Онлайн чтение книги Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски The Neighboring Aarya-san who Sometimes Acts Affectionate and Murmuring in Russian
7 - 9 Я сдержу обещание (Том 6)

«Держу пари, они сейчас на седьмом небе от счастья…»

Масачика стоял в правом крыле актового зала. Его друзья выступали на сцене во внутреннем дворике академии.

— В последний раз я делаю тебе подобное одолжение, Кудзе. Если хочешь знать мое мнение, то это — безумие.

— Поддерживаю. Понимаешь ли, после ваших разборок здесь должен пройти наш спектакль. Эти негодяи и так отняли у нас все время для прогона…

— Простите, ребята.

Лицо режиссера-постановщика не выражало ничего, кроме крайней степени усталости. Масачика виновато поклонился. Конечно, он прекрасно понимал, что его идея безрассудна. Из-за внезапного вторжения начало концертов во внутреннем дворике и актовом зале хотели перенести, однако актовый зал не пострадал, так что номера должны были пройти согласно расписанию. Тем не менее ради безопасности количество учителей и учеников, патрулирующих территорию, увеличилось.

Фестиваль продлили еще на тридцать минут, так что актовый зал должен был оставаться пустым как минимум полчаса. Масачика решил воспользоваться этим временем и бросить вызов Юсё.

В нормальных условиях добавить в программу еще одно выступление не составило бы никакого труда, однако клубу кэндо нужен был спортивный зал для демонстрации боя на бамбуковых мечах, так что с корректировкой расписания возникли некоторые проблемы. Но, несмотря на все неурядицы, в конечном счете им удалось согласовать очередность выступающих. Масачика как мог помогал ребятам с выступлениями, чтобы удостовериться, что все пройдет гладко.

— Думаю, я не могу отказаться, раз уж Юсё согласился… Что за поединок такой? Не слышала, чтобы споры решались с помощью фортепиано. Обычно достаточно простых дебатов два на два. А тут между собой решили соревноваться кандидат в президенты и кандидат в вице-президенты. О таком я еще не слышала…

Сумирэ перевела потрясенный взгляд на Юсё, стоявшего позади. Положив правую руку на рукоять меча, закрепленного на талии, она подошла к парню поближе, однако тот продолжал виновато отводить взгляд. Тогда Сумирэ медленно достала оружие из ножен.

— Юсё? С каких пор ты считаешь нормальным игнорировать меня?

— Я пытаюсь сконцентрироваться… Оставь меня, Сумирэ, — ответил он коротко.

Она лишь сильнее нахмурилась, повернулась к Масачике и спросила:

— Это официальное состязание? Каковы ставки?

В ходе подобного рода прений участники высказывали свое мнение и приводили аргументы в его пользу. И хотя технически это музыкальное соревнование, победитель все равно должен был получить свое. Однако Масачика не мог ответить на вопрос Сумирэ, так как это противоречило их договоренности с Юсё.

— Прости, Сумирэ, но я обещал никому не говорить до конца матча.

— Да?.. Но как тогда убедиться, что проигравший выполнил все необходимые условия? Обычно участники выдвигают требования в процессе дебатов, чтобы зрители могли выступить в роли свидетелей.

— Мы не планируем этого делать. Здесь записаны наши условия. В зависимости от победителя нужно будет открыть соответствующий конверт. Так ты точно будешь знать, что все правила соблюдены.

Разумеется, конверт Юсё был пуст. Когда Масачика передал Сумирэ два конверта, она вздернула брови

— Отлично… И? Вам нужен судья? Могу я предложить свою кандидатуру?

— Пусть это соревнование и не повлияет на ход выборов, его смело можно приравнять к настоящим дебатам, поэтому я уже попросил кое-кого из школьного совета быть нашим судьей. Но спасибо за предлож...

Не успел Масачика закончить мысль, как дверь, ведущая из-за кулис на улицу, внезапно открылась.

— Хай.

Милейший голос вошедшей девушки принадлежал приглашенной судье, Марии.

— Прости, Маша. Знаю, что внезапно.

— Не извиняйся! Все беспорядки устранены, так что не нужно беспокоиться по пустякам!

Как только Маша увидела Масачику, ее лицо тут же озарилось игривой улыбкой, которая мгновенно сбросила все нервное напряжение.

— Спасибо… Я очень благодарен… Что ж, у нас не так много времени, но нужно пояснить парочку моментов.

— О-окей.

Когда Масачика начал объяснять Марии, в чем будет заключаться ее работа, Сумирэ, смотревшая себе под ноги, внезапно вздернула подбородок:

— Так нечестно! Я тоже хочу быть на сцене!

— В смысле?..

Увидев, как сильно она дуется, Масачика мгновенно отступил. Он слишком сильно устал, чтобы пререкаться по пустякам.

— Как насчет того, чтобы вы обе были судьями?..

— Да, чудесно!

— Мне нравится!

Сумирэ, очевидно, довольная решением Масачики, горделиво выпятила грудь. Мария, в свою очередь, ответила ему воодушевленной улыбкой. С каждым их словом энтузиазм Масачики становился все меньше и меньше. В конце концов, ему все еще нужно было объяснить девочкам правила.

***

— Аяно, ты уверена, что тебе не нужно сейчас быть с Юки? Очевидно, у нее какие-то проблемы, — спросила шепотом Юми Суо.

Рядом с Аяно сидела мать Юки и Масачики. Она ненадолго заскочила на школьный фестиваль, чтобы одним глазком взглянуть на то, что приготовил класс Юки, но Аяно, заставшая свою госпожу у ворот, по какой-то причине привела ее в актовый зал.

— Ничего страшного. Конечно, нам пришлось столкнуться с некоторыми трудностями, но благодаря школьному совету мы быстро со всем разобрались. Юки-сама сейчас немного занята, но мы можем подождать ее здесь.

— Ох, но почему в актовом зале? Если у нас есть время немного пройтись, то…

Юми обвела помещение взглядом и вдруг затихла. Аяно ответила на ее немой вопрос:

— Я решила, вам нужно это увидеть, — вот почему.

— О чем ты?..

Как только эти слова слетели с ее губ, выступление духового оркестра подошло к концу. Юми и Аяно присоединились к аплодисментам. Ученики покинули сцену, после чего их почти сразу же сменили две прекрасные девушки.

— Хм? Это Мария и Сумирэ?

— Что здесь делают секретарь школьного совета и вице-президент дисциплинарного комитета?

— Какого?.. Я думал, после этого выступления литературный клуб покажет, как работает театр чтеца*.

[

Ученики сильно удивились, увидев этих двух девушек на сцене. Поднялся шум. Одни боялись, что произошло что-то страшное, другие писали друзьям, предчувствуя нечто важное. Те, кто собирался уйти, тут же сели обратно.

Под тревожными и восторженными взглядами публики Мария объявила:

— Спасибо, что пришли сегодня. Как вам концерт? Пожалуй, сначала мне стоит представиться. Я — секретарь школьного совета, Куджо Мария. Теперь мне хотелось бы принести извинения за доставленные неудобства. Как член школьного совета и комитета школьного фестиваля, я хочу попросить прощения за то, что случилось сегодня.

От прежней жизнерадостности Марии не осталось и следа. Она почтительно поклонилась.

Чтобы разрядить обстановку, она тут же подняла голову, прочистила горло и добавила:

— Знаю, что это никак не компенсирует произошедшее, но у нас есть для вас сюрприз.

Мария перевела взгляд на Сумирэ, сделавшую шаг вперед с микрофоном в руках.

— Я, вице-президент дисциплинарного комитета Кирюин Сумирэ, буду выступать как судья в нашем маленьком состязании. Наш сюрприз — традиционное для Академии Сейрей соревнование между двумя соперниками в президентской гонке, схватка, в которой на кону стоит честь кандидатов.

Толпа волнительно загудела: ученики постепенно начали понимать, к чему клонит вице-президент дисциплинарного комитета. Увидев, что интерес зрителей уже достиг предела, Сумирэ улыбнулась от уха до уха и объявила:

— Должна сообщить, что сегодняшние дебаты… с небольшой изюминкой!

Толпа взорвалась радостными криками. Такого не могли представить себе ни нынешние ученики, ни выпускники. Люди, уже знакомые с концепцией подобных состязаний, начали объяснять гостям фестиваля правила дебатов. Когда общее воодушевление немного поутихло, отдельные зрители начали обсуждать между собой потенциальных участников соревнования и строить догадки о так называемой «изюминке».

Разумеется, Мария должна была развеять все сомнения и представить формат сегодняшнего состязания.

— Уверена, в зале собралось множество гостей академии, поэтому мне хотелось бы объяснить, чем эти дебаты отличаются от привычных нам, ученикам. Сегодняшнее соревнование не является традиционным обменом аргументами между кандидатами. Это будет настоящий батл! Позвольте представить наших участников!

Мария вытянула руку в сторону одной из кулис, из-за которой вышли два ученика.

— Кудзе Масачика, ответственный за общественные дела в школьном совете.

— И глава клуба фортепиано, Кирюин Юсё.

Участников встретили овациями.

— Это принц!!!

— Принц Юсё!

— А?! Кирюин?! Он хочет стать президентом?!

— Я не думал, что Юсё будет участвовать в таком!.. Безумие!

— Так вот почему Сумирэ здесь…

Большинство зрителей обсуждали кандидатуру Юсё. Однако…

— Кудзе… тот парень, который победил Танияму Саяку во время прошлогодних дебатов.

— Невоспетый вице-президент школьного совета в средней школе… Погодите-ка. Почему это он участвует в дебатах вместо нашей принцессы?

— Его нечасто можно увидеть на сцене.

Более рациональная часть зрителей с любопытством рассматривала Масачику.

— Кудзе Масачика — партнер Куждо Алисы, казначея школьного совета. Я, в свою очередь, участвую в гонке за место вице-президента в качестве союзника Юсё, — сказала Сумирэ.

— И эти двое будут соревноваться в… — Мария указала на рояль, принадлежащий духовому оркестру, который ассистенты выкатили на сцену, — игре на фортепиано! Наши участники по очереди будут демонстрировать свои умения, после чего вам, нашим зрителям, предстоит решить, кто победил в поединке.

Словно порыв ветра, в толпе мгновенно появились сомнения.

— Серьезно? Фортепиано?.. Кирюин Юсё его размажет.

— Какого черта? Это вообще честно?

— А Масачика умеет играть?

— Не имею ни малейшего понятия… Я был с ним в одной параллели в шестом или восьмом классе, но я никогда не слышал, чтобы он играл на фортепиано…

Неожиданное развитие событий охладило распалившуюся толпу. Ученики, поспешившие в актовый зал ради дебатов, сильно разочаровались.

— Цирк какой-то, — пожаловался кто-то в толпе.

Такая реакция была вполне ожидаемой, так что Сумирэ и Мария невозмутимо продолжили.

— Давайте начнем!

— Первым выступит Кирюин Юсё.

После того как Масачика, Сумирэ и Мария скрылись за кулисами, Юсё начал подготовку к выступлению. Зрители продолжали обеспокоено переговариваться.

— Погодите. Они действительно будут сражаться в игре на фортепиано?

— Но что получит победитель? Они умолчали об этом.

— Хм? Теперь, когда ты об этом упомянул…

Обрывки разговоров учеников долетали до уха Юми, но она не обращала на них внимания. Она не могла отвести глаз от сцены.

— Он все еще?..

Юми невольно повернулась к Аяно, которая знала, что ее госпожа собиралась сказать.

— Нет, насколько я знаю, господин Масачика не прикасался к фортепиано с того самого дня, — ответила она.

Юми тут же помрачнела. Не поворачиваясь к ней лицом, Аяно тихонько добавила:

— Думала, вам захочется посмотреть.

Повисла напряженная тишина. Даже Аяно, до последнего пытавшаяся игнорировать взгляд госпожи, чувствовала ее озадаченность.

В конце концов Юми смогла устроиться на своем месте. Аяно почувствовала это, даже не взглянув на нее.

«Интересно, чью композицию выберет господин на этот раз?»

Масачика играл на фортепиано только для тех, кто ему близок, но никогда — на публику. Иногда это была Юми, иногда — Юки, порой — даже Аяно… Однако ни Юки, ни Алисы не было рядом, и Масачика не знал, что Юми и Аяно сейчас находятся в зале, что означало…

«Господин Масачика… для кого же вы сегодня выступаете?»

Ученики продолжали перешептываться. Очевидно, они не могли догадаться, в чем заключалась истинная причина состязания.

— Ох… До меня наконец дошло. Кажется, это соревнование спланировали организаторы фестиваля.

— Логично. Я вот не слышал о том, чтобы Юсё боролся за место президента школьного совета.

— Думаю, ты прав. Вероятно, им не удалось договориться с Алисой и Юки, и они решили заменить их этими двумя.

— Тем более… вам не кажется странным, что кандидат в президенты борется с кандидатом в вице-президенты?

Часть зрителей уже пришла к выводам и с затухающим интересом ждала развязки. Скучающие взгляды блуждали по сцене. Однако разочарование толпы мгновенно улетучилось, когда Юсё начал играть.

***

Выступление группы прошло намного лучше, чем они ожидали. Конечно, Алиса, успокаивающая взволнованную толпу, привлекла гораздо большее внимание зрителей, чем представление: еще до начала концерта все места заняли, и многим ученикам пришлось просто стоять рядом со сценой. Но это было далеко не все. Когда они закончили играть второй кавер, в зрительном зале больше не было свободных мест. Однако Масачики среди них не было.

«Масачика…»

Человека, который должен был лицезреть ее триумф, человека, которого она хотела увидеть больше всего, не было в зрительном в зале. Как бы долго Алиса ни искала Масачику глазами, она не могла его найти. Казалось, в ее сердце росла большая черная туча. Но…

— Аля.

…она была не одна. С ней были друзья, которые понимали ее и могли помочь.

«Все будет хорошо».

Алиса взглянула на Хикару, кивнула ему, а после повернулась к залу. В разгар выступления она громко обратилась к зрителям, надеясь, что Масачика тоже услышит:

— Сейчас мы сыграем нашу последнюю песню, которая называется «Фантом».

***

— Удивительно! У меня еще не было ученика, который бы схватывал все на лету!

— Он — вундеркинд, в этом нет никаких сомнений. Вероятно, он станет самым великим японским пианистом.

«Прекратите. Мне не нужна эта ложь, к тому же такая явная. Вы просто мне льстите».

— Кажется, я могу весь день слушать, как он играет. Настоящий Принц Фортепиано!

— Юсё — воплощение слова «вундеркинд».

«Заткнитесь. Хватит этой пустой болтовни. «Вундеркинд»? Вы так говорите, потому что никогда не видели по-настоящему одаренного ребенка. Вы никогда не сможете почувствовать, каково это — слышать мелодию, от которой мурашки идут по коже. Вы понятия не имеете, как звучит настоящий талант — талант, способный покорить целый зал одной-единственной нотой. Вы все несете полную чушь, потому что не знаете, как может играть настоящий гений. Никто из вас даже не представляет, как сильно меня ранит ваши бездумная похвала».

— Р-разве его не показывали по телевизору?

— Да, это тот самый парень, который на днях получил золото в конкурсе. Кирюин Юсё… Он такой крутой.

— Хм? Разве он не должен тогда играть последним?

— Не-е, его показали по телеку только потому, что он симпатичный. Вы же знаете, как работает телевидение. Кстати, тот, кто выиграл в прошлый раз, должен будет закрывать сегодняшний концерт.

— Что, правда? «Юсё»? Больше похоже на «И всё?» Вот бедняжка, занял второе место. Подумаешь!

— Пхах!

— Тихо, а то еще услышит.

Это слова моих ровесников на одном из концертов для фортепиано. Кажется, их разговор навсегда отпечатался в моей памяти. «Второе место». Мой проигрыш волновал окружающих намного меньше по сравнению с моей внешностью, моей привлекательностью. Невыносимое унижение. Казалось, от злобы я начал задыхаться.

Заткнитесь! Как вы, сволочи, можете оскорблять меня, когда сами не смогли занять второе место! Вы вообще ничего не заняли! Только посмейте еще раз посмотреть на меня свысока!

Моим первым порывом было схватить их за шиворот, но я не смог… потому что в глубине души понимал, что они правы. Мне никогда не удавалось его победить. Я всегда был вторым, если соревновался с ним. Он был настоящим вундеркиндом, прирожденным талантом. Суо Масачика…

— Хорошо, Юсё. Твой выход.

Когда меня позвали на сцену, со всех сторон посыпались аплодисменты. Они еще не успели услышать, как я играю, но уже приветствовали меня так, будто я именитый музыкант. И все это, несложно догадаться, только из-за моей внешности. После выступления зал вновь взорвался аплодисментами. Однако в ту же секунду, когда заиграл

— Чудесно, Масачика!

— Спасибо большое.

Но такая реакция лишь доказывала то, насколько мощным было выступление Масачики. Он никак не отреагировал ни на похвалу учителя за кулисами, ни на запоздалые аплодисменты, ни на испуганные взгляды других участников концерта. Он просто вернулся в комнату ожидания, словно произошедшее не значило для него ровным счетом ничего. Он даже не взглянул в мою сторону, хотя я долго прожигал его взглядом.

Само существование Суо Масачики вызывало во мне кипящую злобу. Думаю, стоит признаться, что я ненавидел его всем сердцем. Все комплименты, которые я когда-либо получал, вмиг потеряли всякий смысл. Я уже не мог воспринимать всерьез похвалу от тех, кто знаком с его игрой. Было плевать и на мнение тех, кто никогда не слышал о Масачике. Пытаясь освободиться от этого проклятия, я старался отточить мастерство. Я практиковался каждый день, пока кончики моих пальцев не начали стираться и кровоточить, мешая держать палочки для еды. Во мне постепенно начала расти ненависть к фортепиано, которое я когда-то любил всем сердцем. Но я уже не мог остановиться. Я продолжал играть каждый день, только чтобы однажды его победить.

Но однажды… Масачика внезапно пропал, будто игра на фортепиано совершенно перестала его интересовать. Но как он смел оставить меня наедине с этим проклятием? Его не было ни на одном мероприятии, которые я посетил за все время. И пока на меня сыпались бесчисленные награды за удачные выступления, я все еще не мог поверить, что мой бывший соперник исчез, не сказав ни слова.

Что это?

Даже занимая первые места, я чувствовал себя ничтожеством. Я всегда мечтал о победах, но овации перестали приносить вдохновение. Я стал заложником второго места. Оно будто преследовало меня.

Это просто глупо…

Неужели я так много тренировался только ради этого? Ради чего-то настолько жалкого? И почему это казалось мне настолько серьезным? Он знал с самого начала, знал даже раньше…

 — И последний вопрос на сегодня: кем бы ты хотел стать, когда вырастешь? Известным пианистом?

Как только мне протянули микрофон, я постарался натянуть улыбку как можно шире.

— Нет. Думаю, однажды я унаследую бизнес отца. Фортепиано для меня всего лишь увлечение.

Ведь воспринимать фортепиано всерьез — глупо. Это ведь такая трата времени! Да, Суо Масачика?

***

«Сегодня — день, когда я освобожусь от своего проклятия».

Юсё сел за пианино. Испытанное им когда-то унижение, которое до сих пор преследовало его во снах, помогло ему войти в раж. В его сердце бушевала смесь ярости и азарта. Он мог наконец избавиться от проклятия, мучившего его все эти годы. Юсё изо всех сил старался подавить обуревающие его эмоции, но губы сами собой складывались в жуткую улыбку.

Он собирался раздавить Суо Масачику на глазах у всех и доказать, что он — лучший.

Наконец-то он сядет за когда-то любимое фортепиано и получит искренние аплодисменты зрителей. Все остальное не имело никакого значения. Он приложил немало усилий, потратил уйму времени и денег, чтобы проложить себе дорогу к вступлению в комитет «Восход», но даже это сейчас мало его волновало. Он лишь хотел снова посоревноваться с Суо Масачикой в игре на фортепиано.

«Мне нужно вдавить его в грязь, чтобы ни у кого точно не осталось сомнений, кто здесь лучший».

Он снова играл первым, прямо как в старые добрые времена. Сейчас ему предстояло проявить всю напористость и победить того, кто обычно выступал последним… Но не просто победить, а использовать для этого главное оружие своего соперника, коронную композицию Масачики.

С лица Юсё не сходила улыбка. Он поставил пальцы на клавиши и заиграл…

Ноктюрн ми-бемоль мажор, соч. 9, №2.

***

Приятная мелодия эхом разнеслась по залу. Даже зрители, которым идея соревнований казалась сомнительной, сейчас внимательно слушали звуки фортепиано.

— Ого… А он хорош, — восторженно прошептала Мария, стоявшая за кулисами.

— Согласен, — сказал Масачика ровным голосом.

— Больше ничего не хочешь добавить? Ты, вообще-то, против него выступаешь!

От взгляда Марии Масачику передернуло. Он ответил тем же ровным тоном:

— Я и не думал, что когда-нибудь смогу его победить.

— Что?

Даже Масачика понимал, что не сможет тягаться с Юсё. Для начала, в последний раз он садился за пианино целых пять лет назад. Даже если бы он помнил, как играть, его пальцы вряд ли смогли бы поспеть за темпом композиции. Он хорошо понимал, что, по сравнению с игрой Юсё, у того, кто настолько давно не притрагивался к инструменту, не было ни единого шанса.

«Если никто не начнет открыто смеяться надо мной, то это уже можно будет считать успехом».

На самом деле для Масачики это соревнование ничего не значило. Когда Юсё согласился на его предложение, он уже победил. Масачика не позволил своему оппоненту добраться до членов комитета «Восход», прекрасно осознавая, что старики могут оправдать его поступок. В конце концов, им нравилась грязная игра. По той же причине, кстати, Масачика решил прибегнуть к насилию, чтобы вывести Юсё из себя и заставить его согласиться на заведомо проигрышную игру.

Да, она действительно была проигрышной. Не имело значения, было ли у Юсё преимущество или нет. Масачику не волновал результат соревнования, а реакция публики лишь укрепляла его уверенность, что исход дуэли ни на что не повлияет. Мало того что это какое-то странное соревнование неравных между собой пианистов, не похожее на настоящие дебаты, так еще и ставки участников были неизвестны. Большинство зрителей были уверены, что это просто шоу, подготовленное школьным советом, чтобы снять лишнее напряжение.

На самом деле обоим участникам было что терять. Если бы Масачика проиграл, то ему бы пришлось оставить Юсё в покое, вне зависимости от того, имел ли тот хоть какое-то отношение к сегодняшнему инциденту или нет. Однако, с точки зрения зрителей, победа в этих соревнованиях не значила ровным счетом ничего. Проигрыш никак бы не повлиял на репутацию Масачики: для многих это было соревнование между обычным учеником и Принцем Фортепиано, вот и все. А если бы Юсё решил пожаловаться на несоблюдение условий, Масачика всегда бы мог прикинуться дурачком и сказать что-то вроде: «А? Это же было обычное шоу. Показуха. Мы вообще ничего на кон не ставили». В конце концов, именно Юсё было выгодно сохранять их договор в тайне, так как он не получил поддержку комитета.

«Тем не менее я удивлен, что он так легко принял мое предложение. Неужели его так сильно задевали те проигрыши? Даже сейчас он играет ту же мелодию, что и я когда-то…»

Это была первая композиция, которой Масачика научился. Его мать любила Шопена, поэтому он часто играл ее на концертах, когда им можно было самим выбирать понравившиеся произведения.

«Но даже несмотря на то, что это один и тот же отрывок, он звучит совершенно иначе».

Мама Масачики и его учитель по фортепиано часто говорили, что музыка во многом зависит от личности пианиста, и сейчас он мог убедиться, что они правы. Выступление Юсё было образцовым и очень приятным на слух, но Масачике казалось, что он немного спешил.

«Такое ощущение, будто его соревновательная натура берет над ним верх… Но, думаю, это только красит его выступление. А вообще… кем я себя возомнил? Я совершенно не в том положении, чтобы критиковать чужую игру»,

Переведя взгляд на обеспокоенную Марию, он сказал:

— Неважно, выиграю я или проиграю. Меня устроит любой исход.

— И это не повлияет на вашу предвыборную кампанию?..

— Хм?

Масачика непонятливо заморгал.

— Даже если это никак не повлияет на вашу предвыборную кампанию… Я не хочу, чтобы это соревнование хоть как-то тебе навредило… Если тебе вдруг будет некомфортно, мы не станем продолжать, хорошо?

— !

Ее предложение удивило Масачику.

Он мягко улыбнулся:

— Спасибо… Все в порядке.

— Точно?

— Точно. Мне все равно, как отреагирует публика. Кроме того…

— ?

Мысль о том, чтобы озвучить свои намерения, смущала Масачику так сильно, что он замешкался. Он не мог солгать, глядя в эти любопытные, обеспокоенные глаза.

Отведя взор, он признался:

— Я думаю, что сегодня… я буду играть для тебя, Маша.

— ?

— Помнишь?.. То обещание, что я дал тебе, когда мы были еще детьми. Я дал слово, что когда-нибудь сыграю тебе.

— !

Это было обещание, которое Са-кун дал Ма-чан давным-давно. Она очень хотела послушать его игру на пианино, и он пообещал пригласить ее на концерт. Но прежде чем он смог сдержать обещание, Маша вернулась в Россию. Проще говоря, истинная причина, по которой Масачика попросил Марию провести этот матч, заключалась в том, что он хотел выполнить обещание, данное больше пяти лет назад.

— Ты запомнил… А ведь это было так давно.

— Прости, эм… На самом деле я вспомнил о нем совсем недавно.

— Хи-хи. Но ты все равно вспомнил, так что я счастлива.

— Да… Все-таки очень важно сдерживать обещания.

Мягкая рука крепко обхватила пальцы Масачики, заставляя его щеки вспыхнуть. Жар был просто невыносимым, пока…

— Простите, что прерываю ваш обмен секретами, но выступление Юсё уже подходит к концу, — заметила Сумирэ, взглянув на ребят с упреком.

— Ой, прости.

— Все в порядке… Я просто… Переживаю за Юсё.

Она тяжело вздохнула. Ее слова напомнили Масачике то, что когда-то ему сказала Ноноа, из-за чего он почувствовал себя неловко.

Не прошло и секунды, как зал наполнился аплодисментами.

— Принц Юсё!

— Принц Фортепиано!

Ученицы, которые, вероятнее всего, состояли в клубе фортепиано, оглушительно визжали вслед своему кумиру, прощавшемуся с залом.

— Кажется, мне пора.

— Да… Удачи.

Проходя мимо Юсё, Масачика улыбнулся Марие и шагнул на сцену. Взгляд его соперника никак не изменился с тех пор, когда они были детьми: такой же бесцеремонный и дерзкий. Масачика напрягся.

«Тебе не нужно на меня так смотреть… Я не планирую относиться к этому соревнованию так серьезно. Да даже если бы и относился…»

У Масачики не было ни желания, ни навыков, чтобы оправдать ожидания Юсё. Да и потакать оппоненту ему не хотелось. Для Масачики Юсё был всего лишь мудаком, попытавшимся сорвать фестиваль. Не более и не менее. В отличие от Нао, он даже не мог ему посочувствовать. Ему вообще не хотелось знать, ради чего Юсё так поступил.

«Нужно было еще раньше его так напугать… Но сейчас это уже и не важно».

Сейчас было важно сдержать обещание, данное Марие.

«Но вот в чем загвоздка… Что мне ей сыграть?»

Поклонившись зрителям, Масачика сел за фортепиано и задумался, какую композицию выбрать. Он долго размышлял над тем, какой отрывок ему сыграть… когда его внезапно осенило.

 

Да, несомненно, он дал обещание Марии, но это была ее другая версия — невинная девочка по имени Ма-чан, однажды исчезнувшая после одного недопонимания. Масачика внезапно вспомнил разговор, который произошел между ним и его учителем по фортепиано много лет тому назад.

***

— Твой уровень позволит тебе сыграть практически все, Масачика… Знаешь, эта композиция очень сложная.

— Правда? Я думал, «Революционный этюд» сложнее…

— Он тоже далеко не простой… Ой, кстати. Ты знаешь, что это не Шопен придумал название этой композиции?

— Что? Правда?

— Правда. У Шопена немного сольных работ, которым давали альтернативные названия.

— То есть у этой композиции есть другое название?

— Ты прав. В Японии она известна как…

***

Положив пальцы на клавиши, Масачика усмехнулся.

«Да… Сейчас я не Кудзе Масачика. Я — Суо Масачика».

Должно быть, Юсё чувствовал то же самое… Он тоже на мгновение стал прежним собой. Сейчас на сцене играл маленький Суо Масачика, посвятивший отрывок девочке из далекого прошлого.

Этюд ми-мажор, соч. 10, № 3.

Продолжение следует...