. Оставалось надеть аккуратные слингбэки на низком каблуке — и безупречно стильный образ будет завершен.
— Эх… надо было заснять для ютуба.
Макияж она тоже сделала не такой, как обычно: отказалась от ярких теней, уделив все внимание безупречному тону кожи. На губы похлопывающими движениями нанесла приглушенный бордовый тинт. И только собравшись до конца, с досадой подумала, что не включила камеру. Этот образ наверняка зашел бы подписчикам на ура.
Ничего не поделаешь, время поджимает!
Осмотрев себя в зеркале со всех сторон, Чхэ Хи осталась довольна и одобрительно кивнула.
— Мама, я пошла к подругам! Буду поздно!
И не дожидаясь, пока вдогонку прилетит привычное ворчание «возвращайся пораньше», она распахнула входную дверь и выскочила на улицу.
Шлеп, шлеп, шлеп. Повернув голову на ритмичный звук, она увидела Сын Уна: в спортивной форме, в углу двора, он прыгал на скакалке. Её взгляд мгновенно приковало к его движениям — он перескакивал через шнур в безупречном ритме, ни разу не сбившись.
Да что с тобой не так, Пэк Сын Ун? Ты вообще хоть что-то не умеешь?..
Влажная от пота футболка облепила тело, очерчивая мощные плечи и рельефные мышцы спины. Лопатки ритмично сходились и расходились, а на предплечьях при каждом обороте скакалки то вздувались, то опадали тугие жилы.
Казалось бы, к чему относиться к обычной скакалке с такой серьезностью? И всё же Чхэ Хи застыла как вкопанная, завороженно глядя на него. Сама того не замечая, она шумно сглотнула. И ютуб, и все остальное в этот миг начисто выветрилось из головы.
Это была не просто тренировка, а съёмка для глянцевого журнала. Все выглядело безупречно, вплоть до каждой стекающей капли пота. Чхэ Хи стояла как завороженная, не в силах даже моргнуть.
Наконец Сын Ун остановился, упер руки в бока и перевел дыхание. По шее струился пот.
Только тут Чхэ Хи опомнилась. Она уже хотела проскользнуть к калитке, пока он не заметил, как она на него пялится, как вдруг…
— Уходишь куда-то?
Сын Ун поднял с земли бутылку с водой и приложился к горлышку. Сделав глоток, он слегка прищурился, окидывая её наряд оценивающим взглядом с ног до головы.
Уверенности в себе Чхэ Хи сегодня было не занимать: алгоритмы ютуба подхватили ролик, видео выстрелило, а подписчиков всего за несколько часов набралось уже больше пятидесяти тысяч. Но главное — ей безумно нравился её сегодняшний взрослый образ.
— С подругами повидаться. А ты, смотрю, сегодня отдыхаешь?
Поэтому она ответила с открытой, уверенной улыбкой — ведь сейчас она выглядела совершенно иначе, чем когда с заспанными глазами и в растянутых трениках бегала к маме.
— Что за друзья?
— Со школьными. Давно не виделись.
— И где собираетесь?
— На Хондэ.
— Поздно будешь?
Чхэ Хи растерянно моргнула. Он что, офицер по надзору за условно освобожденными? Вопросам конца и края не было, допрашивал почище мамы.
— Наверное, за полночь. А если слишком засидимся, может, останусь ночевать у подруги.
При этих словах взгляд Сын Уна на мгновение похолодел. В ту секунду, когда их глаза встретились, по спине Чхэ Хи пробежал холодок, но Сын Ун тут же вернул себе привычное мягкое выражение лица.
Что это было? Померещилось?..
— Тетя Маль Сун будет волноваться. Как бы поздно ни было, ночевать надо дома.
Подхватив скакалку и бутылку с водой, Сын Ун шагнул к крыльцу. Стоило ему подойти ближе, как от него пахнуло жаром, и у Чхэ Хи почему-то вспыхнули щеки.
— Да брось. Мама мне, наоборот, говорит: если возвращаться поздно ночью, лучше уж переночевать у друзей.
Чхэ Хи нервно хихикнула и с напускной беспечностью отозвалась.
Сын Ун молча посмотрел на неё сверху вниз. Его взгляд задержался на её лице — странный, волнующий, словно скользящий пальцами по бровям и переносице, пока наконец не коснулся губ.
— …
Чхэ Хи невольно сглотнула. Взлетевшая в тренды ютуберша, стильный и дерзкий образ — перед таким не устоит ни один мужчина. Неужели наконец настал миг, когда он увидел в ней не младшую сестренку, а женщину? Замирая от предвкушения, Чхэ Хи уже слегка прикусила губу, как столько раз репетировала перед зеркалом, когда…
— Чего губы-то такие красные?
Сын Ун неожиданно протянул руку и провел большим пальцем по нижней губе Чхэ Хи. Бордовый тинт, который она так старательно наносила, оставил легкий след на его пальце.
— Будто ребенок стащил мамину косметику.
И усмехнулся. То ли умилялся детской забаве, то ли поддразнивал младшую, пытавшуюся строить из себя взрослую. Так или иначе, он совершенно точно держал её за ребенка.
Оставив опешившую Чхэ Хи растерянно хлопать глазами, Сын Ун просто ушел в дом.
Дверь захлопнулась, а Чхэ Хи так и осталась стоять как вкопанная. Нижняя губа, к которой он прикоснулся, все ещё горела.
— …И всё равно держит за малявку.
Сколько ни одевайся по-взрослому, сколько ни красься — в глазах Пэк Сын Уна она оставалась лишь ребенком, стащившим мамину помаду. А вся та нежность, из-за которой она не спала ночами, оказалась обычной добротой к знакомой девчонке — не больше и не меньше.
— Пэк Сын Ун, ну ты вообще…
Чхэ Хи достала из сумочки тинт. Быстро подкрасив губы, она впилась взглядом во входную дверь, за которой он скрылся.
— Сам во мне азарт разжег. Ну погоди, вот увидишь!
Сверкнув упрямым взглядом, Чхэ Хи решительно распахнула калитку и вышла со двора.