Онлайн чтение книги Я злодейка, могу ли я умереть? I'm an evil woman, so can i die now?
Глава 97

Брат, чьё выражение лица ожесточилось, казалось, что-то обдумывал – его губы были плотно сжаты, а глаза неестественно дрожали.

И судя по направлению его взгляда, обращённого на меня, проблема, похоже, заключалась именно во мне.

«Да что такое со мной?»

— Селена, тебе пора возвращаться.

Нерешительно произнесённые слова являлись приказом убираться.

— …Да?

Что это за ситуация? Значит, теперь, когда он только собрался говорить, я должна уйти? Нет... Почему?

Когда я растерянно переспросила, брат полностью повернулся в мою сторону и сделал озадаченное лицо.

Постоянно то открывающийся, то закрывающийся рот, казалось, хотел что-то сказать, но в итоге безуспешно захлопнулся.

Однако, видя состояние брата, я примерно догадывалась, о чём он хочет поговорить.

О порабощении.

Похоже, что «подробная история», которой он собирался поделиться с первосвященником, была связана с монстрами. Брат думал, что я всё ещё ничего не знаю.

Я на мгновение задумалась, не остаться ли мне просто здесь, притворившись, что не знаю, но поняла, что детское упрямство только усложнит всем задачу.

Посмотрев на лица всех присутствующих, я кивнула и поднялась со своего места. Это увеличит число людей, официально знающих о порабощении.

Меня снова жестоко вытолкнули.

Именно поэтому многие старались воспользоваться подпольем, заплатив деньги. Ведь так информация поступала быстрее.

Ха, что это за бред?

— Что ж, тогда я первой откланяюсь.

— Да, Селена. Отдохни немного…

Ничего не ответив, я просто кивнула и вышла из комнаты. У меня почему-то болело сердце, но, чтобы не показывать этого, я принципиально молчала.

Для него я всегда останусь милой и дорогой младшей сестрой, и он не захочет рассказывать мне ничего страшного. Так что всё должно было обойтись.

Выйдя из комнаты и небрежно закрыв дверь, я вздохнула, прижав ладони к лицу.

«Я устала».

· · • • • ︎ • • • · ·

Аарон, закончивший разговор с Верховным жрецом и первым покинувший кабинет, в одиночестве шёл по коридору.

Думая о позднем ужине, он вспомнил о документах, которые не успел разобрать, и направился прямо в кабинет.

«Придётся ужинать в офисе».

Сэндвич с ветчиной или сэндвич с сыром. Или, может, и с тем, и с другим…

Размышляя над предстоящим выбором, мужчина ничего не замечал.

— Ты пришёл?

Открыв дверь в свой кабинет, он увидел, что в кресле сидел кто-то другой. Аарон выглядел ошарашенным, но потом просто рассмеялся и зашёл в комнату, прикрывая дверь.

— И что тут происходит?

— Я пришёл, чтобы передать документы и вместе поужинать, но хозяин кабинета ушёл встречать гостя. Поэтому я просто занял здесь место.

Для человека, громко разглагольствующего о том, что находился он тут без чьего-либо разрешения, стул, на котором сидел Лукас, был простым диваном для ожидания, а не рабочим местом «хозяина» кабинета.

Возможно, из-за своего характера он никогда не садился на место Аарона.

Аарон горько улыбнулся, принял листы, которые протянул ему друг, и сел.

— Так ты поел?

— Нет. Я попросил слугу принести еду сюда. Сэндвич с ветчиной и сыром и салат.

— Отлично.

Документ, который передал Лукас, был письменным изложением того, что он услышал от Эйдена на днях.

В нём говорилось о сокращении числа волшебников, отправленных в виде поддержки, и о пропорциональном увеличении магического оружия и волшебных предметов.

Кроме этого, там сообщалось: подробности их использования, информация о том, когда прибудут волшебники, и всё остальное.

— Можно ли доверять Волшебной башне? — пробормотал Лукас, почти растянувшись на диване и глядя на свисающую с потолка люстру.

— А почему нет? Из-за магической силы, обнаруженной в том осколке?

— Да.

Аарон взял ручку и поставил своё имя, а также печать в строке подписи внизу документа.

Это действие было похоже на твёрдый ответ, и Лукас тихонько рассмеялся.

— До сих пор мы думали только о том, что монстры ведут себя странно, но мы и представить себе не могли, что кто-то управляет ими за кулисами, пока не появилась магическая башня. Если бы они не были на нашей стороне, у них не было бы причин рисковать и говорить об этом.

— А что, если они предвидели, что ты именно так и подумаешь, и отвлекли тебя письмом?

— Ну, если волшебная башня потом ударит нам в спину, ты должен это записать. Именно Аарон Уайт, старший сын герцога Уайта, разрушил Империю.

Среди их игривого хихиканья раздался голос служанки, принёсшей еду. Они вдвоём взяли бутерброды и уселись на диван.

— Если за этим стоит маг, то помощь Волшебной башни тем более необходима. Нужно знать, какой магией он управляет и как атаковать. Если только вся Волшебная башня не выступит в унисон, у нас не будет другого выбора, кроме как объединить усилия, даже рискуя слить информацию врагу.

— Да, это так.

Оба ели сэндвичи, не произнося ни слова. Даже прожёвывая и проглатывая бутерброды, оба были заняты тем, что обдумывали сложившуюся ситуацию.

— Что случилось с первосвященником? Судя по времени за окном, он останется здесь сегодня.

— Да, я велел ему пока оставаться в гостевой комнате. Я сказал, что обеспечу временное убежище и для других священников, — спокойно ответил Аарон и отпил немного сока. Нахмурившись от нахлынувшей свежести, он быстро потянулся за следующим бутербродом.

— Зачем заходить так далеко? Если честно, очевидно, что подчинённые священника явно задумали что-то нечистое.

— Откуда ты знаешь? Что, если они чисты, как Йен? — ответил Аарон, улыбаясь и держа в одной руке сэндвич.

Если бы кто-то увидел его сейчас, то первой мыслью было бы, что тот выехал на пикник, - настолько тон и выражение лица были лёгкими.

Уголок рта Лукаса приподнялся от спокойствия Аарона, а фиолетовые глаза ярко блеснули.

— Ха, ну и шуточки, — голос, полный насмешки, стал холодным.

— Верно. Они не могут быть чистыми. Это они оставили Йена в таком состоянии. А тот даже не понимает, до какой степени это неправильно. Словно человек, которому промыли мозги. Как такие люди могут быть невинными? Но у первосвященника всё же есть ценность. Как бы ни уменьшилась сила видения Бога, он по-прежнему остаётся мирным и священным образом для простых людей. С этой точки зрения, он весьма эффективен для стабилизации жителей деревни.

Лукас кивнул головой в ответ на объяснения Аарона. Лукас, чьи глаза всё ещё блестели, приподняв уголок рта, был похож на злодея в темноте.

— Да, полагаю, что так. Это было бы весьма полезно в качестве опоры для тех, кто не уверен в себе. И, по крайней мере, занять немного средств на восстановление храма или получить пожертвования... Наверное, они стремились к чему-то подобному.

Лукас вспомнил храм, который он посетил, чтобы забрать Йена.

Полностью белое здание и лица, переполненные жадностью, что находились там. Раз уж Верховный жрец был главой такого места, он явно сделал гораздо больше… Под его маской явно скрывается лицо, полное неутолимой жадности.

— Да, как и я сам, — чувствуя кипящую ненависть, Лукас снова разразился тоненьким смехом.

Была ли эта насмешка направлена на Верховного жреца или на него самого, он и сам не знал.

· · • • • ︎ • • • · ·

Покинув кабинет, я сразу же направилась в свою комнату. Возможно, потому что давно не общалась с кем-то за пределами особняка, мой разум и тело устали.

Я выбилась из сил, так долго разговаривая. Вау, моя выносливость действительно на высоте.

Поаплодировав себе, я рано легла спать. И спустя долгое время мне приснился сон.

Нет, я вижу сны каждую ночь. Но мне давно не снились бабочки…

Куча белых бабочек вылетела из ниоткуда и образовала знакомую человеческую фигуру.

— Селена. Я…

Не успела я поздороваться, как девушка схватила меня за воротник и начала изливать свой гнев, как и раньше.

Проблема была в том, что я не слышала её слов.

Нет, что ты говоришь? В ребёнке, который яростно боролся, словно потерявший рассудок, не было ни капли спокойствия.

— Подожди минутку, успокойся... Успокойся!

Не только я её не слышала, но и она меня? Я несколько раз пыталась успокоить девушку, но она почему-то не слушала.

И вот, когда я уже готова была всерьёз рассердиться на себя за этот сон... Откуда-то донёсся слабый голос.

— Пас…о..ть

Селена на мгновение замерла, услышав заикающийся голос, похожий на музыку из сломанного радиоприёмника.

Очевидно, звук был слышен нами обеими.

Девушка опустила руку, сжимавшую мой воротник, и посмотрела на меня. В небесно-голубых глазах появились слёзы... Она снова собиралась заплакать.

Но она не проронила ни слезинки. Селена просто медленно подняла руку и указала в ту сторону, откуда доносился звук.

— Т…сонс...ап…о

Звук прерывался ещё сильнее, чем раньше. Кажется, он постепенно затихал. Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться.

Тсонсапо? Что это значит?

Тснонсапо…тсонсапо..тсносапо… Опасност? Опасность?!

Поняв наконец значение, я внезапно открыла глаза, вернувшись в реальность.

Поскольку была ещё полночь, вокруг царил полумрак. Это была реальность. Это было не то пространство.

В затуманенном сознании в ушах стоял звук моего собственного дыхания.

Я медленно моргала, пытаясь привыкнуть к темноте.

Прошло совсем немного времени, и в комнате, где до этого ничего не было видно, показалась люстра, слегка покачивающаяся на потолке.

«О, я в реальности».

Только тогда я испустила огромный вздох облегчения и отпустила напряжение в своём теле, став совсем вялой. Чувство, будто все мышцы неестественно растянулись.

— Фух!

В общем, сон про бабочку явно был кошмаром. От такого лишь сильнее устаёшь. Приложив руку к пульсирующему лбу, я почувствовала влажный холодный пот.

С чего бы мне потеть в прохладную осеннюю ночь?..

Вытерев пот рукавом, я медленно поднялась и села у изголовья кровати. На сегодня с меня хватит снов.

— Ах...

Во рту пересохло, хотелось пить. Возможно, я кричала во сне. Иначе, отчего ещё так першило в горле?

— Я вот-вот простужусь, но...

Может быть, это потому, что мне было так больно после прихода в этот мир, но сейчас я могла сказать себе, что заболела. Что ж, по сравнению с прошлым, когда я даже не замечала собственной боли, сейчас я сильно изменилась.

Простуда, эта выносливость, это... нет, это... плохо.

«Кстати, простуда до болезни превращала меня в обузу. Пожалуйста, не делай этого, моё тело».

Я скрестила руки и провела по плечам несколько раз, чтобы договориться с телом о компромиссе.

Но что это было?