Контент удален!

Едва придя домой, она сразу же прошла в комнату Догёна, поэтому даже не проверила, стоит ли в прихожей обувь Урим. В обычной ситуации она бы первым делом поздоровалась, и теперь ей стало неловко, что она этого не сделала. Еджу поудобнее перехватила руку Догёна и медленно вышла из комнаты. Из глубины длинного коридора, доносясь из-за гостиной, послышался стук посуды.

— Кстати, нуна, — вдруг позвал её Догён, который до этого послушно шёл рядом.

Еджу посмотрела на него, ожидая, что он скажет дальше.

— А когда вернётся Наби?

«Наби». Стоило этому имени, которое она с таким трудом выбросила из головы, прозвучать вновь, как Еджу сердито вскинула свои лисьи глаза.

— Он больше не придёт.

— Почему?

— Сама не знаю. Раз ушёл из дома, значит, так захотел.

— Но почему она ушёл? Ты же его спасла, нуна. И я с ним много играл. Я думал, мы всегда будем жить вместе…

Месяц назад по пути домой Еджу нашла белого котёнка. В тот день она тоже шла, наступая на собственные следы на снегу. Котёнок, весь в крови, лежал в узкой щели между фонарным столбом и кирпичной стеной. С каждым вдохом его пухлый животик поднимался и опускался, но так медленно, что казалось, будто он может остановиться в любую секунду.

С какими-то слишком массивными передними лапами, этот котёнок, как ни посмотри, не был похож на обычную. Однако его внешность была слишком неопределённой, чтобы с ходу назвать её каким-то другим животным. Еджу огляделась по сторонам, осторожно взяла котёнка на руки и направилась к дому Урим. Она сделала это, потому что было очевидно: оставь она его там, котёнок бы умер.

Что же сказали в ветеринарной клинике, едва увидев Наби? Кажется, врач обмолвился, что это не котёнок… Точную породу в тот день узнала только Урим. И хотя Урим так и не ответила на вопросы о том, что это за котёнок, Еджу не видела причин, почему они не могут принять его как нового члена семьи.

На обратном пути Еджу дала ему имя Наби. Особого смысла в него не вкладывалось. Просто услышав, как Урим и ветеринар звали его «Наби, Наби» (традиционная кличка для кошек в Корее), она решила, что так будет проще всего.

Так эта троица — брат с сестрой и Наби — прожили вместе почти месяц. Они кормили его, играли, вместе смотрели телевизор и засыпали вповалку на диване или кровати. Наби был умным и сам прекрасно ходила в лоток. Он никогда не драл диван или обои. Единственное, что Наби постоянно прикусывала и лизала — это пальцы ног и шею Еджу.

И вот, когда казалось, что она уже стала частью семьи, Наби в один день просто растворился. Словно вся та история, как Еджу нашла его у фонарного столба и принесла домой, была лишь сном. Наби просто сбежал из дома, не оставив после себя ни единого следа и даже не попрощавшись.

Из-за этого Еджу было так обидно и досадно, что она порой тяжело вздыхала, зарывшись в одеяло. Это чувство горечи не утихло до сих пор, и каждый раз при воспоминании о том дне у неё невольно наворачивались слёзы.

— Я думал, мы с нуной всегда будем жить вместе…

— У кошек нет такого понятия, — сердито отрезала Еджу.

Ей хотелось говорить младшему брату только хорошие вещи, но это было нелегко. Будь на её месте Урим, она бы наверняка успокоила его словами: «Когда-нибудь он снова придёт навестить Догёна».

— И даже если Наби вернётся, я не буду жить с ней.

— Почему?

— У неё характер странный. Чуть увидит мои пальцы или шею — сразу кусает и лижет. Бесит.

— Со мной он так не делал… — пробормотал Догён и наклонил голову набок.

Наби никогда не то что не кусала, но даже не лизала его руки или шею. Догён хотел было сказать Еджу то, что читал в книгах — мол, кошки часто выражают так свою привязанность, — но вовремя прикусил язык. Ему показалось, что если он продолжит говорить о Наби, то только сильнее разозлит сестру.

В тот самый момент, когда они миновали гостиную и собирались войти на кухню, в кармане Еджу раздалась короткая вибрация. Она на секунду отпустила руку Догёна и вытащила из кармана мобильный телефон. Но стоило ей взглянуть на имя на экране, как лицо её стало стремительно бледнеть.

— Нуна, тебе звонят, — сказал Догён, снизу вверх глядя на Еджу, которая застыла и не принимала вызов.

Взгляд Еджу всё ещё был прикован к имени на дисплее. А с противоположной стороны дома, из кухни, доносился аппетитный аромат и звон посуды.

Переводя взгляд то на звуки из кухни, то на вибрирующий в руке телефон, Еджу с трудом сглотнула слюну. И прямо перед тем, как вызов сорвался, она нажала кнопку ответа.

— …Алло?

— Еджу, уроки закончились? Почему так долго не берёшь трубку? — раздался в динамике ворчливый голос Урим.

Обычный голос. Обычная интонация. Голос тёти, который она так хорошо знала. Еджу с трудом заставила свои дрожащие зрачки сдвинуться и посмотрела в сторону кухни. Оттуда едва слышно доносилось чьё-то тихое напевание.

— Я хотела успеть к ужину, чтобы дать Догёну лекарство и покормить вас, но тут кое-что случилось. Я уже еду, поняла? Чуть раньше звонила Догёну, чтобы он принял лекарство, но он не взял трубку. Может, он спит и забыл выпить, проверь, пожалуйста.

— ……

— Алло? Еджу, ты меня слышишь?

Догён, который стоял рядом и прислушивался к разговору, резко втянул в себя воздух. Его лицо исказилось от ужаса — он не смел ни выдохнуть, ни сглотнуть застрявший в горле воздух. Еджу, изо всех сил стараясь скрыть подступающую панику, похлопала застывшего Догёна по плечу. Однако она не могла скрыть того, как сильно дрожала её собственная рука.

— Это… правда ты, тётя?

— Конечно я, твоя тётя. Что за глупости ты говоришь посреди бела дня?

— А где ты сейчас?

— Подожди-ка. Дай посмотреть… Ну, ты же знаешь перекрёсток у твоей школы? Я где-то неподалёку. Из-за снега, что ли, пробки ужасные. Я купила вам мяса, так что без меня не ешьте, ждите. Приеду — пожарю.

Тихое напевание, доносившееся из кухни, было голосом Урим. И голос, звучавший из динамика телефона, тоже принадлежал Урим. Чтобы понять, кто из них настоящий, долгих размышлений не потребовалось. Еджу сосредоточилась лишь на одном: на том, кто прямо сейчас находился рядом и мог причинить вред ей и её брату.

— Еджу? Слышишь меня?

— Тётя, приезжай быстрее.

— А?

— Приезжай быстрее. Пожалуйста, быстрее.

Спешно сбросив вызов, Еджу быстро набрала текстовое сообщение. В доме стояла мёртвая тишина, и ей казалось, что даже на кухне могли услышать их разговор.

[Тётя, у нас дома призрак.]

Отправив сообщение, Еджу убрала телефон в карман. Чтобы добраться до входной двери, нужно было пройти через гостиную и кухню. Если они внезапно побегут к выходу, не вызовет ли это подозрений? Лучше не тратить время на столкновение и возможные недопонимания, а незаметно ускользнуть в другое место.

Еджу старалась мыслить как можно хладнокровнее. Ей было так страшно, что хотелось закричать прямо сейчас, но нужно было терпеть. Сейчас ей было кого защищать — рядом стоял младший брат.

— Нуна…

— Нам нужно уходить отсюда.

— Нуна, эта тётя там… она призрак?

— Кажется, да.

Еджу взяла Догёна за руку, и они повернули назад тем же путём, каким пришли. Пробежав по коридору обратно в комнату брата, она бросилась к шкафу и распахнула дверцы.

В этот момент телефон в её кармане снова громко завибрировал. Должно быть, это опять звонила Урим. Но у неё не было времени объяснять ситуацию по телефону. Сейчас для Еджу самым главным было выбраться отсюда.

Вытащив самый толстый пуховик, Еджу натянула его на Догёна, который был в одной тонкой пижаме. Напротив их квартиры находился дом Урим и их дяди Ёнсона. Добежать до квартиры тёти и дяди не составит труда. Если повезёт, дядя может оказаться дома…

— И куда это вы собрались?

От звука, раздавшегося у дверей, Еджу вздрогнула и замерла всем телом. На пороге, подойдя совершенно бесшумно, как и в прошлый раз, стояла Урим и безучастно смотрела на брата с сестрой. Спокойная линия её губ вдруг начала растягиваться в стороны, словно готовая доползти до самых ушей.

— Ужин уже готов.

Еджу схватила Догёна за руку и спрятала его за свою спину. Против её воли рука, державшая брата, крупно задрожала. Еджу уставилась на Урим — точнее, на существо с неопределённым лицом, которое сейчас копировало внешность её тёти, — и твёрдо произнесла:

— Эй.

— ……

— Ты кто такая?

Человек, стоявший перед ней, внешне ничем не отличался от Урим. Не было ни единой детали, которая выглядела бы подозрительно или неестественно. Образ Урим казался безупречным и не вызывал сомнений.

Однако нечто невидимое глазу заставляло Еджу отступать назад. Ощущение леденящего ужаса, пробежавшего по спине, и тонкое, звенящее напряжение, из-за которого нельзя было даже спокойно моргнуть, кричали Еджу: женщина перед ней — не настоящая Урим.

Существо в облике Урим посмотрело на застывших в оборонительной позе детей и громко расхохоталось. Скрестив руки на груди, оно запрокинуло голову, отчего его плечи затряслись, а затем опустило лицо, на котором всё ещё играла улыбка, и произнесло:

— Разве можно так разговаривать с тётей? Как некультурно.

— Ты не наша тётя.

Догён, стоявший сзади, крепче сжал руку Еджу. Это было единственное тепло, которое она должна была защитить в отсутствие родителей, уехавших за границу.

— Я спрашиваю, кто ты. Призрак?

Только тогда мягкая улыбка исчезла с лица Урим. Она опустила руки и шагнула внутрь комнаты, приближаясь к детям. Испугавшись сократившейся дистанции, Еджу резко отшатнула назад.

— Твой младший брат оказался совсем недогадливым.

Лицо Урим начало постепенно размываться, и из-под него стала проступать её истинная внешность. Еджу запоминала каждую черту женщины, которую видела впервые в жизни. Густые брови, неестественно огромные глаза. Высокий рост, который был намного выше и без того рослой Урим. Короткое каре, едва доходящее до мочек ушей.

— А ты, нуна, сообразительная.

Настоящий голос женщины оказался глубоким и чарующим. В нём чувствовалась такая притягательная сила, что стоило ей только открыть рот, как люди невольно начинали прислушиваться. Женщина медленно заправила за ухо прядь коротких волос, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Я хотела сначала поесть, а потом поговорить, но, видимо, не получится.

* * *