Онлайн чтение книги Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски The Neighboring Aarya-san who Sometimes Acts Affectionate and Murmuring in Russian
7 - 10 Прощай, моя первая любовь. Спасибо за все (Том 6)

Концерт группы «Фортитьюд» произвел настоящий фурор: крики и аплодисменты публики не затихали еще очень долго. Некоторые ученики даже в шутку пытались вызвать ребят на бис. Алиса, стоявшая чуть ближе к зрителям, стала заложницей чувства, которого прежде никогда не испытывала. Была ли она когда-то так обожаема? Была ли так любима?

«Ох, это…»

Ее упорный труд наконец окупился. Избегая чужой похвалы, она прилагала все усилия, чтобы результат в первую очередь удовлетворял ее саму, а не других. Однако…

«Собравшись с силами, чтобы сделать шаг вперед, я наконец поняла, как много людей поддерживают и принимают меня такой, какая я есть».

Какое-то теплое чувство разлилось по ее груди. Во время поклона Алиса прикрыла глаза, чтобы еще ненадолго задержать мгновение своего триумфа. Аплодисменты зрителей не утихали, даже когда участники группы начали покидать сцену.

— Да-а! Это было просто афигенно! — воскликнул Такеши, зайдя за кулисы.

Его трясло. Он был так счастлив, что улыбка не хотела сходить с его лица.

Ребята воодушевленно подхватили:

— Это было наше лучшее выступление! Правда! Самое-самое лучшее!

— Согласна…

— Хм-м? Сая-ччи? Боже, ты что, плачешь?..

— Нет, я не…

— Ты уве-е-ерена?

— Ноно-чан, прекрати! Ах!..

Спохватившись, Саяка смущенно отвела взгляд. Только сейчас она поняла, что обратилась к Ноноа так, как ее называли только члены семьи или близкие друзья. Развернувшаяся сцена вызвала у Алисы широкую улыбку.

Взглянув на всех участников группы, она поклонилась:

— Спасибо всем.

«Спасибо, что позволили мне возглавить группу. Спасибо, что показали мне что-то настолько прекрасное».

Она была так сильно благодарна друзьям, что не могла перестать кланяться. Ребята с улыбкой смотрели на нее.

— Это мы должны благодарить тебя, Аля! Я уверен, сегодняшний концерт во многом удался потому, что ты была нашей вокалисткой! Конечно, Саяка на бас-гитаре и Ноноа за клавишами были ничуть не хуже!

— Спасибо за ремарку в конце… В любом случае мы все постарались на славу. Думаю, нет нужды благодарить каждого члена группы в отдельности.

— Ой, да ладно тебе. Я вовсе не это имел в виду. Я…

— Спасибо, Алиса. Все было просто прекрасно, не считая дисса МС Такеши, конечно.

— Позволь тоже поблагодарить тебя, Аля. Без тебя у нас бы ничего не вышло. Ты стала не только нашей вокалисткой, но и хорошим лидером, поддерживающим команду.

— Теперь я чувствую себя неловко. Все-таки это я сказала, что хвалить всех и каждого — необязательно.

— Да не, это я должен стесняться. Я… Ах! Канау-у-у! Ты видел своего старшего братишку на сцене? Я был крут, скажи?

Сойдя со сцены, Такеши нашел Канау в толпе и тут же подбежал к нему. Ребята улыбнулись, почти закатив глаза. Однако вскоре их начали замечать и другие зрители. В шуме толпы даже можно было различить отдельные крики.

— Куджо Алиса, ты была великолепна!

— Я люблю тебя, Ноноа!

— Хикару! Сюда!

Хикару выступил вперед, защищая девушек, однако и ему не удалось избежать пылких взглядов фанаток. От отчаяния его начало слегка потряхивать.

— Боже, Алиса, ты только взгляни на себя. Как насчет небольшого фансервиса, чтобы мы могли уйти с миром?

— «Фансервиса»? «Уйти с миром»?

Незнакомые выражения только сильнее запутали Алису.

— Ну например… — Словно звезда мирового масштаба, Ноноа одарила толпу своей лучезарной улыбкой. Казалось, ее глаза сверкали.

— Спасибо всем бо-о-ольшое!☆ Простите, но нам с ребятами нужно кое-куда сходить. Не могли бы вы нас пропустить?

От такого фансервиса у зрителей мгновенно перехватило дыхание. Теперь толпа напоминала большую волну, состоящую из учеников, расступающихся перед группой.

— Вот как это делается.

— А?.. Прости… Я не…

Алиса неловко улыбнулась. Ей было тяжело объяснить Ноноа, почему она никогда бы не смогла повторить подобный успех. Причин было слишком много.

— Интересно, куда подевался Масачика. Может быть, он все еще помогает комитету школьного фестиваля? — пробормотал Хикару, заставив Алису тоже задуматься над этим вопросом.

«О да…

Ее взгляд беспокойно метался от одного зрителя к другому, пока ее внимание неожиданно не привлек чей-то возглас.

— Что?! Дебаты?!

Чей-то крик моментально пробудил в ней любопытство. Она тут же перевела взгляд в сторону говорившего и заметила ученика, протягивающего телефон рядом стоящей девушке.

— Да это и на дебаты-то не очень похоже. Обычное соревнование по игре на фортепиано в актовом зале!

— Что? Ты о ком это?

— О Кирюин Юсё и Кудзе Масачике! Их батл уже начался!

Алиса услышала имя молодого человека, которого она так мечтала увидеть. Но потом до нее постепенно начал доходить смысл их слов.

«Масачика?.. Дебаты? Фортепиано? Почему?.. Что вообще происходит?»

Ее глаза лихорадочно блуждали по зрительному залу, пока она не заметила, как Хикару пристально на что-то смотрит.

— Хикару?.. Что ты?..

Проследив за его взглядом, Алиса заметила впереди три фигуры. И хотя их лица было тяжело распознать издалека, девушка мгновенно поняла, кто это. Что ей помогло прийти к такому выводу? Интуиция? А может, шестое чувство? Тем не менее каким-то образом она знала, что это были бывшие участники группы Хикару и Такеши.

— Хикару…

— Мы справимся, Алиса. Иди.

— А?

Алиса обернулась к Ноноа. Та лишь апатично сузила взгляд.

— Ты же хотела узнать, как там Кудзе, да? Так иди.

— Да, иди. Хиираги, поможешь?

Курасава Хиираги, член дисциплинарного комитета, откуда ни возьмись появилась перед ребятами в своем неизменном образе: мужской одежде и очках.

Поправив оправу, она заявила:

— Хотите, чтобы я стала телохранителем Алисы Куджо, да? Хорошо.

— Спасибо.

— О-отлично, тогда давай расчистим для тебя дорожку, — невозмутимо сказала Ноноа, прежде чем вновь улыбнуться зрителям и попросить их расступиться.

Казалось, будто сам Моисей, сошедший со страниц Священного Писания, решил помочь Алисе.

«Почему Масачика?..»

Пока вопрос кружил в ее голове, словно вихрь, девушку постепенно поглощала тревога. Ей тяжело было в полной мере осознать происходящее. Казалось, будто Масачика ушел куда-то очень далеко, из-за чего ей приходилось бежать со всех ног, чтобы не отстать. Она бежала, веря, что, как только увидит его, ее тревога уйдет. Она надеялась, что все волнения напрасны, что предчувствие ее не обманывает.

Когда Алиса благодаря помощи Хиираги добралась до актового зала, ей потребовалось пару минут, чтобы перевести дух. Затем она благодарно поклонилась.

— Спасибо огромное.

— Не за что. Мне нужно возвращаться на сцену, так что теперь ты сама по себе.

— Еще раз спасибо.

Когда Хиираги убежала, Алиса осталась один на один с дверью в актовый зал.

— Что ж…

Собравшись с духом, она открыла огромные двухстворчатые двери и вошла в зал. Однако… внутри она не обнаружила ничего, кроме нежной мелодии фортепиано.

«Это…»

Музыка дарила зрителям ощущение безмятежности, перенося их куда-то далеко, за пределы актового зала. Пейзаж, возникший у каждого в голове, напоминал озеро, освещенное лунным светом. Было так спокойно, что никто не смел даже шелохнуться. Подойдя поближе, Алиса увидела молодого человека, создавшего эту уникальную атмосферу.

«Маса… чика...»

Однако перед ней был не совсем тот, кого она искала. Это был не тот Масачика, которого она знала. Он бы никогда не смог выставить свои чувства напоказ. Наоборот, этот парень начал бы отшучиваться, чтобы их скрыть. Он бы никогда не смог озвучить свои чувства… даже при помощи музыки.

«Прекрати…»

Алиса знала. Знала, что этот отрывок посвящен человеку, занимающему особое место в сердце Масачики. Эхо, с которым по залу раздавалась эта чудесная мелодия, грациозность движений его пальцев и корпуса — все говорило о непреодолимой тоске, скрытой глубоко в душе. Алиса ощущала невероятную зависть к тому, кому предназначена эта музыка.

«Хватит! Остановись!»

Беззвучный крик Алисы был похож на каприз непослушного ребенка. Ей хотелось закрыть глаза и уши всем, кто в зале. Масачика не должен был открываться никому, кроме нее.

«Он же мой партнер… Для него нет никого ближе меня! Это я должна знать его лучше всех!»

Алиса не могла разобраться в переполнявших ее чувствах. Она не понимала, почему именно сейчас ей так сильно хотелось плакать и кричать. Казалось, она даже не осознавала, кем является. Она крепко сжала кулаки.

Сейчас Масачика был так далек от нее. Даже дальше, чем она могла себе представить.

«Я думала, мы близки. Думала, я наконец смогла найти путь к его сердцу. Но он вновь покинул меня…»

[— Мой волшебник…]

Но звуки фортепиано поглотили ее шепот.

***

Я никогда не мог понять, как ощущается чувство выполненного долга. Когда меня хвалил дедушка, я был счастлив. Когда меня хвалила мама, я тоже был счастлив. Радовался и тогда, когда была счастлива моя младшая сестра. Эти эмоции я мог понять, но чувство выполненного долга было для меня чуждым. Возможно, именно поэтому я всегда ощущал внутри какую-то пустоту. Возможно, именно поэтому чувство пустоты оставалось со мной с тех самых пор, как я перестал быть Суо Масачикой.

Пока я жил у бабушки и дедушки по отцовской линии, дни свободы тянулись целую вечность. Но пустота не исчезала. Как-то раз я включил телевизор и случайно увидел на экране детский мультфильм. Тогда-то меня и осенило. Я осознал, почему меня все никак не отпускала эта пустота.

«У меня есть мечта! И я не сдамся несмотря ни на что!»

Бездарный герой мультика старался изо всех сил, чтобы осуществить свою мечту. Сначала окружающие смеялись над его глупостью, но со временем их насмешки сменились искренним восхищением. Все начали его поддерживать. Несмотря на трудности, встречавшиеся на пути, он сумел добиться успеха благодаря сильному желанию и упорному труду.

Он был настоящим героем, которому все желали добиться успеха, и, когда он смог достичь определенных высот, они вместе с друзьями праздновали победу. Более того, в том мультфильме счастливый финал ожидал не только героя, но и героиню, которая поддерживала его на протяжении всего пути.

Борьба, неудачи, страсть, усилия — у меня не было ничего из этого. Я только зря тратил талант, с которым родился. Передо мной не было никаких препятствий: жизнь походила на видеоигру, в которой нужно просто набрать необходимый уровень. Слишком легко. Кто бы вообще стал поддерживать такого человека, как я? Уверен, никто не захотел бы, чтобы я добился успеха.

Но когда пустота внутри меня превратилась в черную дыру, а я стал равнодушным к окружающему миру…

Воспоминания о далеком прошлом были долгое время спрятаны в глубине подсознания. Я хотел забыть о них, веря, что они были ужасными. Однако правда оказалась совсем иной. Наконец недопонимания, возникшие между нами, разрешились. Теперь в моем сердце была лишь благодарность, которую я испытывал по отношению к Ма-чан.

«Вот почему…»

Вот почему мне нужно было сдержать обещание и покончить со всем раз и навсегда.

История моей первой любви должна была получить свой финал, чтобы я наконец смог двигаться дальше. С улыбкой на лице я собирался сказать ей все, что не сказал тогда. Собирался сказать, что наша встреча была настоящим чудом, подарившим мне счастье и надежду. Собирался сказать от всего сердца:

[— Спасибо тебе за всё… Прощай…]

Как только эти слова слетели с его губ, Масачика убрал пальцы с клавиш. Закрыв глаза на мгновение, он увидел перед собой ту самую улыбающуюся девочку из прошлого и… усмехнулся своей наивной фантазии.

Когда отзвучала последняя нота, Масачика на мгновение замер, поклонился и удалился со сцены в абсолютной тишине.

***

Только после того как Масачика исчез за кулисами, зал, будто очнувшись ото сна, начал аплодировать. Однако Аяно к ним не присоединилась. Она старалась успокоить плачущую Юми.

— Госпожа Суо…

— Ох, я так виновата, так виновата!..

Юми не отрывалась от носового платка, судорожно рыдая и постоянно извиняясь. Аяно продолжила мягко поглаживать госпожу по спине, спине женщины, полной сожалений. Далеко позади, за задними рядами, стояли люди, которых Масачика никак не ожидал увидеть в актовом зале. Они присоединились к аплодисментам.

— Кто это такой?.. Не может быть, чтобы никто не слышал о пианисте такого уровня, — воскликнул один из зрителей, но никто ему не ответил.

Не зная, как реагировать, несколько человек взглянули на Генсея и, заметив, что он не проронил ни слова, тоже решили промолчать.

— Какой позор, — недовольно пробурчала женщина из той же компании. Остальные тут же с ней согласились.

— Полностью с вами согласна.

— Однако проигрыш есть проигрыш.

Кивнув в знак согласия, самый старший из них подытожил:

— Я уважаю смелость, с которой он попытался саботировать школьный фестиваль… Однако он не сумел поставить мат и в конце концов проиграл. Видимо, это все, на что он способен.

Мужчина развернулся и встретился взглядом с Тойей. Именно он и привел комитет «Восход» в актовый зал.

— Возвращаемся.

— Что? Неужели вы не хотите узнать результаты?

— Нет нужды.

— Хорошо… Сюда, пожалуйста.

Члены комитета последовали за Тойей.

***

— Ох… Ну почему я всегда выигрываю? — проворчал Масачика, выходя из-за кулис.

После окончания выступления ведущие предложили публике определить победителя... и большинство зрителей, к удивлению Масачики, выбрали именно его. Еще сильнее поражало то, насколько колоссальной была разница в количестве голосов. Работники, считающие вздернутые вверх руки, обменивались взглядами, будто говоря друг другу: «Нам ведь на самом деле не нужно подсчитывать голоса, да?».

— Маша, мне не хочется у тебя об этом спрашивать, но… неужели ты наняла всех этих людей, чтобы они притворялись зрителями? — неуверенно спросил Масачика.

Мария тут же надулась:

— Да я бы никогда!.. Как грубо.

— Я знаю, но… ты ведь это видела, да?

Он горько усмехнулся, чувствуя, как его сердце постепенно холодеет. Масачика снова победил, и внутренняя пустота теперь ощущалась еще яснее.

«Жизнь на таком легком уровне — отстой».

И хотя Масачика продолжал корчиться, разочарованный своей победой, Мария не прекращала улыбаться. Подойдя к нему поближе, она обвила его своими руками.

— Оу?..

— Спасибо, что сдержал обещание... Выступление было просто чудесным. Еще немного, и я бы заплакала.

— Правда?.. Рад, что тебе понравилось.

Слова Марии, казалось, смогли ненадолго заполнить пустоту в его сердце. Хотя Масачике все еще было трудно ощутить то самое чувство выполненного долга, ее похвала утешала его так же, как в старые добрые времена. Предаваясь воспоминаниям о былом, он утонул в ее объятиях. Он тонул все глубже и глубже… и…

«Хм… Как долго она собирается меня обнимать?»

Это были достаточно длительные объятия… и они становились все более и более чувственными. Встав на цыпочки и прижавшись к нему всем телом, она потянулась к его щеке.

«О-о, боже! Все плохо. Все очень-очень плохо! Мы уже не дети! Она сейчас намного мягче! И в-вообще она очень сильно изменилась!»

В его голове словно сработал будильник, свидетельствующий о том, что он вот-вот достигнет точки невозврата. Он хотел мягко оттолкнуть ее, как вдруг… Мария отпустила его сама. Она невинно поджала губки и слегка разочарованно посмотрела на Масачику.

— Ты такой милый, Са-кун.♡

— Я, эм…

— Хи-хи. Да. Я все еще люблю тебя.

— Ах…

Ее признание, пусть и произнесенное таким ровным тоном, было искренним. Брови Масачики невольно поползли вниз. Заметив это, Мария горько улыбнулась.

— Прости. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Но я просто обязана была тебе это сказать.

— Нет…

Масачика не мог сказать ей, что на самом деле он был рад это слышать.

«Я уважаю Машу как человека… Но она уже не та маленькая девочка, которую я помню».

Он не был способен любить Марию так же сильно, как он когда-то полюбил Ма-чан. Но…

«Я уже нашел свое утешение в музыке и попрощался с той девочкой. Так, может, когда-нибудь…»

Его сердце не могло справиться с таким потоком чувств. Брови Марии опустились еще ниже. Казалось, она была в отчаянии.

— Если…

Но прежде чем она продолжила…

— Масачика!

…Масачику окликнул резкий голос.

— Ха?! Аля?

Он повернулся на шум и увидел взволнованную Алису, все еще одетую в свой сценический костюм.

— Что не так?.. Что-то случилось? — спросил он, встревоженный ее реакцией.

Алиса молчала, стиснув зубы.

— Поговори с ней…

— Ох… Но…

— Все в порядке. Иди, — сказала Мария с мягкой улыбкой, похлопывая его плечу.

Коротко кивнув, Масачика направился к Алисе. Прежде чем подойти, он еще несколько раз обернулся, чтобы посмотреть на Машу. Она все так же улыбалась и махала рукой.

[— Если бы в тот день мы пообещали друг другу увидеться вновь, тогда… Хотя, может быть, это хорошо, что меня прервали… Я и так сказала слишком много.]

В ее голосе были нотки печали. Маша смотрела на исчезающего вдали Масачику, пока он совсем не пропал из виду.

***

— Ты не только прибег к хитрости и обману, но и проиграл в том, в чем тебе не было равных. Я даже смотреть на тебя не могу, — пробормотала Сумирэ, читая письмо, которое передал ей Масачика. Юсё в замешательстве смотрел на фортепиано, держа руку на клавишах.

— Почему ты выглядишь таким счастливым? — спросила она обеспокоено. Прошло пару секунд, прежде чем он, наконец, ответил:

— Знаешь, Сумирэ… я все-таки люблю играть на фортепиано.

— Боже. Ты что, понял это только сейчас?

Юсё фыркнул, удивленный ее бесцеремонным вопросом. Это осознание многое для него значило.

«Мне с тобой никогда не сравниться, Сумирэ».

Все эти годы он врал самому себе. Он утверждал, что игра на пианино была для него всего лишь увлечением и что к ней не стоит относиться серьезно. Но все это служило лишь оправданием, скрывавшим его истинные чувства. Чтобы заполнить пустоту внутри, он пытался найти замену пианино... и в конце концов ему удалось убедить себя, что его новая цель — отцовский бизнес. Но теперь с этим покончено. Он больше не мог лгать.

Казалось, Юсё впервые отнесся к игре на фортепьяно всерьез. Он сделал все возможное, но все равно проиграл. Нельзя было этого отрицать. Когда в его руки попадало фортепиано, он просто не мог сдерживать переполнявшую его страсть.

Отрывок, исполненный Масачикой, настолько сильно не похож на мелодию, взятую Юсё, что трудно поверить, что они играли на одном и том же инструменте. Выступление Масачики было таким таинственно чудесным, словно оно не из этого мира. Он заставил фортепьяно плакать. Заставил его кричать. Юсё был уверен, что, если бы они соревновались в технике исполнения, ему самому было бы очень легко победить. Однако что-то в игре Масачики подсказывало ему, что мистеру «Второе место» вновь суждено проиграть.

Юсё так и не смог понять, что именно подсказывала ему игра Масачики, но он знал, что когда-нибудь обязательно поймет, если продолжит искать ответы. Он жалел лишь о том, что не смог выложиться полностью во время соревнования.

«Прости, что все эти годы не воспринимал тебя всерьез».

Пальцы Юсё нежно прошлись по фортепиано. С этого момента он пообещал посвятить всего себя игре на этом загадочном инструменте. И хотя он не знал, представится ли ему когда-нибудь возможность вновь потягаться с Масачикой, он собирался сделать так, чтобы в следующий раз ему не пришлось ни о чем сожалеть.

— Сумирэ.

— ?

— Я… я собираюсь поступить в колледж, чтобы изучать музыку.

— Поступай.

— ?!

Ее быстрый, простой ответ привлек внимание Юсё. Уставшая сестра прожигала его взглядом.

— Вообще, я давно тебя раскусила. Я знала, что на самом деле ты никогда не собирался заниматься компанией. Но не беспокойся, я с радостью возьму на себя управление семейным бизнесом вместо тебя.

— Ха-ха-ха… — сухо рассмеялся Юсё, посмотрев на сестру, горделиво выпятившую грудь. — Видишь меня насквозь, да?

— Разумеется. Если ты не можешь что-то получить, то всегда стараешься себя от этого отвлечь. Тебя так легко прочитать.

— Правда?..

— Да. В детстве ты всегда напоказ резвился в песочнице, когда все качели были заняты. А когда в магазине заканчивалось шоколадное мороженое, ты покупал другие вкусы…

— Эм…

— И ты ничуть не изменился. Даже сейчас ты окружен девушками, которые боготворят тебя и заботятся о тебе, просто потому, что ты влюблен в ту, кто на тебя никогда не посмотрит.

— ?!

Юсё потерял дар речи. По его спине побежал холодный пот.

«Она знает?»

— Понятия не имею, к кому именно ты испытываешь чувства, но демонстрация своего гарема не привлечет ее внимания. Во всяком случае, не так, как ты хочешь.

— Ох, и правда… — безэмоционально кивнул Юсё.

Сумирэ покачала головой и вздохнула. Сейчас ему было тяжело описать свои чувства: это была смесь облегчения и разочарования. Глубоко вздохнув, он решил оставить эту тему на потом и поговорить о более важных вещах.

— Я сказал, что пойду в колледж, но ты должна понимать, что это не просто один из моих капризов.

— Да, сначала тебе нужно…

— Знаю. Сначала мне нужно поговорить об этом с отцом… Хотя убедить его будет непросто.

— Я бы так не сказала.

— А?

Юсё вздернул подбородок, озадаченный таким неожиданным ответом. Сумирэ взмахнула письмом, находившемся в конверте.

— Сначала нам нужно будет побрить тебя налысо.

— Чего?..

— Ты облажался, помнишь? А когда ты делаешь что-то не так, ты должен побриться налысо, встать на колени и кланяться, пока не заслужишь прощение.

Пробежавшись по содержимому письма глазами, Юсё нахмурился. В письме было сказано следующее:

«Кирюин Юсё обязуется признаться, что именно он несет ответственность за беспредел, произошедший на сегодняшнем фестивале».

— Не говори мне, что... на глазах у всей школы?..

— Именно об этом я и говорю. Ты проиграл. Или нет?

— Конечно. Но в условиях не было ничего о бритье головы и…

— Ты парень или нет? — прервала Сумирэ, тыча в него указательным пальцем.

С каждым слогом ее движения становились все напористее и напористее.

— По-брей-ся и по-кло-нись.

Юсё сдвинул брови, не в силах заставить себя принять требования своей двоюродной сестры, когда…

— Я серь-ез-но.

— Ладно… — ответил Юсё, послушно кивая под проникновенным взглядом Сумирэ.

В конце концов, именно она была его самой большой слабостью.

***

— Эй, Аля? Что случилось? — спросил Масачика девушку с серебристыми волосами, продолжавшую стремительно идти вперед, ведя его за руку.

Она промолчала. Было невозможно угадать, сердита она или взволнована. Однако он мог предположить, почему она так себя чувствовала. Но, возможно, дело было не в этом.

— Ну же, скажи, куда мы идем? Как прошло ваше выступление?

Тишина. Не важно, сколько раз он пытался заговорить, в ответ Масачика получал лишь молчание. Не успел он опомниться, как они оказались за клубным зданием, где ни души. Только тогда Алиса наконец остановилась, резко обернулась и молча посмотрела на него. Масачика напрягся.

— Ты злишься, да? Из-за того, что я не смог прийти на ваш концерт? Или из-за того, что я бросил вызов Юсё, не обсудив с тобой? Мне очень жаль. Знаю, прозвучит как оправдание, но у меня были причины.

Алиса сделала шаг навстречу Масачике. Тот хотел было отойти, но было уже слишком поздно.

— А-гх! — жалобно пропищал он.

Алиса обвила его руками.

— А-Аля? Серьезно, что случилось? — спросил Масачика в замешательстве, но девушка не произнесла ни слова. Она молча усилила хватку, обнимая его еще крепче.

«А? Что происходит? Что за реакция такая?»

В конце концов, Алиса обнимала его впервые. Тем не менее ему казалось, что она скорее цепляется за него, нежели обнимает…

«П-почему она ничего не говорит? Она такая мягкая и пахнет приятно, но… она так крепко меня сжимает… Это правда Аля? Может, кто-то поменялся с ней телами? Если я потеряю бдительность, она откроет свою невероятно широкую пасть и откусит мне голову?»

В тот самый миг, когда его посетила эта мысль…

— Ау?! Ау, ау, ау, ау?! — закричал Масачика, почувствовав, как Алиса вцепилась ему в шею.

— Серьезно, что с тобой не так?! Тебя что, захватил какой-то паразит?! Ты зомби?! Я что, теперь заражен?!

Выпалив первое, что пришло на ум, Масачика почувствовал, как его отпускает боль от впившихся зубов, а на их месте появляется что-то мягкое. Опустив взгляд, он увидел, что Алиса уткнулась лицом в его воротник.

— Аля?..

«У-ух… Что происходит? Сейчас она больше похожа на обиженного ребенка, цепляющегося за одного из родителей…»

Ничего не понимая, Масачика начал ласково похлопывать ее по спине, чтобы успокоить. Его ухо защекотал шепот. Аля говорила на русском:

[— Ты мой партнер, понимаешь?..]

Алиса сжала Масачику еще крепче. Она тихо держала его в своих объятиях, пока Тойя наконец не позвонил.

Продолжение следует...