Контент удален!

Хан Ён Джун .

Это имя то и дело всплывало на студенческих посиделках и пьянках со старшекурсниками .

Вот почему оно сразу показалось смутно знакомым .

— Слышь, ты что, даже не знала, кто это такой? И как вы тогда вообще закорешились?

— Да никак . Просто пересекались раньше разок     

— Где это «раньше»? И когда?

— В Хёрёне .

— В Хёрёне? Это когда твой батя в Шиммогвон мотался? Вон А Джин кивнула .

— А мне чё не свистнула? Я же тоже в Хёрёне была!

— Да там ничего такого не было     Правда, ерунда на пустом месте .

Мин Ха с явным недоверием покосилась на телефон, зажатый в руках подруги . Почувствовав, что запахло жареным, Вон А

Джин поспешила перевести стрелки:

— Просто     мне надо было вернуть кое-что .

— И чё это?

—     Платок .

— Плато-о-ок? — Мин Ха подозрительно прищурилась,

сканируя её лицо . — Так-так, попахивает мутной историей .

— Да брось ты     

— Ты у нас отродясь у мужиков номерочки не стреляла, это вообще исторический момент!

— Да я взяла-то чисто чтобы вещь отдать, как бы я его без связи нашла     

— А чё рожа тогда красная, как помидор?

— У     у меня?! Красная?!

В панике Вон А Джин принялась ощупывать пылающие щеки . На губах Мин Ха расплылась ехидная ухмылка:

— Разве-ла-ась!

Вон А Джин нервно прыснула, поняв, что её подловили . А потом как бы невзначай бросила:

— Слушай, а ты откуда его вообще знаешь?

— Да в том семестре, когда на общеобразовательные в корпус художки гоняла, пару раз видела, как он мимо проходил . Там

даже с другого конца коридора сразу понятно: «О, это же тот самый Хан Ён Джун» .

…

— Да про него весь универ гудел, грех не знать . Мордашкой

вышел, мозги варят, харизма прёт     А, ещё трепались, будто он мажор нереальный . Семья — просто неприлично богатая     

— Чё, опять байки про сынка чеболя травите?

К ним неслышно подобрался Ким Сок Хун и бесцеремонно вклинился в бабские сплетни:

— Да гон это всё собачий .

Мин Ха скривилась, недовольная, что её так нагло перебили:

— Слышь, тебя вообще не спрашивали, эксперт диванный     

— Да я по фактам раскидываю! На тусах нашего студсовета девки старших курсов только и делают, что кости ему моют:

«Хан Ён Джун то, Хан Ён Джун сё» . Я даже в курсе, что он недавно собственную столярную мастерскую открыл .

— Мастерскую?

— Ну так по специальности пошел . Он же со скульптурного выпустился .

«Значит, скульптор     »

Перед глазами тут же всплыла картина из сарая в Шиммогвоне . И то, как они сегодня столкнулись посреди развалов старого

дерева, внезапно обрело кристальную логику.

— Круто, чё . Своё дело замутил, получается .

— Ага, стартапер хренов, — фыркнул Сок Хун . — Был бы он реальным наследником корпорации, стал бы он в опилках

ковыряться? Сидел бы уже в кресле директора какого-нибудь департамента и рулил семейным бизнесом .

— А вот и нет! Вдруг он из тех правильных мальчиков, которые

ненавидят всю эту клановую преемственность и не хотят сидеть на шее у предков?

— Ты сказок пересмотрела, мать . Опустись на землю .

Сок Хун только обреченно покачал головой на её фантазии:

— Короче, смазливая рожа решает всё . И чё вы, бабы, вечно на таких западаете? Такие красавчики потом вам на шею сядут и  ножки свесят, к бабке не ходи . Глаз-алмаз у вас вообще

отсутствует, вечно находите себе каких-то мутных типов на свою голову.

— Ой, кто бы вякал! Тебе-то какая печаль, с какими типами мы мутим? За собой следи!

Мин Ха мгновенно вызверилась, и между ними завязалась привычная словесная перепалка .

Пока они шумно препирались, Вон А Джин бросила взгляд в сторону переулка, где скрылся парень . То ли от ласкового

весеннего солнца, заливающего улицу, то ли от чего-то ещё    но в груди сладко и тревожно кольнуло .

Поздний вечер .

Дверь мастерской тихо скрипнула . Пак Вон Хён миновал

погруженную во тьму витринную зону и прошел вглубь, откуда лился теплый свет рабочей зоны .

Цок, цок — глухой стук его ботинок эхом разлетался по

помещению, но Хан Ён Джун даже бровью не повел . Он стоял у верстака, намертво зафиксировав тисками массивный дубовый брус, и сосредоточенно выводил резцом безупречную линию .

— Так и знал, что ты тут торчишь . Мог бы хоть на звонки отвечать, трудоголик хренов .

Вон Хён с облегчением шмякнул шуршащий пакет из

супермаркета на угол стола, нарушая монотонную тишину.

Только тогда Хан Ён Джун соизволил оторваться от дерева и скосил глаза на незваного гостя:

— Тебе тут столовка, что ли? Вечно припрешься посреди ночи пожрать .

— Да у меня кусок в горло не лезет дома! Долгов выше крыши, кручусь как белка в колесе, — уныло завел шарманку Вон Хён .

— Бабло животворящее творит чудеса . Сам Пак Вон Хён, главный тусовщик факультета, забыл про еду и пашет как проклятый . Дожили .

— Да я скоро вздернусь, честное слово! Батя мне все мозги  чайной ложкой выел . Орет, что если проект не выйдет в плюс, он выдернет все инвестиции к чертовой матери . Хуже любого коллектора прессует, прикинь?

— Сам захотел на папиных харчах бизнес поднять — теперь   терпи . Ни один нормальный инвестор в здравом уме не вольет такие бабки в сырой стартап без жестких условий .

— Тьфу на тебя, ну чисто душный дед! Ты прямо слово в слово как моя мать говоришь . Ну сам подумай: стартапу без году

неделя, откуда там мгновенная прибыль? И за пять лет всю сумму вернуть — это же грабеж средь бела дня!

— Чё, пахнет жареным? Скоро пойдете ко дну?

— Сплюнь! Нормально у нас всё . Мы в том месяце, между

прочим, подписали контракт с самим скульптором Кан Ин Хо! Ты хоть сечешь, что за его работами очередь стоит? Объемы такие, что у меня коленки тряслись, но мы затащили! И тут   сразу же Се Мён     

Вон Хён осекся на полуслове и испуганно захлопнул рот, украдкой косясь на реакцию друга .

Слово «Се Мён» повисло в воздухе, но рука парня даже не дрогнула: стамеска всё так же плавно и мерно снимала

тончайшую стружку.

Вон Хён замялся, осторожно прощупывая почву:

— Слышал, наверное, что Се Мён новый фонд под искусство запускает?

— А мне-то что с того? — холодно бросил Хан Ён Джун, будто речь шла о чужих людях с другого континента .

— Ты дома давно не появлялся?

— А чё мне там забыть? Грязь чужую хлебать?

— И председателю не перезваниваешь?

— Нет.

…

— С мачехой только созваниваемся иногда . Поздравил её на днях с днем рождения .

В каждой семье найдутся свои скелеты в шкафу, но у Хан Ён Джуна семейное древо было перекручено так уродливо, что нормальному человеку и в кошмаре не приснится .

Вон Хён узнал его тайну вскоре после дембеля . Они тогда

перетаскивали шмотки из общаги из-за какой-то аварии с

трубами, как вдруг дорогу им перерезал бронированный седан представительского класса . Из салона вышла сама госпожа Кан Мён Сук, глава гиганта «Се Мён Групп» .

Случайно подслушанный разговор тогда перевернул мир Вон Хёна с ног на голову: его кореш Хан Ён Джун, с которым они

делили пачку рамена три года подряд, оказался родным сыном профессора Хан Бом Сока — старшего наследника клана Се Мён .

Тот факт, что друг скрывал от него такое происхождение, поначалу царапнул обидой . Но когда наружу вылезли все подробности этой семейной грязи, обида испарилась .

Каким бы толстокожим пофигистом ни казался Хан Ён Джун, клеймо внебрачного ублюдка в таких семействах сжигает

дотла .

Кто бы мог подумать, что парень с внешностью холеного

принца, у которого, казалось, есть всё, на деле тащит за собой такой неподъемный воз травм и одиночества . Судьба — та ещё сука .

Хан Ён Джун наконец отложил инструмент, подошел к столу и щелкнул банкой пива . Вон Хён тоже сделал жадный глоток

прямо из горла .

Опустив банку, он случайно мазнул взглядом по дальнему углу верстака . В корзинке среди профессиональных резцов и

шлифовальных брусков валялась совершенно чужеродная хрень .

— Это чё за мусор?

Вон Хён с брезгливым любопытством подцепил остывшую грелку:

— Отработала своё — выкинь на помойку, на кой ты её сюда     

Хан Ён Джун молниеносно выдернул пакетик прямо у него из-под носа и аккуратно опустил обратно в корзину:

— Ты по делу приперся или языком чесать?

— В смысле?

— Говори, чё надо .

«Вот же бирюк черствый» .

— А то ты не знаешь, — Вон Хён цокнул языком и мотнул подбородком на стеллажи в глубине мастерской . — Когда работы продавать начнешь?

— Там пока нечего продавать .

— Да хорош заливать! Они у тебя там чисто для красоты

пылятся? Не ломайся, отдай мне хотя бы одну, я её с руками оторву!

Вон Хён искренне считал, что у него чутье на арт-рынок, и в

вещах Хан Ён Джуна он видел золотую жилу. Это было не

просто виртуозное владение формой — в его скульптурах был дикий магнетизм . Никаких штампов: самобытные, штучные

объекты, за которые нынешние богатые эстеты готовы отваливать миллионы, не глядя .

— Они не закончены, отстань . И с чего ты взял, что я готов отдать их задёшево?

— Назови цифру! Только свистни — я выбью из клиентов любую сумму, какую захочешь .

— А если я запрошу столько, что у твоих клиентов челюсти

отвалятся? Мелочь на карманные расходы мне без надобности .

От такого ледяного тона Вон Хён аж поперхнулся:

— Ни хрена себе запросы у новичка! Ты ж творец, ё-моё, откуда в тебе эта коммерческая жилка проснулась?!

На его возмущенный выпад Хан Ён Джун лишь криво усмехнулся .

В этот момент на столе коротко вжикнул вибровызов .

Допивая пиво, парень небрежно взял телефон     и замер,

вперившись в экран . Он пялился на сообщение так долго и

внимательно, будто ему прислали чертежи ядерной боеголовки .

Вон Хён вытянул шею:

— Кто там в ночи строчит?

Хан Ён Джун ничего не ответил, но его пальцы уже быстро запорхали по клавиатуре .

Этот сухарь, который обычно игнорил сообщения днями

напролет, сейчас строчил ответ с таким азартом, словно от этого зависела его жизнь . В его глазах плясали откровенные чертики .

— Да кто там, покажи! С чего тебя так     

Договорить Вон Хён не успел: на губах парня вдруг расплылась тихая, едва уловимая улыбка .

— Опа . Это чё за лыба? Баба, что ли?

— Угу.

Вон Хён брякнул наугад и сам опешил от прямого ответа: