Контент удален!

Список персонажей

Главные герои:

Мо Еджу: Преемница Юга. Несет на себе проклятие даоса Квон Ги Хэ.

Хиу: Единственный сын главы мистического клана Хо (клана Тигров).

Гора Намджак

Мо Догён: Младший брат Еджу и также преемник Юга. Был проклят вместе с сестрой.

Юн Аджун: Бывший преемник Юга и наставник брата с сестрой (Мо Догёна и Мо Еджу).

Миран: Потомственная представительница клана Хон (клана Белок).

Комук: Мужской призрак, который давным-давно погиб на горе Намджак.

Преемники:

Чо Бомын: Преемник Востока, хозяин горы Тонрён.

Сон Уль: Преемник Запада, хозяин горы Сохо.

Хан Ичхан: Преемник Севера, хозяин горы Пукму.

Окружение брата и сестры Мо;

Рю Ёнсон: Профессор университета, исследователь ментальных и психических явлений. Муж Урим.

Ким У림: Профессор университета, исследовательница психических явлений. Жена Ёнсона и близкая знакомая Аджуна. В детстве Еджу и Догён называли её тётей.

Пан Мина: Университетская подруга Догёна.

Чон Даён: Дочь крупного предпринимателя, клиентка Еджу.

Чон Тэён: Сын крупного предпринимателя, страдающий от нападений злых духов (О и Мансу).

Клан Хо / Тигры:

Ян Бэхи: Глава клана Хо, мать Хиу.

Кан Джихо: Потомок клана И (клана Змей), друг Хиу.

Клан Ун / Медведи:

Чха Пхёнге: Глава клана Ун, руководитель процесса создания Хоголдо (мистического оружия / артефакта из тигриных костей).

Чха Джун: Внук Пхёнге, старший из братьев-близнецов.

Чха Юн:

Внук Пхёнге, младший из братьев-близнецов.

Призраки:

О Соннам: Маленький призрак ребенка, погибшего 40 лет назад. Наивный и очень болтливый.

Чон Юна: Призрак, выглядящий как старшеклассница. Жизнерадостная и очень смышленая.

Даос:

Квон Ги Хэ: Загадочный даос (доса), который 13 лет назад наложил проклятие на Еджу и Догёна.

* * *

Изначально «Призрачный Даос» (Даос-тень) был самым обычным человеком. Рано проявив талант к даосской магии (досуль), он привлек внимание опытного мастера по имени Кымпа. Способности ученика оказались столь выдающимися, что он мгновенно впитывал любые знания. Особых успехов он достиг в сотворении заклинаний и проклятий (чусуль). Став полноправным мастером, он путешествовал по свету и помогал тем, кто страдал от чужих темных чар.

Вскоре этот некогда обычный человек превратился в самого известного даоса в мире. Но восхваления и признание его «величайшим под небесами» взрастили в нем непомерную гордыню. Ослепленный самоуверенностью, что ему под силу снять абсолютно любое проклятие, даос коснулся строжайшего табу — запретной магии. Расплатой за этот грех стала потеря физического тела: от него осталась лишь блуждающая тень.

В слезах даос пришел к своему наставнику Кымпе и умолял вернуть ему прежний облик. Кымпа сразу же отправился к шаманке, обладавшей даром предвидения, и через два дня принес ответ:
«Чтобы вернуть плоть, ты должен добровольно отказаться от своих сил. Твой дар породил гордыню, которая тебя и сожрала. Отрекись от своей исключительностт, и тогда тело вернется к тебе».

Однако столь колоссальную силу невозможно было просто стереть или выбросить. Проводя дни и ночи в мучительных раздумьях над словами учителя, даос нашел лазейку: если силу нельзя уничтожить, её нужно передать кому-то другому.

Сделать это в реальном мире означало бы навлечь на себя гнев Преемников, охраняющих порядок. Поэтому, используя свои мистические способности, даос решил проникать в чужие сны. Иногда он забирался в разум даже тех, кому ничего не снилось, искусственно создавая для них пространство сна. Каждому, кого он встречал в этих грезах, даос отдавал по крупице своей магии.

Но даже после тысяч повторений его великая сила не иссякала. В нем все еще бурлила огромная мощь, пропорциональная количеству спасенных им некогда людей и разрушенных проклятий. Осужденный скитаться, даос продолжал сеять свои силы в чужих снах, пока время безжалостно шло мимо него.

Проведя в пространстве грез бесчисленные века, он окончательно потерял грань между сном и реальностью. Его магия осталась прежней, но имя в реальном мире было давно забыто. Даос окончательно сошел с ума, позабыл первоначальную цель и навсегда остался призрачной тенью, кочующей по чужим мыслям. Именно это и стало его «истинным проклятием» и платой за гордыню. Говорят, он и по сей день приходит в человеческие сны, оставляя там частицы своего опасного дара.

В реальном мире людей, получивших этот призрачный дар, называют «Ён» (Тень).

* * *

Еджу до сих пор во всех деталях помнит ту зиму 13 лет назад.

В тот день из-за сильнейшего снегопада, прошедшего за двое суток до этого, ей пришлось обуть не привычные кроссовки, а красные резиновые сапоги. Снег на улице доходил до щиколоток, а над головой раскинулось удивительное небо, разделенное ровно пополам: одна часть была чистой и голубой, а вторая — затянута тяжелыми грозовыми тучами. Район, где жила Еджу, находился как раз под этой мрачной правой стороной. Чем ближе она подходила к дому, тем дальше отступало ясное небо.

Своими красными сапожками она старалась наступать не на чистый, нетронутый снег, а точно в чужие следы. Еджу всегда больше любила идти по чьим-то отпечаткам, чем протаптывать ровную снежную гладь. Ей казалось, что так долгая и утомительная дорога из школы домой становится намного короче.

С противоположной стороны улицы донесся приглушенный автомобильный гудок, похожий на рык чудовища. Еджу сделала последний шаг по чужому следу, подумав, что водители так сильно шумят из-за сугробов, до сих пор блокирующих дороги.

13 лет назад дом Еджу находился всего в минуте ходьбы от автобусной остановки. Идеальное место: даже если проспишь, можно успеть на автобус, если собираться очень быстро. Дом, который уютно зажали между собой два переулка и четыре уличных фонаря. Здание из белого кирпича под крышей такого же ярко-красного цвета, как и сапоги Еджу. Место, куда их вечно занятые работой родители изредка приезжали, чтобы навестить её и младшего брата.

— Мо Догён! — крикнула Еджу, едва провернув ключ и распахнув входную дверь.

Бросив школьную сумку прямо у порога и кое-как потоптавшись, чтобы сбить налипший на сапоги снег, она сразу направилась в комнату брата. Комната Догёна была забита самыми разными книгами и никак не выглядела как жилье восьмилетнего ребенка, который был младше сестры на четыре года.

Догён лежал в кровати, высунув из-под одеяла только лицо. Из-за не отпускающей простуды его щеки и лоб сильно раскраснелись. Еджу, даже не сняв верхнюю одежду, приложила ладонь к его лбу. Горячая от жара кожа мальчика встретилась с ледяной от зимнего ветра ладонью сестры. Догён вздрогнул от резкого холода, но не произнес ни слова жалобы.

— Ты выпил лекарство?
— Да. Тётя дала вместе с кашей.
— Молодец.

Догён слег с тяжелейшей простудой сразу же, как прекратился шедший неделю снегопад. Из-за этого он пропустил целых два дня школы. Еджу тогда поддразнила его, сказав, что это здорово — не ходить на уроки, но Догён лишь недовольно насупился. Ему было страшно оставаться в слишком тихом, пустом доме.

Еджу убрала руку и с силой потерла ладони друг о друга: пальцы так сильно замерзли, что она даже не могла понять, спал у брата жар или, наоборот, усилился.

Она снова коснулась его лба и подняла свои большие глаза к потолку, словно там, наверху, была написана точная температура Догёна. Замерев на несколько секунд, Еджу наконец отстранилась.

— Жар заметно спал.
— Значит, мне теперь можно мороженое? — спросил Догён, ожидая именно этих слов и послушно захлопав глазами.

В отличие от круглых, мягких глаз брата, глаза Еджу были тонкими и острыми, как колючки. Из-за этого стоило ей хоть немного нахмуриться, как лицо сразу принимало раздраженное или чуткое выражение. Это была единственная черта лица, которой они с братом совершенно не были похожи. Догён, когда хмурился, становился самым милым и несчастным существом на свете.

Разумеется, отказать ему после такого было невозможно.

— Но только одно.

Получив разрешение, Догён мгновенно расплылся в улыбке и выбрался из-под одеяла. Из-за двух дней болезни и отсутствия аппетита его и без того хрупкое тело казалось еще меньше. Он выглядел так слабо, что даже один шаг давался ему с трудом.

Еджу, хоть в этом и не было строгой необходимости, бережно подхватила брата за руку. Догён с самого детства рос болезненным ребенком. Глядя на то, как этот крошечный мальчик мучается от недугов, Еджу с трудом могла представить его взрослым. Хотя она прекрасно понимала, что придет время, когда ей придется не смотреть на него сверху вниз, а поднимать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Удерживая Догёна за руку, Еджу повернулась к широко открытой двери комнаты.

— Ой, Еджу, ты уже пришла?

На пороге стояла Урим и, улыбаясь, смотрела на детей.

— Пришла и даже не поздоровалась.

От неожиданного появления тёти Еджу на секунду замерла, но, узнав знакомое лицо, тут же расслабилась.

— Я думала, ты уже ушла домой…
— С чего бы это? Я все время была здесь.

Урим с легким укором подошла ближе и игриво ущипнула Еджу за щеку.

— Ты почему куртку не сняла? Наверное, еще не ела?
— Не ела. У нас же сегодня была линейка в честь начала каникул.
— Взрослые всегда все забывают, даже если им сто раз повторить. Ладно, я сейчас накрою на стол. Неси сумку из прихожей на место и быстро мыть руки!

Выпалив все это на одном дыхании, Урим напевая вышла из комнаты. Еджу некоторое время растерянно смотрела ей вслед, а затем повернулась к брату:

— Почему ты не сказал, что тётя еще дома?
— Я думал, имо(тётя) уже ушла …