Контент удален!

— Я на… на мгновение сошла с ума… Это о… ошибка.

От слов об убийстве Мин Джеи вздрогнула. Она дрожала всем телом, боясь, что он и вправду что-то с ней сделает. Избивали Ли Юнгона, но Мин Джеи не могла даже вздохнуть.

— Вы уверены, что это ошибка? — лениво выпуская дым, спросил мужчина.

Сейчас на них было хотя бы нижнее белье, но когда он ворвался в номер, эти двое были совершенно голыми и, задыхаясь, совокуплялись подобно животным. Прямо посреди бела дня.

— Я могу понять. Вы в самом соку, так что могли сойти с ума по члену молодого парня.

Его голос звучал мягко, но каждое слово вонзалось в женщину острым кинжалом.

— Хм, когда вы трахались, вам, должно быть, было плевать, даже если бы пришлось сдохнуть.

Мужчина зафиксировал свой пронзительный взгляд на Мин Джеи и указал своим идеально очерченным подбородком на Ли Юнгона.

— Но ведь это ни в какие ворота, не так ли?

Мужчина вдавил окурок в пепельницу, туша его, и достал из пачки еще одну сигарету. Раздался легкий щелчок открывающейся крышки зажигалки, крутанулось колесико, и вспыхнувшее багровое пламя коснулось кончика сигареты.

Он зажал сигарету зубами и затянулся так глубоко, что его щеки впали, а затем выдохнул длинную струю дыма.

— Если от голода подбирать и жрать все подряд, можно знатно отравиться.

Струившийся сквозь зубы дым рассеялся в воздухе, словно бурная волна. Парящий дым смешивался с солнечным светом у окна, приобретая едва заметный голубоватый оттенок. Это выглядело изящно и красиво, словно арт-перформанс. Если бы не насилие, свидетелем которого она стала мгновение назад, Ли Гоё искренне восхитилась бы этим зрелищем.

— Блядь, да что со мной не так?! — Ли Юнгон вдруг истошно заорал, словно в припадке.

Больше всех от этого крика вздрогнула Ли Гоё. Разворачивавшийся в ее голове художественный фильм мгновенно превратился обратно в бандитские разборки.

— Ах ты сука, ты хо… хоть знаешь, кто я?! Знаешь, кто мой отец?!

«Сидел бы тихо. Этот ублюдок даже под побоями не может обуздать свой паскудный нрав».

Ли Юнгон, который органически не выносил, когда его с кем-то сравнивали или презирали, не смог сдержать свой характер и усугубил и без того паршивое положение. Гоё, вложив в голос все свое отчаяние, открыла рот:

— Юнгон-оппа, хватит…

Ее голос прозвучал слишком тихо, и Ли Юнгон не услышал ее отчаянной мольбы.

— Ну… Нуна любит меня! Я у нее на первом месте!

— …Хватит.

Слабый голос Ли Гоё утонул в яростных криках Ли Юнгона. Она не успела его остановить, как Юнгон окончательно столкнул ситуацию в бездну.

— Я… я встретил ее первым… Да, все верно… Я первый! Я ни в чем не виноват!

От бесстыдных самооправданий Ли Юнгона у Ли Гоё закружилась голова.

«Ты сейчас должен ползать перед ним на коленях и вымаливать прощение, о чем ты вообще несешь?» Каким бы отбитым подонком, плюющим на чужое мнение, он ни был, нужно ведь смотреть, перед кем ты качаешь права.

Этого мужчину не пугала власть Ли И Тэка. Именно поэтому он превратил Ли Юнгона в это кровавое месиво. И самое главное — если бы этот мужчина был простым человеком, Ли И Тэк не отправил бы её сюда в такой спешке.

— Кажется, меня принимают за шута, — раздался глухой, низкий голос мужчины. Он бросил сигарету под ноги и поднялся с места.

«Ли Юнгон, ну зачем ты это сделал?»

Идиот, совершенно не умеющий читать атмосферу.

Было очевидно, что мужчина едва сдерживал гнев, выкуривая одну сигарету за другой. И этот придурок безрассудно спровоцировал его.

Стоило мужчине сделать шаг вперед, раздавливая окурок туфлей, как окружавшие Ли Юнгона громилы перестали его бить и расступились в стороны.

Топ, топ.

В ушах Ли Гоё шаги этого мужчины отзывались поступью Жнеца, предвещающего смерть.

Тень мужчины змеей скользнула по гладкому мраморному полу и накрыла голову Ли Юнгона. Как только начищенный носок туфли, блестевший в свете ламп, остановился перед Ли Юнгоном, один из свирепых громил рывком поднял парня и поставил его на колени.

Мужчина наклонился, его резко очерченная челюсть странно дернулась.

— Повтори-ка еще раз то, что сказал.

Мужчина нахмурился, и уголок его губ хищно пополз вверх.

— Я… я… это не измена… Я бы… был первым… Хнык.

— Значит, не ты, а я оказался любовником на стороне? — взгляд мужчины стал леденящим, как лед.

— Нуна сказала, у нее нет парня… Ты… ты здесь третий лишний… Я ни при чем.

Это была одна из излюбленных привычек Ли Юнгона — упрямо гнуть свою линию до конца. Нагло и напролом настаивать на своем, в итоге превращая ложь в истину.

— Меня еще никогда не считали за второй сорт. Забавно.

Выражение его лица вовсе не казалось забавным. Голос мужчины, срывающийся с искривленных губ, пробирал до костей.

— Я… я говорю, что не виноват… А-а-а-ах!

Из рта Ли Юнгона, продолжавшего настаивать на своей невиновности, вырвался истошный вопль. Мужчина слегка наклонил голову набок и мертвой хваткой вцепился ему в волосы.

— А, а, больно! Отпусти, отпусти руку, сукин сын!

— Наглотался таблеток и пошел трахаться, так что в глазах совсем потемнело?

Мужчина резко дернул Ли Юнгона за волосы назад. Его голова неестественно запрокинулась.

— Для такого скота только плеть и является лекарством.

Бросив эту фразу, мужчина без малейших колебаний впечатал голову Ли Юнгона в пол.

Удар!

Звук был таким, словно раскололся череп. Этот глухой треск вместе с предсмертным криком разорвал тяжелый воздух и обрушился на Ли Гоё.

— А-а-а! А-а-ах! Сукин сын! Вс… все наврала та… та девка…

В этот момент Ли Гоё больше всего на свете захотелось самой зажать ему рот и утащить отсюда.

Даже в таком состоянии он продолжал нести эту чушь. Его паскудная привычка, которая работала только против беззащитных людей, совершенно не действовала на стоящего перед ним мужчину, но Ли Юнгон продолжал переть напролом.

— И со слухом туго, и соображалка не работает.

Мужчина потянул за волосы, заставляя Ли Юнгона снова поднять голову. В такие моменты нужно было тереть ладони до дыр и умолять о пощаде, но Ли Юнгон глупо продолжал провоцировать его. Он выплеснул свой вспыльчивый нрав, абсолютно не контролируя последствия.

— Кх… кхек, если со мной что-то случится… мой отец тебя из-под зе… земли доста… Кхык.

— Жду с нетерпением.

Тон оставался мягким, но действия говорили об обратном. Пальцы, сжимавшие волосы Юнгона, впились еще сильнее.

— Меня обманула та шлю… ха… Я… я жертва, кх… кхек.

— Мне плевать.

На губах мужчины заиграла усмешка.

— Мне плевать, чем именно ты занимался с этой женщиной.

Мужчина еще раз с силой впечатал приподнятую голову Ли Юнгона в пол.

Удар!

— О-ох! Хва… хватит… Моя единственная вина в том, что меня обманули… По… пожалуйста, поверь…

Ли Юнгон запоздало принялся молить и оправдываться, но гнев мужчины даже не думал утихать.

Жестокий удар!

— Я взбесился из-за того, что сорвался контракт более чем на сто миллиардов вон. И все из-за одного малолетнего придурка.

Удар!

— Блядь, чтобы поймать тебя одного, мне! Мне, Квон Джэхону, пришлось лично тащиться сюда. Ха.

Он снова поднял Ли Юнгона за волосы. Лицо парня было полностью залито кровью, текущей из рассеченного лба и сломанного носа.

— А-ах. Я… я виноват…

Понимая, что дальше будет только смерть, Ли Юнгон наконец-то начал молить о прощении.

— Теперь ты понял, в чем твоя вина?

— Хнык, кх. Виноват… хнык. Кхек.

— Говори нормально. В чем именно ты виноват?

Поскольку Ли Юнгон не мог дать внятного ответа, мужчина безжалостно вбил его голову в пол.

Хруст. Раздался глухой, зловещий звук, и ярко-алая кровь ручьями потекла по подбородку Ли Юнгона.

— Я встретился с Ну… Нуной… О-ох.

— Хм, не это. Что я только что сказал?

— То, что за… заставил тебя при… приехать сюда… Ви… виноват… О-ох. Кхек.

Ли Юнгон закашлялся, и кровь, скопившаяся в разбитом рту, брызнула на мужчину.

Только тогда мужчина ослабил хватку на его волосах. Голова Ли Юнгона бессильно упала и уткнулась в пол.

— Кх… кхек.

Обмякшее тело Ли Юнгона слабо содрогалось, издавая тихие стоны. Под ним, где он скорчился, начала растекаться желтоватая лужа, заливая пол. Каждый раз, когда он дергался, нечистоты размазывались по его телу.

— Ты заслужил смерть. Из-за тебя на моих руках кровь.

— Хх-у-у, о-ох…

Ли Юнгон валялся в луже собственной крови и тяжело дышал, уползая подобно насекомому.

Мужчина безучастно посмотрел на него и, словно закончив со всеми делами, без капли сожаления поднялся. Он достал из кармана носовой платок, небрежно вытер испачканные в крови руки и швырнул его в сторону.

Ли Гоё трясло крупной дрожью. Очередное доказательство того, что страх начал полностью поглощать ее. Она сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

«Как только приедешь, сразу посади женщину в машину, на которой приехала. Этой женщины никогда не было на Чхондо».

Только сейчас она поняла, почему Ли И Тэк отдал такой приказ. Эту измену ни в коем случае нельзя было предавать огласке. Но раз их застукали прямо на месте преступления, спрятать женщину было уже невозможно.

Ситуация давно перешла черту, за которой ее еще можно было исправить.

Ни одно из указаний Ли И Тэка теперь невозможно выполнить. Безопасность Ли Юнгона и даже её собственная безопасность оказались под большим вопросом.

Этого бы не случилось, если бы Ли Юнгон не повел себя как кобель и не тронул чужую женщину. Полный ненависти взгляд Гоё невольно устремился на Ли Юнгона, но его состояние было таким, что нужно было немедленно везти в больницу.