Контент удален!

Глава 2

Бам, бам!
Каждый раз, когда доносились глухие звуки ударов по плоти, в ответ раздавался истошный, леденящий душу крик.
— А-а-а! Че… человека убивают! Кхек! По… пощадите… А-а-а-ах!

На полу, скорчившись и судорожно подергиваясь, выл от боли какой-то парень. По этому жалкому, скулящему голосу и разбитому в кровь лицу Ли Гоё сразу узнала Ли Юнгона — человека, которого ей было приказано отсюда забрать.

— Да что я… что я сделал?! Суки! Скажите нормально, блядь!
Ли Юнгон попытался приподнять голову, чтобы заявить о своей невиновности, но очередной жестокий пинок заставил его снова сжаться в три погибели.
— А-ах! Хва… хватит бить! О-ох.

Почувствовав зловещую, тяжелую атмосферу, Ли Гоё так и не решилась войти внутрь и сиротливо замерла у самого входа.

Ли Юнгон был сыном Ли И Тэка, одного из самых влиятельных людей в правящей партии. Ли И Тэк — бывший зампрокурора и депутат Национальной ассамблеи трех созывов. Благодаря отцу, державшему в руках одновременно и закон, и власть, Юнгон бесчисленное количество раз совершал преступления, но всегда выходил сухим из воды. Этот подонок умудрялся с помощью отцовских связей превращать собственных жертв в виновных.
И кто-то посмел так обойтись с самим Ли Юнгоном? Ли Гоё не верила своим глазам.

— Ну… Нуна! Что это за ублюдки?!
Юнгон отчаянно тянул к ней руку и звал «нуной». Гоё, ведомая любопытством, огляделась по сторонам, пытаясь понять, кого еще он тут разглядел.

У стеклянной двери, ведущей на террасу, сидела женщина. Судя по громиле, который преграждал ей путь, она пыталась сбежать, но была поймана.
— Ну… Нуна! Ты же говорила, у тебя нет парня… Хнык… За… зачем ты меня обманула… У-ух.
— За… заткнись, по… пожалуйста.
Женщина судорожно куталась в банный халат, едва прикрывавший наготу, и вся дрожала.
— Ты… ты мне соврала? Блядь. Говорила же, что у тебя никого, кроме меня!
— Д-да когда я такое говорила?! — сорвалась на крик дрожащая женщина.

Ее лицо было бледным как полотно, а тело била крупная дрожь. С распущенными волосами, распластавшись на полу, она выглядела как государственная преступница, ожидающая удара палача.
Судя по всему, до налета незваных гостей они развлекались весьма бурно — оба были абсолютно голыми, лишь в банных халатах.
«Неужели измена?»
Причем их поймали с поличным прямо на месте преступления и теперь наказывали кулаками, которые, как известно, куда ближе и эффективнее закона.
Юнгон, уверовав во всесилие своего отца, жил, не чуя под собой земли и не боясь ничего на свете, но сегодня наконец-то нарвался на того, кто оказался ему не по зубам.

— Почему вы бьете только меня?! Блядь, а-а, больно! — вопил Ли Юнгон, закрывая голову обеими руками.
Пытаться свалить всю вину на женщину, чтобы спасти собственную шкуру — что ж, это так в его стиле.
«А кого еще бить, если не тебя?»
Впрочем, для хлопка нужны две ладони, и в измене всегда виноваты оба. То, что Юнгон отдувался в одиночку, могло показаться ему несправедливым, но, зная обо всех его прошлых бесчинствах, Гоё не испытывала к нему ни капли сострадания.

Куда важнее было другое…
«Депутат ведь знал. Знал, что здесь произойдет нечто подобное. Именно поэтому он отправил сюда меня, а не своих секретарей».

Ли Гоё с трудом сглотнула вязкую слюну и прикусила нижнюю губу. Сегодня рано утром депутат Ли И Тэк вызвал ее к себе.
«Мне доложили, что Юнгон сейчас на курорте Ханён. С женщиной».
«И что в этом такого?» — это было первое, о чем подумала Гоё, выслушав его.
Вокруг его единственного сына всегда вились женщины. Ли Юнгон влюблялся мгновенно, но и остывал так же быстро, как закипает дешевая алюминиевая кастрюля. Ли И Тэк прекрасно знал эту черту своего сына, поэтому никогда особо не интересовался, с кем тот встречается.

«Вчера Юнгон отправился в путешествие на южное побережье вместе с тобой. Меня так радует, что у моих детей такие близкие и дружные отношения».
«Брат и сестра, отец…»
Услышав эти внезапные семейные обращения, Гоё едва сдержала горькую усмешку.

Формально она была приемной дочерью Ли И Тэка, так что статусы совпадали. Но они лишь разыгрывали любящую семью на публике, когда этого требовали обстоятельства. Ли И Тэк никогда в жизни не относился к ней как к собственному ребенку.
И то, что из его уст прозвучали слова о «совместном путешествии брата и сестры», выглядело крайне подозрительно.

Однако, хотела она того или нет, Гоё должна была немедленно отправиться на остров Чхондо. Это был прямой приказ — создать официальное, неопровержимое алиби их совместной поездки.
«Всё планировалось как семейный отдых, но из-за внезапно изменившихся планов я не смог поехать, так что отправились только вы двое. Сделайте вид, будто вы играли на курорте в гольф, грелись в термальных источниках и просто отдыхали».

Гоё понятия не имела, что за женщину встретил Юнгон, раз Ли И Тэку пришлось городить это нелепое алиби с семейным отдыхом и слать её на Чхондо. Она лишь надеялась, что это очередная мелкая неприятность, которую она сможет тихо уладить своими силами.
Но стоило ей подойти к отдельной вилле, оформленной на имя Ли Юнгона, как Гоё поняла: дело дрянь. На подъездной дорожке цепочкой выстроились три черных седана, а входная дверь, которая должна была быть заперта, была распахнута настежь.

И всё же она не стала паниковать. Юнгон влипал в истории регулярно. Гоё шла внутрь с мыслью, что и в этот раз всё утрясется благодаря авторитету депутата.
«Господин депутат… Вы уверены, что это… та авария, которую я в силах исправить?»

Номер, забронированный на имя Ли Юнгона, был забит незваными гостями. Сложилась худшая из возможных ситуаций — всё выглядело так, будто Юнгон переспал с женщиной какого-то криминального босса и был пойман с поличным.
Все прошлые выходки Ли Юнгона тоже сложно было назвать нормальными, но происходящее сейчас можно было описать только одним словом — безумие.

Ли Гоё то и дело кусала губы, глядя на брызги крови, усеявшие пол.
Настоящий ад на земле.
От этой жестокой сцены, словно сошедшей с экранов криминальных триллеров, у Гоё перевернулось всё внутри. Подавляя подступившую к горлу тошноту, она издала беззвучный крик.

Но оставаться сторонним наблюдателем она не могла. Ей казалось, что еще немного — Ли Юнгона забьют до смерти. Нужно было что-то делать. И пусть сейчас она чувствовала себя беззащитным кроликом, добровольно шагнувшим в волчье логово.
— Фу-ух…
Сделав глубокий вдох, Гоё сделала шаг вперед. Это произошло почти через десять минут после того, как она вошла в дом.

— Хватит.
В тот самый миг, когда она двинулась с места, раздался ленивый, тягучий голос.
Подумав, что это обращаются к ней, Гоё почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. Тук-тук-тук-тук. Оно забилось так неистово, словно собиралось пробить грудную клетку.

— А ты сиди смирно.
Голос был мягким и совершенно не вязался с царящим вокруг насилием, но именно от этого по коже пробежали мурашки. Гоё незаметно сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она до смерти боялась, что жестокость, обрушившаяся на Ли Юнгона, перекинется на нее саму.

— Ха, какая трогательная сцена. Аж слезы наворачиваются.
Замерев на месте, Гоё медленно повернула голову на звук. Ее взгляд тут же выхватил мужчину, который глубоко откинулся на спину, сидя на диване.

Солнечные лучи, проникавшие сквозь панорамное окно, падали на него сзади, окутывая его фигуру сияющим ореолом. Из-за яркого света Гоё на мгновение потеряла фокус. У нее не было возможности рассмотреть каждую деталь его лица, но даже мимолетного взгляда хватало, чтобы понять: мужчина был невероятно красив и харизматичен.

— «Мы не знали, пощадите»?? Что ж, у всех блудливых тварей отговорки одинаковые. Скучно. Скукотища.
Его ровный, низкий голос был настолько леденящим, что волосы на теле вставали дыбом.
«Значит, это было сказано не мне».

Сдерживая замершее сердце, Гоё поспешила скрыть свое замешательство. Чтобы успокоить бешеный пульс, она выровняла дыхание и медленно закрыла и открыла глаза.
Когда паника отступила, она смогла разглядеть мужчину как следует.
Угольно-черные брови, выразительный разрез глаз, четкая линия переносицы и идеально очерченные губы, изогнутые в легкой усмешке. От него исходила странная, магнетическая аура, абсолютно чуждая этому кровавому побоищу.
«Это он? Тот самый криминальный босс, явившийся лично карать неверную любовницу?»
Гоё слегка наклонила голову, изучая его.

Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, в безупречном, без единой складки костюме и лениво держал в губах сигарету. Похоже, он курил уже долго — вокруг него клубился плотный дым. Тот самый «ореол», который показался ей сначала, оказался всего лишь солнечным светом, рассеянным в сигаретном дыму.

— Из-за вас двоих получается, что я зря тащился на этот Чхондо.
Мужчина затянулся, вальяжно удерживая сигарету между пальцами, и его взгляд, устремленный на Ли Юнгона, зловеще блеснул. От одного этого взгляда сердце, казалось, готово было остановиться.

Он явно не был обычным человеком. Тот самый тип мужчин, с которыми опасно иметь дело и от которых нужно бежать без оглядки.
Иметь такого парня и крутить роман с Ли Юнгоном? Сколько жизней у этой женщины, раз она решилась на такое?
Казалось, стоит совершить одну ошибку, и этот человек перегрызет тебе горло, выпустив наружу все внутренности. Женщина, очевидно, понимала это — она в ужасе распласталась на полу.

— Я виновата, пожалуйста… — всхлипнула она. Было дернулась поднять голову, чтобы вымолить прощение, но натолкнувшись на его леденящий взгляд, судорожно сглотнула и снова уткнулась лицом в пол.

— Кажется, у госпожи Мин Джеи нет никакого желания вести со мной нормальный диалог, — лениво протянул мужчина.
— Пожалуйста…
Бледное лицо женщины было искажено первобытным ужасом.
Увидев, как ее любовник, с которым они еще ночью предавались ласкам, превратился в полутруп, она, должно быть, наконец осознала, насколько безрассудным был её поступок.

Женщина умоляюще сложила руки над головой. Однако выражение лица мужчины не изменилось ни на йоту.
— Послушайте. Диалог — это когда люди смотрят друг другу в лицо.
— По… щади.
— Глядя на вас, можно подумать, что это я собираюсь убить госпожу Мин Джеи, — пробормотал мужчина, со вздохом выпуская облако дыма в воздух.