Контент удален!

Откинувшись на холодное кожаное сиденье, Са Ын безучастным взглядом скользила по строчкам документа в руках. Это было заключение о вскрытии, на котором отчётливо виднелись сегодняшняя дата и круглая печать полицейского управления.

— Как и ожидалось, непосредственная причина смерти — обильная кровопотеря в результате колото-резаного ранения шеи. Предполагаемое орудие убийства — однолезвийное клинковое оружие с шириной лезвия около двух сантиметров. Кроме этого ранения, никаких следов защиты не обнаружено.

Имя в графе «личность погибшего» было ей прекрасно знакомо. Мужчина, с которым ещё несколько дней назад она постоянно была на связи, — её покровитель и деловой партнёр.

— Содержимое желудка соответствует ингредиентам комплексного ужина, который он съел в день смерти в ресторане отеля «H»…

— Стейк из телятины. Должно быть, тот самый, что мы ели вместе.

От её бесстрастной реплики юношеский голос адвоката, доносившийся с переднего сиденья, резко оборвался. Вместо него заговорил Ким Хо Ён.

— В организме погибшего обнаружено двести миллиграммов золпидема. Это в двадцать раз превышает максимальную суточную норму для взрослого — десять миллиграммов.

Кажется, он говорил, что его жена давно страдала бессонницей. И тогда же вскользь обронил, что и сам принимает золпидем по рецепту.

— Судя по тому, что нет ни единого следа борьбы, перед смертью он уже находился в беспомощном состоянии.

— Значит, его мог убить кто угодно, стоило лишь захотеть. Даже такая женщина, как я, без особого труда.

Са Ын опустила бумаги на колени и повернулась к Ким Хо Ёну, сидевшему рядом.

— Что думаете?

— О чём вы?

— Об убийце.

— …

— В день убийства с ним ужинала я. Последней звонила ему тоже я. А теперь ещё и эти результаты вскрытия. Вам ведь тоже кажется, господин помощник, что директора Мин Джон У убила я?

— Если исходить из текущей картины… да, избежать подозрений следствия действительно трудно. Но только на этом основании вину не доказать. Есть лишь косвенные улики, а прямых доказательств нет.

— Прямые доказательства — это вроде орудия убийства, вы об этом?

Когда она переспросила, пристально глядя на него, на лице Ким Хо Ёна мелькнуло замешательство. Во взгляде читалось сомнение: «Да не может быть…» — и тревога: «А вдруг убийца и правда она?»

— Са Ын, если по этому делу есть что-то ещё, о чём мне следует знать, расскажите прямо сейчас, не скрывая. Только тогда мы сможем принять нужные меры…

— Значит, вы тоже думаете на меня, господин помощник.

— Я вовсе не это имел в виду…

— Всё в порядке. Отец ведь тоже считает, что это я.

Са Ын ответила будничным тоном. Взгляд Ким Хо Ёна опустился на её распухшую багровую левую щёку. Он сам стоял рядом и видел, как перед посадкой в машину взбешённый Ён Гён Хым влепил ей пощёчину.

Поймав её взгляд, Ким Хо Ён поспешил сменить тему.

— Господин депутат очень встревожен. Даже если вы невиновны, сам факт допроса в качестве подозреваемой по делу об убийстве — крайне тяжёлая ситуация.

— Ещё бы. Надо же было такому случиться прямо перед праймериз, да ещё и убийство. Он, должно быть, ошарашен. Потрясён. Я прекрасно понимаю, почему отец так разъярён.

Глядя на Са Ын, которая говорила обо всём так отстранённо, будто речь шла о посторонних, Ким Хо Ён спросил:

— Вы ведь усвоили всё, что адвокат Син прислал вам вчера вечером на почту?

— Да, всё просмотрела.

— Давать показания нужно строго по этой версии. С директором Мин Джон У вы встречались исключительно по поводу репетиторства для его дочери. Никаких личных отношений между вами не было.

Таковы нравы политического мира: клеймо любовницы женатого мужчины средних лет может оказаться куда более гибельным, чем статус подозреваемой в убийстве. Сколько лет она прожила дочерью прожжённого политика Ён Гён Хыма — неужели она могла этого не знать?

— На допросе ни в коем случае ничего не говорите первой: отвечайте только на то, о чём спрашивают, и как можно короче. Если почувствуете, что вопрос вам не на руку или на него трудно ответить, просто переадресуйте его мне или адвокату Сину.

Она безучастно наблюдала за подрагивающими пальцами Ким Хо Ёна, который без конца повторял наставления и поправлял очки.

Ким Хо Ён выглядел непривычно напряжённым — на него это совсем не походило. И от одного взгляда на него возникало странное чувство.

Если рассудить, сейчас Са Ын фактически держала Ён Гён Хыма на коротком поводке. Одно её слово — и тридцать лет его политической карьеры и маячившее прямо перед носом президентское кресло полетят к чертям.

Поэтому вполне естественно, что в ней шевельнулся скверный соблазн: даже если её собственная жизнь полетит следом на дно, разве ради такого финала не стоит сыграть ва-банк?..

— Не переживайте. Я постараюсь отвечать как надо.

— Да, вы, конечно, справитесь. Но меня беспокоит прокурор: с ним будет непросто.

— Кто он?

— Прокурор Чан Джэ Хёк из третьего уголовного отдела.

В разговор неожиданно вмешался адвокат с переднего сиденья. Са Ын с немым вопросом во взгляде повернулась к Ким Хо Ёну.

— А что такое? С ним какие-то проблемы?

— В политических кругах это довольно известное имя. Не знаю, помните ли вы, но несколько лет назад гремело дело фонда «Сонмин». Именно он вёл то расследование. Скандал вокруг района Хвабэк в начале этого года — тоже его рук дело.

Оба этих дела в своё время не сходили с первых полос и потрясли всю страну. Особенно фонд «Сонмин» — разразился такой колоссальный скандал, что на уши встали и политика, и бизнес, так что даже Са Ын, тогда ещё старшеклассница, прекрасно его помнила. Именно после слушаний по тому делу Ён Гён Хым вошёл в число главных кандидатов в президенты.

— Он прославился тем, что свалил двух тяжеловесов подряд — причём ведущих претендентов на президентское кресло от правящей и оппозиционной партий при прошлом и нынешнем правительствах. За это его и прозвали Кингслейером.

— С ним невозможно договориться. Настолько, что даже верхушка прокуратуры с трудом справляется с ним. Собственно, в этом и заключается главная проблема…

Судя по тому, как отзывался о нём Ким Хо Ён, человек этот был на редкость жёстким и несговорчивым. Словом, из тех, кого невозможно ни переманить, ни умаслить. Настоящая неконтролируемая переменная.

— Похоже, он взялся за дело, прекрасно зная, что вы — дочь депутата Ёна. Во время прошлого скандала вокруг района Хвабэк он уже пытался привязать депутата Ёна к делу, из-за чего попал в немилость у верхушки и был сослан в уголовный отдел.

Как бы там ни было, одно не вызывало сомнений: к Ён Гён Хыму он пылал неприкрытой враждебностью.

Прокурор, наживший врага в лице главного фаворита президентской гонки, которого почитают как «последнюю совесть консерваторов».

К мужчине, которого она даже в глаза не видела, у Са Ын вдруг проснулось любопытство.

— Настоящая гадюка. Если вцепится — уже не отпустит.

Са Ын, всё это время слушавшая его с безучастным лицом, коротко фыркнула и усмехнулась.

— Это скорее про собаку, а не про гадюку.

На лице Ким Хо Ёна проступило глубокое беспокойство. Его ошеломлённый взгляд так и кричал: «Вам сейчас до смеха?»

— С ним нельзя расслабляться. Ни в коем случае не давайте ему зацепок. И не позволяйте навязать вам его темп.

Слушая его нотации, Са Ын медленно повернула голову.

За окном машины уже показался пункт назначения: массивное административное здание, чей монументальный облик веял давящей властью.

Чёрный седан с Са Ын плавно подкатил ко входу.

✦   ✦   ✦

Шедший впереди следователь открыл тяжёлую железную дверь. Первым внутрь шагнул Ким Хо Ён, следом за ним — Са Ын, а последним вошёл адвокат Син Сок Джин.

Первым делом в глаза бросилось тёмное зеркало Гезелла, занимавшее всю стену. А рядом, за большим столом, сидели двое мужчин.

Один из них сидел прямо по центру, в глубине комнаты.

Са Ын сразу поняла: он и есть та самая «гадюка», о которой предупреждал Ким Хо Ён.

Мужчина даже не шелохнулся при её появлении, продолжая неотрывно смотреть в документы в своих руках.

Только когда следователь позвал: «Господин прокурор», он неторопливо поднял голову.

Их взгляды встретились. Холодные глаза и застывшее, бесстрастное лицо.

Под его цепким, сканирующим взглядом, быстро скользнувшим по ней с головы до ног, Са Ын невольно затаила дыхание.

Он указал подбородком на стул напротив.

— Садитесь.

Это прозвучало вполне вежливо, но в его взгляде и тоне сквозило высокомерие человека, привыкшего отдавать приказы так же естественно, как дышать. Давящая властность, въевшаяся в самую его натуру.

Когда Са Ын села напротив него, Ким Хо Ён и Син Сок Джин тоже сели — по обе стороны от неё.

Почему-то всё то время, пока оба предъявляли следователю свои адвокатские удостоверения, мужчина не сводил с Са Ын пристального взгляда.

Стараясь не спасовать перед этим давящим взглядом, Са Ын не отвела глаз и посмотрела на мужчину в упор.

Наконец с непроницаемым лицом он не спеша разомкнул губы:

— Я прокурор Чан Джэ Хёк, веду это дело. Начнём допрос.