Оцените И скучно и грустно

Бестселлер британского писателя Себастьяна Фолкса представляет вниманию читателя уникального ненадежного рассказчика – Майкла Энгелби. «Меня зовут Майк Энглби, и я уже второй год учусь в одном старинном университете». Этими словами он представляется нам в первых строках романа. Несмотря на очевидный ум и небывалую убедительность, всем понятно, что в одиночестве Майка скрывается что-то странное. Когда он буквально зацикливается на одногруппнице Дженнифер Аркленд, та пропадает без вести, а мы мучаемся вопросом: причастен ли к случившемуся Майк Энглби? Когда он выпускается из университета, находит работу и обзаводится подружкой в Лондоне, то одновременно становится еще более отстраненным. Пугающий…

"...я вижу в этих словах истину – они о настоящей любви, о любви на всю жизнь, о том, что такая любовь существует. И чтобы ее найти, не надо никуда ехать, достаточно повернуть ключ в замке: обнимать крепко-крепко, радоваться тому, что встречаешь в новом дне, и уметь находить покой. Словно сидишь возле июльского моря с закрытыми глазами, но с открытым сердцем. Когда ты встретишь и узнаешь себя, ты встретишь и узнаешь того, с кем захочется спеть любимые песни и заварить не одну чашку кофе".

Ее прежняя жизнь сгорела в пламени осажденного города, а горечь предательства легла на сердце тяжелым камнем, но травница Эрка Ирташ не сломалась, а ее душа по-прежнему полна отваги и сострадания. Да только достаточно ли этого, чтобы спутать все планы пришедшему в ее край грозному тысячнику-колдуну, Олдеру, по прозвищу Амэнский Коршун, который до сего дня не знал поражений? И стоит ли верить словам любви молодого владетеля Ставгара, что упрямо пытается загладить свою нечаянную вину перед живущей среди густого леса травницей? Хозяин троп человеческих сплел судьбы этих троих в сложный узор, в котором смешались старые долги, колдовство и неисполненные клятвы. Узлы чародейского плетения стянулись…

По велению судьбы (или стечению обстоятельств, если вам так угодно) автор этой книги с юных лет работал санитаром в морге. То есть день за днем хоронил свой народ. Личный опыт этого экстремального ремесла выписан им в романе так, что не отпускает читателя от первой до последней главы. Вместе с автором и его героем мы ищем ответ на вопрос: санитар – он кто? Неквалифицированный технический работник, в штатном расписании где-то рядом с дворником? Или Харон, исполняющий высшее предназначение, проводник, ведущий человека в последний путь?

Краткая аннотация

Их трое. Вор, племянник короля и простой деревенский парень. Они такие разные, непохожие… Их интересы никогда не пересеклись бы, но их объединяет одно: они ученики Академии Маразма. Возможно, когда-нибудь они станут великими магами. Но сейчас перед ними другие задачи: как научиться доверять друг другу? как излечить любовь? и самое главное, как выжить в этом жестоком мире?

Стихотворение представляет собой как бы первый набросок «Думы». Метафора «остылой жизни чаша» восходит к стихотворению Пушкина «Кривцову» (1819).

На русском языке знаменитый роман Джеймса Миченера «Источник» печатается впервые. Известный американский писатель, лауреат Пулицеровской премии, непревзойденный мастер увлекательнейшего эпического повествования переносит читателя на десять тысяч лет назад к глубокой пещере возле источника у холма Макор, где зародились три великие религии – христианство, ислам и иудаизм.Трое археологов, трое друзей – американец Кюллинан, араб Табари и израильтянин Элиав – наметили здесь место для масштабных раскопок.

Повествование ведётся от лица душевнобольного рассказчика, пережившего за свою жизнь крупные потрясения в течение Гражданской войны в России.

Николай Александрович Бердяев - русский философ-идеалист, еще при жизни ставший одним из наиболее популярных русских мыслителей, широко известным не только в России, но и в Западной Европе. В простой и ясной форме он выразил главные тенденции русской философии, зародившиеся в творчестве Чаадаева, славянофилов и Достоевского. В работах Николая Бердяева получило наиболее адекватное и полное выражение своеобразие русской философской традиции.