Контент удален!

Он лизал её шею, словно дикий зверь, зализывающий раны раненому сородичу.
Он проникал в неё всё глубже и глубже.
Пытаясь спастись от этого удушающего давления, от которого буквально перехватывало дыхание, Анна инстинктивно выгнулась.
Однако это ощущение чужеродности длилось недолго: стоило ему ласково и дразняще пошевелить большим пальцем в одной тайной точке, как её бёдра мелко затрепетали, а всё напряжение в теле мгновенно растаяло.
В конце концов она полностью приняла мужчину в себя.
Ей всё ещё казалось, что внутри немного тесно, но при этом было стойкое ощущение, что они созданы друг для друга как две половинки единого целого — настолько идеально они совпали.
Вместе с накатившим чувством глубокого, необъяснимого удовлетворения Анна снова испытала лёгкий пик блаженства.
И только тогда, вопреки отсутствию памяти, она осознала: это чувство наслаждения было ей до боли знакомо, она испытывала его бесчисленное множество раз.
Она уже бесконечно много раз делила с ним ложе.

Покрывая её щёки и шею частыми мелкими поцелуями, мужчина начал медленно двигаться.
Анна отчётливо видела своими глазами, как его чётко очерченная челюсть мелко вздрагивает от сдерживаемых стонов, и была уверена: в мире нет более чувственного зрелища.
Каждый раз, когда он оказывался в затруднении, он по привычке приподнимал уголки губ, отчего на его щеках проступали глубокие ямочки.
В такие моменты он казался невероятно порочным и одновременно — чистым, незрелым мальчишкой.
Или же… казалось, будто он расслабленно улыбается.
Как у него это получалось?

Ей самой казалось, что она сходит с ума… и не было бы ничего странного, если бы она прямо сейчас лишилась чувств…
Но как бы тяжело он ни стонал, он ни за что не отпускал её.
Его движения были полны такого отчаянного, жадного стремления проникнуть ещё глубже, что Анне становилось по-настоящему страшно: ей чудилось, будто её тело сейчас просто сломается.

Задыхаясь в беспамятстве, она снова встретилась с мужчиной взглядом.
На этот раз расстояние между ними было меньше ладони, и они очень долго смотрели друг другу в глаза.
Его глаза не были ни тёмно-синими, ни чёрными. Они были фиолетовыми.
На первый взгляд прозрачные, но под лунным светом они казались глубокими и затягивающими — таинственный фиолетовый цвет.
Сколько она смотрела на него, столько и он безотрывно разглядывал её.
Они не могли отвести глаз друг от друга, словно встретились впервые в жизни.
Это рождало в Анне иллюзию, будто их души глубоко переплелись и стали едины.
«Наверное, именно это и значит — иметь семью? Моя семья, мой дом, моё…»

Пальцы мужчины принялись ласково, слегка царапая, дразнить нежную плоть, о существовании которой она даже не подозревала. Не в силах совладать с перехватившим дыханием, Анна крепко зажмурилась и выгнула поясницу.
— Ах, как хорошо…
Срывалось ли когда-нибудь из её уст столь откровенное признание за всю её короткую и никчёмную жизнь?
Мужчина бурно и страстно отреагировал на этот шёпот, который был сродни разговору с самой собой.
— Тебе хорошо, Анна? Правда? Я действительно тебе так сильно нравлюсь?

Удерживая ладонью затылок Анны, которая всё ещё барахталась в волнах уходящего экстаза, он насильно заставил её смотреть на себя и без конца повторял эти вопросы.
В этот момент он был похож не на мужа, который долгие годы прожил с ней бок о бок, а скорее на школьника, которому впервые ответила взаимностью его первая любовь.
Однако Анна не успела подумать о том, что здесь что-то не так.
Нахлынувшая следом новая волна удовольствия и жара превратила её мысли в сплошное месиво, лишая способности что-либо понимать.
— Ах, хм-м…
Он отозвался на её животный стон так, словно в нём был скрыт глубокий смысл:
— И ты мне, ты тоже мне безумно нравишься, Анна. Уже очень давно, всё время…
— Ох!
— Всё это время… Всё это время я любил только тебя.

Его толчки становились всё сильнее и яростнее.
«Если так пойдёт дальше, я действительно потеряю сознание. Или у меня просто раздробится весь таз».
— …Пожалуйста, немного… потише… — взмолилась она, внезапно ощутив острый укол опасности.
И тогда он прошептал ей на ухо:
— Назови меня по имени.

Его имя…
Анна попыталась пошевелить едва работающими мозгами и с трудом откопала в памяти его имя. Имя, которое она столько раз слышала от графини Шинуа. Имя того, к кому она втайне ревновала, думая, что ему совершенно бесплатно досталась в матери такая невероятно добрая женщина…
— Джо… Джошуа… Хватит…
— Хастер.

Но мужчина назвал совсем другое имя.
Только тогда расфокусированный, затуманенный взгляд Анны снова намертво пригвоздился к нему.
— Хастер… Назови меня так.

Как можно было это описать?
На лице, которое ещё мгновение назад казалось таким нежным, теперь проступило странное, липкое, тёмное вожделение, горевшее безумным огнём…
— Скорее.

Тем временем небо очистилось от туч, и комнату залил прямой, ослепительно яркий лунный свет.
В этом сиянии лицо Анны, искажённое смертельным ужасом, оказалось полностью открыто перед ним.
Она ни за что не назовёт его тем именем, которое он хочет услышать.
Мужчина, в одно мгновение осознав эту непреложную истину, на секунду стал самым несчастным существом на свете. Но тут же, не давая ей ни единого шанса на побег, он намертво перехватил её бёдра и вжался в неё ещё глубже.
— Кто… Ах, ох…!

Почему каждый раз, оказываясь перед Анной, он совершает одну и ту же глупую ошибку?
Ответ был слишком очевиден, так что даже пытаться извлечь из этого урок было бессмысленно.
Руки мужчины, которые ещё недавно так бережно и ласково баюкали её, теперь грубо и жестко прижали Анну к постели.
И, выдыхая горячий воздух в спину бьющейся в его руках девушки, он излился внутрь.

* * *

Когда Анна снова открыла глаза, мир был полон свежей зелени.
Однако она ничего не могла видеть.
Мир, отражавшийся в её глазах, был переполнен светом...

— Госпожа проснулась…!
— Доложите хозяину и поскорее приведите лекаря!

Вокруг всё было абсолютно, ослепительно белым. Это было странное ощущение… казалось, будто она одновременно прикоснулась к истокам мироздания и достигла конца вечности.
Может быть, она умерла и попала в рай?
Она не то что не могла осмотреться — она даже не чувствовала собственного тела. Суетливые голоса людей вокруг казались далёкими-далёкими.
Решив, что весь шум этого мира больше не имеет к ней никакого отношения, Анна легко погрузилась в свои мысли.
«Стоит этому тонкому волоску звука оборваться, и моя душа окончательно погрузится в смерть. Неужели покой бывает настолько ослепительным?»

— Анна.

Однако ей ещё не было дозволено уйти на покой.
Кто-то крепко обнял её тело, о существовании которого она сама едва помнила, и большие ладони осторожно закрыли её щеки.
Оказавшись в объятиях зрелого мужчины, угасающее сознание Анны мгновенно протрезвело.
До этого момента она смутно принимала окружающий шум за поминальные молитвы и скорбь людей, оставшихся на земле.
Настоятельница монастыря, которую она всегда безмерно уважала, её дорогие подруги и графиня Шинуа, всегда поддерживавшая её, когда ей некуда было податься…
К счастью, она могла вспомнить нескольких людей, которые оплакали бы её короткую и никчёмную жизнь, но этот мужчина столь крепкого телосложения никак не вписывался в их число.

И всё же причина, по которой Анна до последнего не пыталась вырваться из его рук, заключалась в другом.

— Это моя вина. Я во всём виноват…

Кончики его пальцев так отчаянно дрожали, а плечи, на которые она тихо опустилась, казались такими печальными…
«Ах, этот человек так сильно беспокоился обо мне. Он так долго боялся меня потерять. Эти объятия рождены чувством облегчения, которое он наконец-то обрёл».
Поэтому, хотя замешательство ещё не прошло, она послушно расслабила своё окоченевшее тело.

— Какое сейчас… время года на улице?
— Наступает начало лета, госпожа.

Анна и в этот раз на удивление спокойно приняла тот факт, что её тело больше не способно видеть даже то, что находится прямо перед носом.
Она замерла, подставляя лицо ветру, который доносился из распахнутого настежь окна.
Одного лишь этого свежего воздуха было достаточно, чтобы в её голове нарисовались цветущие дикие цветы и зелёные луга.
На губах Анны появилась мягкая улыбка.
— Цветы в саду полностью распустились и благоухают. Не желаете ли отобедать на свежем воздухе, госпожа?
— Хорошо. Подготовьте всё, пожалуйста.

С помощью служанки она накинула поверх сорочки домашнее платье и вышла из комнаты.
Шёл третий день с тех пор, как она пришла в себя.
Несмотря на потерю памяти и зрения, дни Анны текли настолько спокойно, что желать большего было бы грехом.
Теперь она не может видеть приближающееся лето.
Вместо этого она трогает его руками, слышит ушами и вдыхает его аромат.
Неужели лето всегда было таким теплым, шумным и свежим?
Анна была счастлива просто от того, что вышла во внутренний дворик графского замка.
Поскольку она не видела, другие её чувства обострились и без конца поставляли ей новую информацию.
Этот мир был куда богаче и красочнее, чем тот, который она видела одними лишь глазами.
Ей казалось, что перед ней открылась совершенно иная, глубоко незнакомая вселенная, полностью отличающаяся от той, в которой она жила до сих пор.

Ей почему-то очень нравился этот способ заново узнавать дарованный ей мир — на ощупь, начиная с самых мелочей.
Словно только что появившийся на свет ребёнок, Анна без конца ощупывала всё руками, прислушивалась и подносила предметы к носу, как вдруг её рука с громким плюх полностью погрузилась во что-то мокрое.
«Оказывается, здесь вода».
Судя по тому, что её запястье ушло под воду с запасом, глубина была приличной… Что это — пруд, ручей или, может быть, целое озеро?
Проведя всю жизнь в монастыре, она ничего не знала о замке Шинуа.
Всё, что у неё было — это рассказы из уст самой графини.
Та часто описывала свои владения как крошечный, ничем не примечательный старый замок в глухой провинции, но Анна прекрасно знала, что графиня была человеком простым и не любила хвастаться.
Поэтому, даже если бы семейство Шинуа на самом деле оказалось богатыми местными землевладельцами с огромным замком, это не вызвало бы у неё удивления.
«Если бросить камень подальше и послушать звук падения, можно понять, пруд это или озеро».
Пока она предавалась этим мыслям, плескаясь в воде, её пальцы наткнулись на что-то мягкое, плотное и круглое, напоминающее диск.
Что же это такое?

— Это водяная лилия.

* * *