Большие надежды

Как страшно, должно быть, замерзающему человек смотреть на звёзды и не найти в их сверкающем свете ни сочувствия, ни поддержки.

Около горящей свечи кружат и бабочки, и всякие противные букашки. Может ли свеча этому помешать?

Никогда не верьте тому, что кажется; верьте только доказательствам. Нет лучше правила в жизни.

— Значит, — продолжал я, начиная сердиться, — по вашему мнению, никогда не следует…

— …вкладывать капитал в друзей? — подхватил Уэммик. — Конечно, не следует. Разве только если человек хочет избавиться от друга, а тогда надо еще подумать, какого капитала не жаль, чтобы от него избавиться.

— Я тебе скажу, что такое настоящая любовь, — продолжала она торопливым, неистовым шепотом. — Это слепая преданность, безответная покорность, самоунижение, это когда веришь, не задавая вопросов, наперекор себе и всему свету, когда всю душу отдаешь мучителю… как я!

Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.

Двоюродная бабушка мистера Уопсла наконец победила в себе прочно укоренившуюся привычку жить.

- Я лично не усматриваю в профессии пивовара ничего особенно благородного; но всякий знает, что печь хлеб - занятие недостойное благородного человека, а варить пиво - пожалуйста, сколько угодно.

- Но содержать кабак джентльмен не может, ведь правда? - сказал я.

- Ни под каким видом, - ответил Герберт. - Зато кабак вполне может содержать джентльмена.

Дети, кто бы их ни воспитывал, ничего не ощущают так болезненно, как несправедливость. Пусть несправедливость, которую испытал на себе ребенок, даже очень мала, но ведь и сам ребенок мал, и мир его мал, и для него игрушечная лошадка-качалка все равно что для нас рослый ирландский скакун.

Видит бог, мы напрасно стыдимся своих слез, — они как дождь смывают душную пыль, иссушающую наши сердца.

Как печально и странно, что этот вечер, когда передо мной только что открылось такое блестящее будущее, — самый тоскливый вечер в моей жизни.

В тюрьму людей сажают за убийство, за кражу, за подлоги, за разные хорошие дела, а начинают они всегда с того, что задают дурацкие вопросы.