Онлайн чтение книги Дикая готовка Cooking with wild game
Глава 3. Роковая ночь (Часть 3)

Наконец рассвет разогнал хаос минувшей ночи.

Выбравшись из ритуального зала, я с удовольствием потянулся, расправив плечи, и зажмурился от яркого солнечного света.

— Ночь и правда была невероятной… — хмуро пробормотала Ай Фа, подходя ко мне.

— И не говори. Трудно поверить, что это произошло наяву, ― настолько всё было безумно. Что теперь будет с лесным краем?

— Кто знает. Впрочем... хуже уже вряд ли станет. Мы приложим все силы, чтобы этого не случилось, — сказала Ай Фа, собирая волосы. Её лицо снова излучало силу: следов воздействия мелемеле уже не осталось.

Тем временем из зала, шатаясь от усталости, один за другим выходили главы кланов. Мы отошли в сторону, давая им пройти.

Экстренный ночной совет кланов наконец подошёл к концу.

◇

Допрос, проведённый главами кланов, выявил все преступления Суун.

Во-первых, выяснилось, что Суун на протяжении более чем десяти лет присваивали себе дары леса. Похоже, всё началось ещё при предыдущем вожде, Затцу Сууне; Зууро Суун занял его место десять лет назад.

Они охотились на гиб лишь ради мяса, а все свои овощи брали прямо из леса. Наградные деньги и выручку от продажи рогов и клыков тратили на покупку предметов повседневного обихода, фруктового вина и соли. А члены главной семьи к тому же расточали их на собственные развлечения.

Тем временем членов побочных семей принуждали хранить тайну. Если бы всё вскрылось, весь клан Суун должен был бы заплатить скальпами. Их заставили стать соучастниками, и более десяти лет им приходилось давить в себе гордость и достоинство жителей лесного края.

Возможно, из-за этого многие в поселении Суун умирали молодыми. Казалось бы, они жили куда сытнее и спокойнее прочих, но люди там один за другим загадочно гибли от истощения.

— Возможно, потому, что не могли найти смысла в столь излишне безмятежной жизни, — предположила Оура Суун.

Особенно часто это случалось с теми, кто вступал в клан через брачные узы. Все жёны Зууро Сууна, кроме Оуры, пришли из подчинённых кланов — таких как Заза или Джин.

Но даже те, кто в клане родился, редко могли приспособиться к таким противоестественным условиям и тоже умирали молодыми. Из-за постоянной нехватки людей Суун категорически отказывались отправлять невест и женихов к подчинённым кланам. Разумеется, во всём этом имелся смысл: в поселении Суун каждый знал о тайне, и отпускать кого-то на волю было невозможно.

И всё же чувствовалось, что это слишком неестественно. В лесном краю кровные узы почитаются превыше всего. Кланы, подчинённые Суун, должно быть, испытывали глубокое недовольство тем, что уже более десяти лет им не отдавали ни одной невесты, ни одного жениха. Вероятно, именно поэтому Ямиру Суун сказала: «Невозможно больше обманывать подчиняющиеся нам кланы».

Так зачем же клан Суун попытался принять нас с Ай Фа? Похоже, их целью было использовать заработанные нами деньги для покупки арии и поитана, чтобы прекратить сбор даров леса. Если бы у них получилось, они могли бы похоронить свой постыдный секрет.

— Как так? Это же глупо! В таком случае им надо было просто пойти и добросовестно охотиться на гиб, разве нет? — воскликнул Дан Рутим, громче всех среди взбешённых глав.

Но, вкусив порока, члены главной семьи — вернее, сам вождь Зууро Суун — уже не могли даже представить себе иного пути. К тому же, даже если бы они захотели охотиться, гибы почти не появлялись у их поселения. И это было вполне предсказуемо: гибы питаются плодами леса, а потому не станут селиться там, где привычной еды не осталось.

Иными словами, именно из-за Суун число гиб в последнее время возросло. Пренебрегая обязанностью охотников, они дали зверям расплодиться и, собирая дары леса, заставили их уйти в другие места. В итоге вся тяжесть легла на плечи других кланов.

И ситуация только ухудшалась. Даже если кто-то из побочных семей решился бы нарушить приказ правящего клана и продолжить выполнять долг охотника, сделать это было бы невозможно: гибы уже попросту не водились рядом. Более того, в поселении Суун убивали их в столь малом количестве, что там возникла нехватка мяса — даже большая, чем недостаток овощей. Зато мелкая живность вроде ящериц и змей расплодилась, и многие люди ели их мясо, лишь бы не умереть с голоду. А члены правящей семьи покупали мясо кимью и каронов, чтобы не знать нужды.

— Но зачем же им понадобилось нападать на Фа именно в день собрания глав?  Если уж они заранее собирались прибегнуть к похищению силой, почему бы сразу не атаковать дом Фа? Зачем кого-то звать в поселение Суун?

Этот вопрос озвучил Дари Саути.

С их тайным оружием, листьями мелемеле, такое варварское деяние вполне было бы Суунам по силам. Они бы без труда проникли в дом, сначала усыпив нас с Ай Фа и потом перепилив решётку на окне. Ответ на этот вопрос дала сама Ямиру Суун. По её словам, в наполовину подземном здании вроде ритуального зала, где можно плотно закрыть все входы, достаточно лишь зажечь листья мелемеле и оставить их там — дым равномерно заполнит помещение. Но в обычном доме, где вместо окон деревянные решётки, добиться такого невозможно: дым просто не задержится.

И действительно — трудно представить, чтобы Ай Фа не заметила, если бы я, скажем, жарил рыбу, а дым бы преспокойно выходил через окно.

— Всё равно, я не назову это иначе как тупостью, — продолжал Дари Саути. — Неужели вы и вправду рассчитывали, что скроетесь с места преступления, когда в одном месте собрались все главы кланов? Стыдно признаться, что я уснул со всеми, и вместе с тем не могу представить себе здравомыслящего человека, который бы придумал подобное.

— Верно... Однако это всё же казалось надёжнее, чем нападать прямо на дом Фа. Глава клана Фа настолько сильна, что Дига и Доддо с ней бы не справились, — ответила Ямиру Суун отчуждённым голосом. Взгляд Дари Саути, полный ярости, упёрся в неё:

— Позволь уточнить ещё раз. Идея заставить членов Фа вступить в клан Суун принадлежала самому Зууро Сууну, а вы вместе со старшим и вторым сыном разработали детали плана, верно?

— Да, это так.

— Преступления совершили твои братья и Тэй Суун, но и твоей вины не меньше.

— Не обязательно сейчас на это указывать. — Ямиру Суун была настолько спокойна, что это казалось очень странным.

— Постойте, ― попытался я вмешаться, но Ай Фа тут же схватила меня за руку:

— Не надо. Сейчас не время и не место нам говорить.

— Но…

Действия клана Суун были слишком непродуманными. Потому я не мог выбросить из головы мысль о том, что Ямиру Суун больше стремилась провалить план и уничтожить свою семью, а не привести к процветанию. Если вспомнить, именно она пригласила нас на совет глав. А разрешение у Зууро Сууна она получила уже после того.

Вне зависимости от того, что она скажет, само по себе проведение подобного замысла во время общего собрания — слишком рискованный шаг. Да к тому же их самое страшное табу хранилось в кладовой, и, как бы крепко она ни была заперта, позволить кому-то постороннему даже приблизиться к ней было бы безумием. А Ямиру Суун ведь сама бросила мне тогда: «Неужели ты настолько туп, что не заметил, когда стоял у очага клана Суун?»

Может быть, она всё-таки хотела остаться со своей семьёй. Но могла ли она желать положить конец греховной истории клана больше?

— Я могу предположить, что сейчас творится у тебя в голове, — прошептала Ай Фа. ― И всё же не вмешивайся. Что бы ты ни сказал, ты вряд ли сумеешь стереть преступление старшей дочери. Наоборот, просто вызовешь ещё больше гнева.

— Почему? — спросил я едва слышно.

— Даже если ты прав, она всё равно предала народ морихен. Более того, выйдет, будто она обманула собственных родичей. А предательство семьи — величайшее из наших табу, Асута.

Мне нечего было ответить.

То есть, действительно ли Ямиру Суун прибегла к такому изощрённому замыслу, чтобы клинок правосудия опустился на шею не только всего клана Суун, но и её самой?

Пока я боролся с этими мыслями, собрание торжественно продолжалось. Речь зашла о вопросе, который следовало решить прежде всего: что теперь делать с кланом Суун?

— Клан Суун больше не достоин вести наш народ! — провозгласил Дари Саути.

Никто не возразил.

Но как же именно они должны искупить свои преступления? К счастью, по крайней мере, никто не высказывался за то, чтобы наказывать побочные семьи за соучастие. Даже те кланы, что особенно строго чтят закон — вроде Заза и Джин, — поддержали это решение.

Однако кого именно следовало судить?

Тут и начались разногласия:

— Надо, чтоб по закону. Всех членов главной семьи следует лишить скальпов.

— Нет, тогда нельзя будет простить побочные семьи.

— Тогда, может, только вождя — Зууро Сууна?

— Но он всего лишь продолжил политику прежнего вождя.

— А бывший вождь, Затцу Суун, уже стар и болен, жить ему недолго...

— И всё же…

— Да сколько можно спорить! Конца этому не видно! — взорвался Дан Рутим. Его выпученные глаза обратились ко мне. — Асута, что скажешь ты?

— Э... Я?

— Ага. Именно ты разоблачил клан Суун. Так что есть смысл тебе и решать.

Безумная вывернутая наизнанку логика.

Но возможности высказаться я всё же порадовался: мне действительно было что сказать.

— Я думаю... самое важное сейчас — не наказание, а то, что будет дальше.

— Дальше?

— Да. Вместо того. чтобы поддаваться гневу и думать лишь о казни клана Суун, нужно определить, каков должен быть правильный путь для морихен, и уже исходя из этого решать, как с поступить с преступниками.

— Слова закручиваешь, как Газраан, точно! Не можешь выражаться проще?

— Простите. Я хотел сказать, что прежде чем решать судьбу клана Суун, нам следует определить, какими теперь должны быть отношения лесного края с Геносом, который лишился связывающего нас клана.

Дан Рутим и остальные главы переглянулись, явно растерявшись: кажется, они вовсе не ожидали услышать здесь название «Генос».

— Не понимаю… при чём тут каменный город? Мы ведь не жаждем наградных денег. Даже наоборот — неплохо было бы воспользоваться случаем и вовсе разорвать связи с замком.

— Но ведь вы не можете просто так это сделать, я прав? Закон, запрещающий трогать дары леса Морга, был установлен именно Геносом. Нарушение этого закона — предательство доверия, на котором держится союз между вами и каменным городом. Более того, этот запрет — одно из условий, по которым вам дозволено жить на этих землях.

После моих слов главы зашептались друг с другом.

— Конечно, Генос тоже нуждается в жителях лесного края. За восемьдесят лет вы заняли важное место в жизни города. Если бы вы покинули эти земли, процветание Геноса бы серьёзно пошатнулось. Поэтому нужно стремиться сформировать с ними лучшие, более правильные отношения ― вот, что должно быть дальше.

— Хм... раз ты об этом сказал, может, и должно... — По лицу Дана Рутима, несмотря на слова, было ясно, что он не до конца понял. Похоже, для большинства из них, кроме Суун, Генос всегда оставался чем-то далёким и не имеющим к лесному краю отношения. И тогда я решил высказать тревогу, что копилась во мне уже давно:

— Это только моё предположение, но, возможно... власти Геноса знали, что клан Суун нарушает законы, и просто закрывали на это глаза.

— Что?! О чём ты говоришь?!

— Мы с Ай Фа знакомы с человеком, близким к самому владыке Геноса. Этого человека беспокоила развращённость клана Суун, и он не раз советовал господину разобраться. Иными словами, владыка, должно быть, давно знал, что Суун перестали выполнять обязанности охотников и предались лености.

Гомон усилился. Было ощущение, будто говорю плохо о покойнике, но молчать я больше не мог:

— Более того, я сам видел, как один из Суунов совершил преступление в почтовом городке и остался безнаказанным. Из-за этого теперь ходят слухи, будто жителей лесного края не наказывают вообще, какие бы преступления они ни совершили. Думаю, именно такое несправедливое покровительство со стороны Геноса и стало истинной причиной падения клана Суун — не только наградные деньги.

После этих слов я посмотрел туда, где на самом отдалённом месте сидели члены главной семьи Суун. Все семеро, кроме старого Затцу Сууна, были на месте.

Зууро Суун обмяк, будто выжатый, — глаза его потухли.

Дига Суун трясся всем телом от страха.

Доддо Суун, очнувшийся лишь недавно, сидел с опущенной головой — похожий на побитую дворнягу на грани смерти.

Мида Суун клевал носом, явно не понимая, что вообще происходит.

Ямиру Суун сидела, опустив взгляд, с совершенно пустым лицом.

Оура Суун выпрямилась, глядя куда-то в потолок, и в её глазах стояли слёзы.

Цувай Суун хмурилась, прижимаясь к руке матери.

А единственный преступник из побочной семьи, Тэй Суун, сидел ниже всех и крепко зажмурил глаза.

— Я не собираюсь покрывать клан Суун, — продолжал я. — Но, как мне кажется, главная причина их разложения — в их связях с владыкой Геноса, включая наградные деньги. Иными словами, неправильные отношения с Геносом способны погубить даже народ морихен.

— Асута, эти слова можно принять за оскорбление всех нас, — вмешался Дари Саути. Его голос звучал напряжённо, хоть и без открытой злости. Я повернулся к нему:

— Правда? Но ведь клан Суун должен был с самого начала быть достаточно силён, чтобы вести за собой весь народ лесного края. Разве не естественно, что за восемьдесят лет они постепенно впитали яд этих связей и сошли с пути? Если всё это произошло потому, что они сами себя повязали с людьми из замка... тогда и я, кто теперь тоже завязывает отношения с жителями города и получает от этого прибыль, не могу считать это чужой проблемой.

— Хм...

— Избыточное богатство может быть и ядом, и лекарством. Мы уже говорили об этом за ужином. Кто поведёт народ морихен вместо клана Суун? Что будет с наградными деньгами? Какие дальше строить отношения с Геносом? Разве эти вопросы не столь же важны, как вид наказания клана Суун?

— Это верно, — согласился Дари Саути. — Но ведь единственный клан, сравнимый по силе с Суун, — это Руу. И если даже Сууны пали от порчи... то что теперь делать нам? — Он бросил испытующий взгляд на Донду Руу. Тот в ответ расплылся в смелой ухмылке:

— Вы что, собираетесь и дальше болтать без конца, не сомкнув глаз до рассвета? Народ морихен ведут сильнейшие, слабые не имеют на это права. Это ведь всем ясно и без размышлений, так?

— Значит, ты всё же объявляешь клан Руу новым правящим кланом?

— Ха! Я и сам давно предвидел, что клан Суун рано или поздно падёт. Значит, судьба вела нас к этому. — Донда Руу медленно поднялся на ноги и оглядел охотников. — Как глава клана Руу, я заявляю всем главам кланов лесного края: под началом Руу — шесть кланов, более сотни человек. Ни один другой клан лесного края не обладает такой силой. Возражения есть?

Разумеется, никто не возразил. Улыбка Донды Руу стала ещё шире.

— У клана Суун было семь подчинённых кланов и примерно столько же людей. Исключим самих Суун как преступников, и останется около семидесяти... Что ж, кто поведёт их теперь? Заза? Дом?

— Подобное решение нельзя принять сгоряча. Пока что кланы Заза, Джин и Дом должны будут вместе направлять своих людей, — глухо ответил глава клана Заза, в его глазах подрагивал огонёк сожаления.

— Понимаю, — произнёс Донда Руу и перевёл взгляд на Дари Саути. — Следующий по силе клан — Саути, верно? Насколько сильны ваши кровные узы?

— Под началом Саути — пять малых кланов, всего меньше шестидесяти человек. Мы далеко не равны Руу по мощи.

— Хм. Значит, теперь, когда Сууны пали, по численности вы примерно равны северным кланам, — довольно заметил Донда Руу и ещё ярче сверкнул глазами. — В таком случае у меня есть предложение. Теперь, когда лесной край лишился правящего клана, руководить народом должны Руу, Саути и люди с севера.

— Что?! — воскликнул глава Заза. — Руу, Саути и мы?! Что ты имеешь в виду, глава клана Руу?!

— Думаю, это очевидно. Как бы ни был велик клан Руу, у нас не хватит рук охватить весь огромный лес от края до края. А раз уж на севере и юге есть крупные кланы, почему бы не воспользоваться этой мощью?

— Но это же...

— Три клана, правящих морихен, — продолжил Донда Руу. — Все трое будут связаны с Геносом и получать наградные деньги. Так мы превратим их не в яд, а в лекарство. Если у кого-то есть лучший план — пусть выскажет. И я обращаюсь не только к Заза и Саути, а ко всем главам кланов, что собрались здесь.

Пронизывающий взгляд Донды Руу вновь обвёл глав кланов:

— Если когда-нибудь появится клан, равный по силе Руу и Саути, он тоже будет признан достойным вести за собой народ. Ведь одного вождя для лесного края недостаточно. Стоит одному человеку впасть в разврат — и будущее всех окажется под угрозой. Клан Суун показал нам это своим примером.

Зууро Суун не шелохнулся. Бывший вождь морихен, принявший греховное наследие своего предшественника и проживший жизнь в лености, теперь выглядел как мертвец.

— Те, кто согласен со мной, поднимайтесь! Кто против — оставайтесь сидеть и выскажитесь!

Кланы, подчинённые Руу, вскочили сразу. Следом один за другим начали подниматься главы меньших кланов, среди них и мы с Ай Фа. Дольше всех колебались, как и ожидалось, северные и южные кланы. Насколько же сильные нахлынули на них смятение и растерянность, когда им на головы свалилась ответственность за весь народ?

В конце концов поднялся и Дари Саути... А за ним встали и главы северных кланов.

Решение было принято единогласно.

Донда Руу кивнул с серьёзным лицом:

— Здесь и сейчас, как глава клана Руу, я, Донда Руу, клянусь объединиться с Саути, Заза и их людьми, чтобы вести наш народ правильным путём, не утратив гордости людей морихен.

— Как глава клана Саути, я, Дари Саути, также клянусь содействовать лесному краю всем, чем могу.

Главы кланов, ранее подчинявшихся Суун, какое-то время стояли с возмущением, но вскоре глава клана Заза тихо пробормотал:

— Мы решим, кто будет отныне вести наши кланы. Но клянёмся: кто бы это ни был, он не опозорит народ морихен.

— Что за небрежность! Вам всем пора уже определяться с вождём, — с хитрой ухмылкой сказал Донда Руу, на что глава Заза лишь отрезал:

— Да замолчи ты!

— Что ж, сейчас, кроме Саути и, скажем, главы клана Заза, все могут отдыхать. Но остаются ещё обстоятельства для обсуждения...

Мы подчинились и сели. Донда Руу завладел вниманием присутствующих и произнёс:

— Итак, как поступим с членами главной семьи клана Суун? Я считаю, что сначала нам самим нужно определить, к чему склоняться, а потом спрашивать мнение глав других кланов.

В воздухе повисло напряжение.

— Думаю... Вместе с вождём Зууро Сууном должны быть наказаны те, кто преступил закон этой ночью, — вскоре ответил Дари Саути. — Старший сын Дига Суун, второй сын Доддо Суун, старшая дочь Ямиру Суун и Тэй Суун из побочной семьи. Добавив к этому Зууро Сууна, я бы сказал, что преступления всех пятерых очевидны.

— Хм... Значит, ты считаешь, что обвинить в присваивании даров леса можно только Зууро Сууна? Но старшая дочь не обнажала клинок, так как же её наказывать?

— Это... сложный вопрос. Но раз она поделилась своими знаниями с братьями, то должна разделить с ними и наказание.

Получается, ей отрубят правую руку, как Доддо и Тэю Суунам? Мой рот заполнила ужасная горечь. Однако следующее слово главы клана Заза было ещё суровее:

— Я считаю, что все члены главной семьи заслужили наказание. То, что они не только сами тянули руки к дарам леса, но и заставляли побочные семьи делать то же самое, — не менее тяжкое преступление. Им всем следовало бы снять скальпы.

— Разве? Не могли же женщины главной семьи принудить членов побочных семей, так? Неужели справедливо помиловать побочные семьи и при этом потребовать от женщин главной семьи расплаты жизнью?

— Хмм... безусловно, я размышлял над этим, — ответил глава клана Заза, — но обычно побочные семьи тоже подлежат наказанию. Потому и нет иного выбора, кроме как привести всю главную семью к искуплению кровью.

Значит, он предлагал даже такой маленькой девочке, как Цувай Суун, вынести смертный приговор? Даже если это следовало из суровых законов морихен, я принять этого не мог.

— Можно мне сказать кое-что? — внезапно вмешалась Ямиру Суун. В её сторону тут же устремились взгляды, наполненные жаждой крови. — Раз никто из вас не знает, разрешите разъяснить... Развращение клана Суун началось ещё при предыдущем вожде, Затцу Сууне.

Жажда расправы глав кланов только усилилась. Но с лица Ямиру Суун не сходила ледяная, неприязненная маска, и она равнодушно продолжила:

— Затцу Суун был, так сказать, средоточием яда. Все, кто долго с ним жил, постепенно гнили душой. Он был вождём до того самого момента, когда десять лет назад его свалила болезнь. Всё время своей власти он разъедал души главной семьи.

— Ха! Я как раз ждал, что ты скажешь что-нибудь подобное, но видно, ты хочешь свалить всё на Затцу Сууна, который и встать-то не может! Какая подлость! — злобно взвыл глава клана Заза. Лицо Ямиру Суун не дрогнуло, когда она посмотрела в его сторону:

— Я не говорила, что вся вина лежит на нём. Я лишь хочу показать, что есть те, кого его яд не коснулся... Оура Суун вышла замуж двенадцать лет назад, Цувай Суун родилась тогда же, а Мида Суун ещё не осознавал происходящего... Эти трое не прогнили душой от влияния Затцу Сууна и совершили не больше преступлений, чем люди из побочных семей. ― Затем, не вставая, Ямиру Суун так низко поклонилась, что лоб коснулся пола: ― Итак, если вы помилуете побочные семьи, то прошу, будьте милосердны и к этим троим... Мы — единственные, чьи души прогнили.

— Что ты такое говоришь?! Это же нелепо! — завопила Цувай Суун, вскочив на ноги, как заведённая кукла. Её не связали из-за слишком юного возраста. Людо Руу, назначенный за ней присматривать, торопливо схватил её за загривок.

— Эй, не глупи! Перестань шевелиться, малявка! — отрезал он.

— Замолчи! Ты же больше всего переживала за судьбу клана Суун, правда, Ямиру?! Почему должна умирать именно ты?!

— Потому что я не смогла найти иной путь к нашему спасению, — тихо ответила Ямиру Суун, подняв взгляд и чуть улыбнувшись. — Я родилась раньше Диги и Доддо. И в свою очередь я впитала ещё больше яда Затцу Сууна. Моя душа давно прогнила, и надежды на избавление у меня не осталось.

— Когда ты родилась, не важно! Мы же — семья, разве нет?! — Cлёзы потекли из больших глаз Цувай Суун. Всё ещё сжимая ей шею, Людо Руу смотрел, как она уставилась на отца и братьев. — Это вы всегда творите ужасные вещи! Это из-за вашей трусости Ямиру стала такой! Что такого страшного в прикованном к постели старике?! Когда у нас появились деньги, почему вы их не потратили правильно?!

Никто не ответил. Они молча склонили головы, словно всё ещё не могли осознать бедственное положение, в котором оказались. Главы кланов переглядывались, явно выбитые происходящим из колеи.

Первым заговорил глава клана Заза:

— Действительно трудно разделить наказание по степени серьёзности преступления, согласитесь. В таком случае я считаю, что лучшим решением будет следовать закону и подвергнуть наказанию и главную семью, и побочные — всех без исключения.

— Это решение слишком поспешно. Не стоит так легко распоряжаться жизнями сорока человек... А какое мнение у тебя, Донда Руу? — обратился Дари Саути. Донда Руу молчал несколько мгновений. Затем, окинув взглядом членов клана Суун, он неторопливо заговорил:

— Уже десять лет я ставил под вопрос преступления клана Суун. То же самое делал мой отец ещё раньше, двадцать лет назад. Теми, кто не слушал и продолжал их защищать, были подчиняющиеся Суунам кланы ― вы, Заза и Джин, и прочие... Если бы вы тогда не вставали у моего отца на пути, уверен, он бы уже двадцать лет назад обезглавил Затцу Сууна.

Глава клана Заза с сожалением прикусил губу:

— На это мне ответить нечем... Но всё же что с того?

— Люди клана Суун во многом неисправимая шайка. Первый и второй сын — особенно отпетые негодяи. Но кто именно позволил нашему правящему клану погрязнуть в разврате? Вы, кто прикрывал Суун; мы, кто не довёл дело до суда; и малые кланы, у которых не хватало силы сделать хоть что-нибудь... Неужели не согласитесь, что мы все делим за это вину? — Глаза Донды Руу сияли необычайным спокойствием. — Я считаю правильным дать всем из клана Суун, кроме прежнего и нынешнего вождей — Затцу и Зууро Суунов, ― один единственный шанс.

— Единственный?

— Да. Последнюю возможность жить и умереть как люди морихен... Если, конечно, у самих членов главной семьи хватит смелости принять её.

* * *

Сидя и издали наблюдая за ритуальным залом, мы сонно переговаривались.

— Пожалуй, я поторопился с выводами насчёт Донду Руу. Я думал, он куда более твердолоб, как, например, тот же глава Заза.

Решение, которое озвучил Донда Руу, заключалось в том, что каждый из столь же сильных кланов, как Руу и Заза, примет к себе членов главной семьи Суун. Разумеется, не простым вступлением в брак. Им предстояло отказаться от имени Суун, разорвать связи с прежней семьёй и помогать в хозяйстве, будучи в самом низу иерархии. Если в дальнейшем они докажут, что исправились должным образом, то станут полноценными членами своих новых кланов. Если нет — им не дадут права передать свою кровь дальше, и после них ничего не останется. Это был невероятно суровый, но всё-таки путь к искуплению, которого ещё не знала история лесного края.

Скрыть своё замешательство не смогли не только главы кланов Заза и Саути, но и все остальные. Тем не менее предложение Донды Руу в конечном итоге приняли.

— Донда Руу не из тех людей, которые вот так высоко чтят законы и обычаи. Я бы сказала, что он ещё серьёзно подумает, стоит ли отдавать традициям приоритет в ущерб собственным мыслям и чувствам, — ответила Ай Фа, щурясь то ли от яркого света, то ли от обыкновенной сонливости. — Впрочем, весьма удивительно, что вся эта смута не привела к кровопролитию.

— Да, это было настоящим облегчением.

Пока ещё не решили, куда именно отправятся члены главной семьи, но тех, кого считали особенно опасными, — Дигу и Доддо Суунов — уже определили к клану Дом. По всей видимости, Дом считался среди кланов севера особенно свирепым, смелым и гордым, так что там эту парочку заставят охотиться за семерых.

— Практически смертный приговор для этих недоумков, — тихо прошептал мне Людо Руу, а мне было нечем ответить. И всё же это лучший для них исход, чем снятие скальпа или отрубание правой руки. Ночью я, надо признать, был достаточно зол, чтобы убить их, но теперь, зная, что Ай Фа в порядке, смерти им я не желал. А вот чего я желал, так это больше никогда в своей жизни их не видеть.

— Интересно, какие кланы примут Миду и Ямиру Суунов? Придётся действовать сообща, чтобы справиться с этими двоими.

— Кто знает? Может, их примут в клан Руу?

На эти слова я издал недовольное «Э?» и, повернувшись, увидел, что сощуренные глаза Ай Фа пронизывали меня льдом.

— Асута... Сколько ещё обнажённых женщин тебе надо увидеть, чтобы удовлетвориться?

— Что? Ты об этом подумала?! Кого вообще заинтересует жуткое, покрытое кровью нагое тело?

— Значит, тебе бы понравилось, если бы крови на нём не было?

— Нет, я не об этом! И вообще, есть предел тому, сколько возмутительных вещей можно говорить о парне! Да и единственная обнажённая женщина, на кого в этом мире упал мой взгляд, — это ты сама, Ай Фа!

В висок мне врезался локоть. И как раз в этот момент к нам подошла большая фигура:

— Чего это вы тут? Кажется, я слышал что-то про голых женщин...

— Ой... А, нет, ничего. Что случилось, Дари Саути?

— Да так, тоже хотел немного отдохнуть. Целую гору дел надо утрясти до момента, когда я смогу наконец вернуться в поселение Саути.

Определить, куда поместить членов главной семьи. Решить судьбу побочных семей. Разобраться, что делать с дарами леса из кладовой. Расследовать разграбление леса. И ещё — вынести приговор Затцу и Зууро Сууну.

— Во всяком случае, немедленно их не накажут. Надо допросить Зууро Сууна о том, чем они обменивались с Геносом, а Затцу... Ему, похоже, и безо всякой казни осталось не много месяцев жить.

— Понимаю...

У клана Суун отняли право вести народ, и теперь этим правом обладают три других клана. Интересно, как на это отреагирует Генос? Столь непохожие на Суунов, смогут ли эти гордые вожди лесного края выстроить порядочные отношения с теми, в чьих руках сосредоточена власть? Определённо, им предстояло большое количество испытаний.

— Буду рассчитывать, что вы сделаете всё, от себя зависящее, если не больше.

— Да. Сама идея того, что люди из замка обходили законы, чтобы покрывать народ морихен, совершенно нелепа. Меня выворачивает от мысли, какими горожане воспринимали нас всё это время. — При этих словах Дари Саути ударил кулаком по ладони. — Нападения на путников, похищения женщин, кража урожая... Неужели клан Суун действительно совершал такие ужасные преступления?

— Не знаю. Но людям из побочных семей явно не хватало сил на подобные деяния... И если теперь, раз члены главной семьи больше не могут действовать свободно, мы больше не услышим об этих преступлениях, — значит, их совершали именно они.

— Если это подтвердится, то, пожалуй, мы ещё слишком мягко поступили в отношении первого и второго сыновей... Хотя, не стоит мне называть отправку в клан Дом лёгким наказанием.

Был ли клан Дом аж настолько суров? Ну, говорили они не так много, как Заза и Джин, а ещё носили черепа гиб, так что скорее всего они были самые пугающие из всего племени.

— Ах да, насчёт Тэя Сууна из побочной семьи. Я предложу тоже отдать его клану Дом.

— Что? Серьёзно?

— Ага. Говорят, он жил с главной семьёй, потому что от его собственной никого не осталось. Стало быть, справедливо относиться к нему так же, как и к ним... А ещё, похоже, он отец жены вождя, Оуры Суун.

Я не мог подобрать слов. Выходит, он тесть Зууро Сууна и дед Цувай Суун? Члены главной семьи всерьёз обращались с человеком такого положения как со слугой? Да уж, непроглядный мрак тянулся за этим кланом до последнего.

— Всё же... Думаю, ему будет благом прожить остаток своих дней охотником. В отличие от старших сыновей главной семьи, у которых с рождения не было гордости охотников, Тэй Суун когда-то точно охотился по-настоящему.

Понятно. Если ему было за пятьдесят, значит, во времена своей молодости он проявлял себя в охоте на гиб, как и все остальные. А потом у него отняли гордость охотника… Жестоко. Как же он себя чувствовал, выполняя приказы кого-то, вроде Диги Сууна? Что за человек скрывался за глазами, как у гниющей рыбы? Когда эти мысли пронеслись у меня в голове, я ощутил в груди тупую боль.

— Вероятно, поэтому Донда Руу и пришёл к мысли даровать им последний шанс. Неприятно признавать, но, похоже, у главы клана Заза и у меня пока нет силы вождя, которой обладает он, — произнёс Дари Саути и повернулся к нам спиной. — Нам нужно вести наш народ по правильному пути, чтобы подобные ошибки и трагедии больше не повторялись… Что ж, когда-нибудь ещё увидимся, Асута и Ай Фа из клана Фа.

— Да, до встречи, — ответил я, а Ай Фа ничего не сказала.

Теперь, подумав об этом, я понял, что она уже какое-то время не издавала ни звука. Когда я повернулся, чтобы посмотреть… её голова упала мне на правое плечо. Видимо, она заснула, пока я разговаривал с Дари Саути. Что ж, прошлой ночью мы спали в лучшем случае два-три часа, так что ничего удивительного. А потом ещё вся эта клановая смута, после которой народ был измождён.

Тем не менее… похоже, мы как-то со своей задачей справились. Завтра мы снова займёмся делами в почтовом городке, так что сегодня ― после всего этого ― надо будет взяться за приготовления. Если не дать себе хотя бы немного отдыха, я не выдержу.

Подумав так, я прижался к Ай Фа в ответ и позволил тяжёлым векам сомкнуться.