Что-то не так с Симако-сан.

Юми заметила это вскоре после начала нового учебного года. Наверное, через три-четыре дня.

— О-о-ох...

Но в чём причина? Симако-сан обожала любоваться сакурой и обедать под ней, так что вряд ли дело в сезонной аллергии, как у Огасавары Сатико-сама, старшей сестры Юми. Да и симптомы несколько другие.

— Почему ты скулишь, как маленькая собачка?

Перед Юми появилась Симадзу Ёсино со своими неизменными косичками. Вероятно, она только что вернулась из уборной, так как носовой платок с цветочным узором, который она держала в руках, был местами влажным.

Юми действительно походила на маленькую собачку, только молчаливую, словно ши-тцу или болонка.

— А?

«Почему Ёсино-сан здесь?» — озадачилась Юми. Заметив её растерянность, проницательная подруга странно посмотрела на неё и проворчала:

— Юми-сан, не могла бы ты перестать делать такое удивлённое лицо каждый раз, когда видишь меня в классе?

— Ой, это так заметно?

Юми попыталась изобразить улыбку, чтобы скрыть смущение, но на Ёсино-сан это не сработало.

— Тебя слишком легко прочитать. И я вижу, как ты высматриваешь Симако-сан.

— Ты меня раскусила.

— Возьми себя в руки, бутон Розы Хинэнсис.

— Ха-ха, я ещё не привыкла к этому имени.

Юми лишь слабо посмеивалась, потому что от образа будущей Розы у неё был разве что новый титул. В остальном она оставалась самой обычной ученицей Лиллианы.

Хотя бы потому, что вчера утром Юми по ошибке отправилась в кабинет первокурсниц группы «Персик».

— В это трудно поверить, да, — пробормотала Ёсино-сан, прищурив глаза.

Она стала бутоном Розы Фетиды. Одно это уже заставляло смотреть на неё иначе.

В апреле они перешли на второй курс, но Юми будто застряла в прошлом, словно не желая мириться с переменами.

Теперь она училась в группе «Сосна», в том же кабинете, где ещё недавно занималась Сатико-сама.

И впервые за тринадцать лет учёбы в Лиллиане они с Ёсино-сан оказались в одном классе.

К сожалению, с Симако-сан получилось ровно наоборот — её перевели в группу «Глициния».

Впрочем, расстраиваться было не из-за чего. В конце концов, это давало возможность завести новые знакомства.

— Так-так. У бутона Розы Хинэнсис весенняя усталость, так и запишем.

Кто-то уже давно слушал их разговор и решил вмешаться.

«Что за...»

— Ах, Мами-сан!

Несмотря на растерянность, Юми сразу узнала её и схватила за руку.

— Только не пиши об этом в статье!

Когда Симако-сан погружалась в свои мысли, это выглядело даже красиво. Юми же только выставляла себя растяпой, что было неприемлемо для нового бутона Розы Хинэнсис. Ей ещё очень далеко до изящества Сатико-сама, но не хотелось бы уничтожить всё величие этого титула.

— Хм-м, даже не знаю...

— Пожалуйста, не надо.

— С тебя должок.

Ямагути Мами, хихикая, удалилась.

Интересно, она специально сделала пробор набок и закрепила волосы заколками, чтобы подчеркнуть свою неуязвимость? Волосы были зачёсаны за уши, словно так они лучше улавливали сплетни. Старшая сестра Мами-сан, глава клуба журналистов Цукияма Минако-сама, научила её всегда быть наготове, ведь ценный материал мог подвернуться в любое время и в любом месте. Но, казалось, младшая даже превзошла старшую.

— Эх... — вздохнула Юми.

И надо же ей было оказаться в одном классе с будущей главой клуба журналистов.

Если бы только это...

Щёлкнул затвор камеры.

— Спасибо за мрачное личико.

Самый ценный член фотоклуба и заместитель его главы Такесима Цутако-сан по-прежнему была в одном классе с Юми.

— Я назову это «Меланхолия бутона Розы Хинэнсис». Разрешишь выставить её на школьном фестивале, если хорошо получится?

— Пощади...

Казалось, для второкурсниц группы «Сосна» не было такого понятия, как личное пространство.

— Поговорим позже, — прошептала Ёсино-сан на ухо Юми и отошла. Цутако-сан спрятала камеру и тоже быстро вернулась на своё место.

По коридору прошла учительница, которая должна была вести следующий урок. Она также отвечала за воспитательную работу и была невероятно строгой, поэтому все отреагировали мгновенно.

Вот так, среди раздражения и радости, в жизни Фукудзавы Юми начался новый учебный год.

— Симако-сан изменилась? В каком смысле? — спросила Ёсино-сан, оттирая губкой раковину в туалете.

— Она выглядит подавленной, словно у неё совсем нет сил.

Сегодня в обязанности Юми входило протирание прямоугольного зеркала над раковиной и вынос мусора.

— Подавленная. Нет сил. Дальше?

Движением руки Ёсино-сан призвала её продолжать. Вообще-то можно было поговорить и в другом месте, но в классе находилась псевдо-папарацци, а в Особняк Роз могла прийти Симако-сан, так что именно совместное дежурство стало самым подходящим моментом для разговора.

— Вчера на перемене я окликнула Симако-сан в коридоре, а она даже не обернулась и просто продолжила смотреть в окно.

— Хм...

— Каждый раз, как только у неё появляется свободное время, Симако-сан в одиночестве уходит на задний двор школы и смотрит на сакуру. Мне это Кацура-сан рассказала, они в одной группе теперь.

Попеременно пользуясь влажной и сухой тряпками, Юми протирала зеркало. Это требовало куда большей аккуратности, чем стирать мел с классной доски. Нужно было тщательно следить, чтобы не осталось ни разводов, ни мутных пятен.

— Сакура... Ну конечно, — с полным пониманием кивнула Ёсино-сан.

— Что? Что ты имеешь в виду? — лихорадочно спросила Юми.

Это внезапное озарение или закономерный вывод? Так или иначе, Юми не поспевала за ходом мыслей своей проницательной подруги.

— Сакура сыграла важную роль в первой встрече Симако-сан и Сэй-сама.

Ёсино-сан произнесла имя старшей сестры Симако-сан, которая выпустилась этой весной.

— Правда?

— Под тем же деревом она и приняла её чётки. Ты не знала?

— Вот оно как...

Это объясняло привязанность Симако-сан к той сакуре. Однако у Юми сразу же возник вопрос:

— Но они же стали сёстрами осенью? Незадолго до нас с Сатико-сама.

— Это просто их памятное место. Цвела тогда сакура или нет — не имеет значения.

— Их памятное место...

Девушки замерли и подняли глаза к потолку туалета. Там были только лампы, но на мгновение им представились ветви цветущей сакуры, на которые смотрела Симако-сан.

— Возможно, её до сих пор не отпускают воспоминания.

— Наверное, ты права. Может, она пытается заглушить тоску по старшей сестре.

Симако-сан когда-то сказала: «Когда сестра выпустится, меня больше ничего не будет связывать с Ямаюрикай».

— Потому что Роза Гига... нет, Сато Сэй-сама ушла.

Может, Симако-сан уже не видела смысла оставаться в школьном совете.

А может, её что-то тревожило.

— Скоро сакура отцветёт. И что тогда будет?

— Кто знает. По крайней мере, твою старшую сестру это явно порадует.

— Да уж...

— Когда Сатико-сама плохо себя чувствует, тебе, наверное, тоже несладко приходится, Юми-сан?

— Нет, ничего такого.

Сейчас они почти не виделись.

После выпускного сразу же начались итоговые экзамены. Юми надеялась провести время с сестрой на весенних каникулах, но, как и ожидалось, та не проявила инициативу. Пару раз Юми даже звонила ей домой, преодолев робость. Но, как назло, каждый раз никто не брал трубку. Наверное, семья Огасавары тогда была в отъезде, потому что ответных звонков не последовало.

Так и пролетели короткие весенние каникулы, а потом начался новый учебный год.

— А?! Ю...

Ёсино-сан повысила голос, и Юми поспешно дёрнулась, чтобы закрыть ей рот, но в самый последний момент вспомнила, что у неё в руках тряпки, поэтому просто зажала лицо Ёсино-сан с двух сторон, словно хлеб щипцами. Звук, вырвавшийся у Ёсино-сан в миг замешательства, эхом разнёсся по туалету.

— Вы ничего не делали на Белый День? Невероятно... — вздохнула она, как только Юми опустила руки.

В последнее время слово «невероятно» звучало пугающе часто. Представления о нормальности у Ёсино-сан и Юми сильно различались. Особенно в отношении того, как должны вести себя сёстры.

— Да нет, всё хорошо. У нас было свидание на День Святого Валентина.

— День Святого Валентина идёт своим чередом, а Белый День — своим. Боже, о чём только думает Сатико-сама?

— Наверное, ни о чём...

По крайней мере, ни о чём, связанном с Юми. Каждую весну, когда цвела сакура, у Сатико-сама начиналось что-то вроде простуды, но средства от аллергии не помогали.

Это сказывалось на её настроении: она становилась вялой, раздражительной. Поэтому всё, что могла делать Юми как её младшая сестра, — это молиться о том, чтобы пора цветения сакуры поскорее закончилась.

Если честно, Юми была бы рада даже такой Сатико-сама. Просто побыть с ней хотя бы один день на весенних каникулах, как на их первом свидании.

— Пока сакура не отцвела, нам остаётся только ждать и наблюдать, Юми-сан, — вздохнула Ёсино-сан. — И если Симако-сан не справится сама, тогда придётся поговорить с Рэй-тян и Сатико-сама, если твоя сестра поправится к тому времени.

— Хорошо... — согласилась Юми.

Это всё, что они могли сейчас сделать.

В словах Ёсино-сан была своя логика.

Причина заключалась в сакуре.

Сначала нужно дождаться, когда спадёт её влияние.

Юми посмотрела на себя в зеркало. Почему-то её лицо по-прежнему было немного встревоженным.

* * *

Подходя к мусорному баку на заднем дворе школы, Юми неожиданно заметила Симако-сан.

— Сима... — начала было звать она, но осеклась.

Как и говорила Кацура-сан, Симако-сан бродила под цветущими деревьями, словно во сне.

Лепестки сакуры кружились вокруг неё, словно девушка сама осыпала ими всё вокруг.

Она ловила их руками, время от времени закрывая глаза и подставляя всё тело под этот цветочный снегопад. В какой-то момент её лицо напомнило Юми предыдущую Розу Гигантею, Сато Сэй-сама. Симако-сан явно думала о своей старшей сестре.

Юми не стала окликать подругу, потому что в своей меланхолии она была по-своему прекрасна. Не хотелось разрушать её мир.

Скоро сакура отцветёт.

Что тогда будет с ней?

Симако-сан побрела в сторону актового зала, словно искала дерево, с которого ещё не успели осыпаться все цветы.

Юми быстро выбросила мусор и вернулась, но Симако-сан уже нигде не было видно.

Нетрудно догадаться, куда она ушла, но Юми не собиралась преследовать её. Дойдя до парадного входа в актовый зал, она свернула направо.

По ту сторону живой изгороди шёл кто-то в повседневной одежде, и Юми невольно заинтересовалась.

— Юми-тян... — медленно протянула Сэй-сама, словно отчитывая трёхлетнего ребёнка.

— Да-да, вы говорили, что после выпуска на вас больше не стоит полагаться.

— Значит, ты всё понимаешь... — изумлённо вздохнула бывшая Роза Гигантея.

Они сидели за круглым столиком в кафетерии. Чтобы снять напряжение, Сэй-сама угостила её кофе с молоком в бумажном стаканчике.

— Приношу свои глубочайшие извинения, но для супа из сладких красных бобов в банке сейчас не сезон.

Она это серьёзно? Больше похоже на сарказм.

— Ха. Спасибо.

Юми очень хотела пить, но сдержалась и предусмотрительно подула на кофе, прежде чем сделать первый глоток.

Если бы она стала искать Сэй-сама специально, то обегала бы весь университет Лиллианы, но безрезультатно. Где-то на задворках сознания Юми понимала, что студенты не сидят в одной аудитории на всех занятиях, но наивно верила в свои силы.

Вообще искать кого-то на такой обширной территории, зная только имя и факультет, — изначально безнадёжная затея. У Юми нет машины с рупором, чтобы ездить по территории и что-то выкрикивать, как и доступа в аудитории. В конце концов, Сэй-сама могла и не прийти в университет в какой-то день.

Но они всё же встретились, потому что по счастливой случайности Юми столкнулась с недавними выпускницами, которые и привели её к ней. К сожалению, бывшая Роза Гигантея весело смеялась в компании новых подруг, так что трогательного воссоединения не случилось.

— И? Раз знала, как я отреагирую, зачем же пришла сюда, Юми-тян?

— Есть одно важное дело, связанное с Симако-сан. Поможете?

— Важное, Симако-сан? Она собирается перевестись?

— Нет, ничего подобного, — пробормотала Юми, отпив из стаканчика.

Роза Гигантея ещё не растеряла хватку: она добавила ровно столько сахара, чтобы идеально угодить вкусам Юми.

— Знаешь, для девочек-подростков довольно типично смотреть на сакуру, погрузившись в свои мысли. Все так делают.

— Я уверена, что Симако-сан хочет вас увидеть, Роза Гигантея. Но она борется с этим желанием.

— Вряд ли так уж борется. Прошёл всего месяц, — съязвила Сэй-сама.

Она подстриглась ещё короче. Простой наряд — белая рубашка и джинсы —подчёркивал её взрослость. Теперь Сэй-сама выглядела самой обычной студенткой университета. Не верилось, что всего месяц назад она носила ту же форму, что и Юми.

— Это всё потому, что вы неблагоразумно близко.

Здания старшей школы и университета находились рядом, поэтому Сэй-сама и Симако-сан могли бы встретиться в любое время.

— Неблагоразумно? Юми-тян, ты знаешь такие сложные слова?

— Роза Гигантея, перестаньте надо мной смеяться.

— Какие уж тут шутки... и не могла бы ты перестать называть меня Розой Гигантеей?

Умом Юми понимала, что Розой Гигантеей стала Симако-сан, но перестроиться было трудно, потому что её связывала долгая история отношений с Сэй-сама.

— Тогда как мне вас называть? Сэй-сама?

— М-м, тоже не то...

Видимо, ей хотелось забыть всё, связанное со школой.

— Тогда как? — не унималась Юми, удерживаясь от резких слов, которые вертелись у неё на языке.

— Сэй-сан. Или Сато-сан. Последнее даже лучше.

— Хорошо.

Студенты, поступившие в университет Лиллианы из других школ по результатам вступительных экзаменов, вероятно, не знали о местной традиции и обращались друг к другу по фамилиям. В этом было что-то необычное, приятное своей новизной.

— Сато-са-ан! У нас сейчас биология, ты идёшь?

Девушки, с которыми Сэй-сама была до этого, встали, убирая пустые стаканчики из-под кофе, недоеденные сладости, обёртки от конфет и прочий мусор.

— Да-да, я сейчас. Займите мне место.

Надо же, здесь её и впрямь зовут «Сато-сан».

— Прости, Юми-тян. Первую лекцию пропускать никак нельзя, — подмигнула Сэй-сама, подняв руку в извиняющемся жесте.

Залпом допив кофе, она взяла сумку и встала.

— Вы же изучаете английскую литературу, зачем вам биология?

— На первом курсе есть общеобразовательные предметы. Мало чем отличается от старшей школы.

— О, понятно.

На самом деле отличия всё же были, причём очень существенные: Сэй-сама больше не была ученицей старшей школы, общалась с новыми друзьями и с удовольствием проводила время в статусе студентки университета.

Юми стало немного жаль Симако-сан. Неужели связь между сёстрами всегда так разрывается после выпуска одной из них? Это несправедливо, особенно по отношению к младшей.

Первые цветы, первый снег — хотелось, чтобы старшая тоже вспоминала, как год назад вы наблюдали это вместе. Что ж, вероятно, Сэй-сама тоже проходила через подобный опыт, но с началом новой жизни забыла эти чувства.

— Увидимся.

— До свидания...

Глядя ей вслед, Юми чувствовала себя всё более одинокой. Ей хотелось плакать. Через год, когда Сатико-сама покинет школу, она будет ничем не лучше нынешней Симако-сан.

— Ах да.

Сэй-сама внезапно обернулась.

— Не стоит слишком с ней нянчиться.

— А?

— Я про Симако-сан.

— Ах...

Даже после выпуска она беспокоилась о своей младшей сестре.

— Тебе не нужно спасать её. Это не тот случай, когда стоит брать всё на себя.

— Не тот...

— Лучше сохраняй нейтралитет до тех пор, пока не окажется, что без тебя никак.

— Но...

Наступит ли такой момент? И как она поймёт это?

Сэй-сама рассмеялась, глядя на напряжённые размышления Юми.

— Не волнуйся. Если не ты, так кто-то другой поможет. А ты поддержишь, да? Нужный человек в нужном месте, и всё такое.

— Хм...

— Понимаешь, к чему я?

— Немного...

— Хорошо. Большего и не надо.

Сэй-сама нежно погладила Юми по щеке, а затем трусцой побежала по коридору, воскликнув: «О нет, я опаздываю!»

— Опазд... Ах!

И тут Юми вспомнила.

— О боже...

После уборки в Особняке Роз было запланировано собрание.

Сатико-сама должна была разозлиться на её оплошность и встретить её на втором этаже Особняка Роз праведным гневом. Но реальность, по мнению Юми, оказалась куда страшнее.

— Ну и где же ты была?

Никакого напряжения во взгляде, никакой угрожающей позы, лишь сложенные перед собой руки. Юми предпочла бы получить нагоняй, но у Сатико-сама явно не было на это сил.

— Мне ужасно жаль.

Как обычно, Юми начала с извинений и быстро поклонилась. Сначала извинения, только потом оправдания. Всё как в спорте — сперва пенальти, потом реванш.

— Я была бы признательна, если бы ты не уходила от ответа таким образом.

— Хорошо, прости.

— Итак, причина опоздания?

Уже не «где ты была», а «причина опоздания». Ещё немного, и она сменит обращение «Юми» на «Юми-сан». Это уж слишком. У Сатико-сама не было сил на истерику, поэтому она предпочла сменить тактику, превратив разговор в педантичную пытку.

Юми должна была ответить хоть что-то.

— Я выкидывала мусор и столкнулась кое с кем. Мы разговорились и...

— И поэтому ты нечаянно потеряла счёт времени, хотя у нас назначено собрание?

— Да.

Сатико-сама едва заметно кивнула, но её лицо по-прежнему напоминало жуткую театральную маску.

— С кем ты говорила?

— Эм, с подругой из параллели... — солгала Юми, поддавшись порыву.

Ну, в этом была доля правды. В конце концов, Сато-сама училась не с ней, а слово «подруга» было достаточно абстрактным.

— Понятно, — смиренно вздохнула Сатико-сама.

Сегодня сакура спасла Юми.

Сатико-сама ненавидела сакуру, её вкус, опадающие лепестки, буддийских священников и их одежды, хотя в католической школе для девочек последних даже не встретишь.

Но страшно представить, какой была бы реакция, будь она в добром здравии. Да и без строгого выговора Юми чувствовала, что чего-то не хватает. Ох, привычка — страшная штука.

— Хи-хи, — внезапно засмеялся кто-то.

Юми забеспокоилась, услышав нотку злобы.

— Хи-хи. Хи-хи, — нарастал неприятный смех.

— Токо-тян.

Сатико-сама обернулась, чтобы приструнить смеющуюся. Только тут Юми наконец заметила ученицу, сидевшую к ней спиной. Это была не Рэй-сама и не Симако-сан.

— Сестрёнка Сатико, она такая смешная, я просто не могу удержаться.

Девушка медленно повернулась и нагло посмотрела на Юми.

«Чего... что она себе...»

Кровь прилила к лицу Юми. Нет, не из-за холодного и вызывающего взгляда, которым смотрела на неё девушка, а из-за слов, которые она только что произнесла.

«Се-се-сестрёнка Са-Сатико?!»

Группу старшекурсниц все могли называть «сёстрами». Но обращаться «сестра» к конкретной старшекурснице имела право лишь официально признанная ею младшая — и только после ритуала передачи чёток. То есть, в случае Сатико-сама, этой единственной была Юми.

— Токо-тян, не называй меня так.

Ну вот, закономерный исход — долгожданное замечание Сатико-сама. Но «Токо-тян» ни капельки не смутилась. Она играла со своими локонами, безучастно глядя вдаль. Стоит признать, её действия выглядели даже мило.

— Но я же всегда-а вас так называла. Токо трудно взять и перестать.

«Че-чего? Она всегда её так называла? Эта девчонка...»

— В школе я для тебя «Сатико-сама» или «Роза Хинэнсис». Не смешивай личное с публичным.

«Сестра, что вы такое говорите?!»

Юми словно молотком по голове ударили. Значит, она для Сатико-сама — «публичное», а эта Токо-тян и её локоны — «личное»? Получается, что так.

«Публичное» подразумевало постоянное нахождение на виду, и это по-своему неплохо, но не шло ни в какое сравнение с «личным», секретным и скрытым.

Личная собственность, личная жизнь, личные дела...

«А ещё...»

Сатико-сама была единственным ребёнком в семье, у неё нет родной младшей сестры. Почему тогда эта девчонка так нагло называет её «сестрёнкой»? Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Юми, познакомься. Это Мацудайра Токо-тян, первокурсница. Она сказала, что хочет посмотреть на Особняк Роз, поэтому я её пригласила.

— Приятно познакомиться... — вежливо отозвалась Юми.

Но Токо-тян даже не соизволила взглянуть на неё. Вместо этого она обхватила руку Сатико-сама и произнесла тоном избалованного ребёнка:

— Ой, даже словечком не обмолвишься, что мы семья?

— Ах да. Вообще-то, Токо-тян — родственница со стороны моего отца, — добавила Сатико-сама.

Токо-тян победоносно посмотрела на Юми.

— Родственница? Интересно, насколько дальняя, — вмешалась в разговор Ёсино-сан. Видимо, для неё это тоже было открытием.

— Я дочь младшей сестры мужа старшей сестры отца Сатико.

— Другими словами, вы вообще не кровные родственницы.

Ёсино-сан мгновенно разобрала скороговорку Токо-тян. Невероятно.

— И тем не менее, мы семья, — парировала Токо-тян.

— Ага, как седьмая вода на киселе, — не отступала Ёсино-сан.

Они сверлили друг друга взглядами, метая искры, словно две шипящие друг на друга кошки, а затем обе резко отвернулись.

— Так, насчёт сегодняшнего собрания... — несмело напомнила Юми, поскольку пришла с опозданием.

Нужно как-то разрядить напряжённую обстановку. Прости, Токо-тян, но для тебя это отличный предлог, чтобы уйти.

— Ах, точно! — Сатико-сама хлопнула в ладоши. — Я его отменила.

— Как?!

— Рэй не смогла прийти. Она сегодня за главную в клубе кендо.

— У них ещё новенькие пришли, так что их одних не оставишь.

Ёсино-сан тоже пожаловалась на свою занятую сестру.

— Правда?

— Такие дела.

Такие дела.

И почему тогда Юми отчитали за опоздание? Как выяснилось позже, Симако-сан тоже была здесь, но ушла, как только узнала об отмене собрания.

— В этом Особняке та-а-ак уютно. Токо здесь очень нравится, обязательно зайду сюда ещё.

«Так-так, а разрешения спросить? Ты же всего лишь первокурсница».

Возможно, новое поколение совсем другое. Впервые в своей жизни Юми вспомнила фразу: «Ну и молодёжь нынче пошла...»

Однако Сатико-сама ответила мягко. Мягче, чем сладкое бобовое желе.

— При случае.

Это был лёгкий отказ, но с улыбкой на губах и во взгляде.

— Юми-сан, тебе лучше приглядывать за этой Токо, — прошептала Ёсино-сан, наклонившись к Юми. — Того и гляди, украдёт твою сестру.

— А?! А?! А-а-а?!

Ёсино-сан явно преувеличила, но Юми всё равно напряглась внутри.

«Это опасная личность».

Токо-тян была милой, но напористой девочкой.

«И что ещё хуже...»

— Сестрёнка Сатико, а можно сегодня зайти к вам в гости? Я так соскучилась по дедушке и тёте Саяко.

— Да, наверное... — растерялась Сатико-сама.

Все третьекурсницы балуют первокурсниц, и она не стала исключением.