— Стой.
Сихён схватил её за запястье.
Наён, тащившая чемодан к выходу из общежития, на мгновение замерла.
— Я же говорила. Я ухожу из команды.
Она не хотела расставаться с ним плохо, даже в самом конце. Поэтому Наён, стараясь улыбнуться той редкой улыбкой, которую обычно не показывала, приветливо обратилась к Сихёну:
— Прощай, Мун Сихён.
Она убрала его руку.
Его кисть бессильно упала вниз.
Но, словно отпустив её по ошибке, Сихён поспешно попытался схватить её снова. Однако Наён уже прошла мимо него и стояла перед дверью.
Сихён резко обернулся к ней.
— Чон Наён.
В комнате общежития раздался его низкий голос.
Наён не ответила.
— Не уходи.
Она, надевавшая обувь, заколебалась.
Раньше она бы сказала ему, что это похоже на детский каприз. Но Наён, плотно сжав губы, надела вторую туфлю.
Большую часть дней, проведённых с ним, уходила на ссоры. Сейчас она меньше всего хотела именно этого.
Потому что сегодня — последний день, когда они в одной команде...
Наён протянула руку, чтобы открыть дверь общежития.
И тут.
— Чон Наён, ты меня не слышишь? Я сказал — не уходи!
Грубый голос пронзил уши, громко разнесясь эхом. Он звучал почти печально — словно извергал наружу накипевшую горечь.
Да с чего вдруг?
У Мун Сихёна не было никакой причины так отчаянно удерживать её.
Конечно, они долгое время были в одной команде, более того — завершили запечатление, но теперь всё это уже не имело никакого значения.
Он знал Наён, но не по-настоящему, а она, напротив, знала Сихёна слишком хорошо.
В этом и была проблема с самого начала.
Между ними всегда существовал дисбаланс.
Если бы хоть раз... если бы они могли взглянуть на чувства друг друга с одной и той же позиции... изменилось бы что-нибудь?
«Нет, не может быть».
Наён решила больше не ждать.
Сделав безучастное лицо, она не обернулась к нему, а взялась за дверную ручку.
— Чёрт, я сказал — не уходи.
Но рука Наён больше не двигалась.
Сихён, сняв форменный пиджак и положив его в сторону, медленно приближался к ней, расстёгивая пуговицы рубашки.
Наён до сих пор оставалась неподвижной — странно, но она даже не шевелилась. Это Сихён применил ментальную способность.
Тем временем за её спиной нависла чёрная тень.
Его мощная рука, словно змея, обвила тонкую талию Наён, и бёдра плотно прижались к её ягодицам. Она чувствовала, как возбуждённый член откровенно трётся о её промежность.
— Если подумать, ты всегда так поступала.
— ...
— Вела себя так, будто тебе всё равно, когда меня бросить.
Сихён, полностью сковавший Наён, снял способность.
Она наконец попыталась обернуться к нему с растерянным лицом.
Но Сихён опередил её, запустив руку под её форменную юбку.
Его крупная ладонь грубо сжала её ягодицу. При каждом движении возникало сладострастное ощущение, будто лоно раскрывается.
Вскоре его рука скользнула ниже и начала указательным и средним пальцами растирать центр белья.
— По-погоди, Мун Сихён...! М-мгх!
Она застонала с растерянным выражением. В тот же момент большое количество гайдинга хлынуло в него.
Наён растерялась.
Если сейчас выльется столько гайдинга сразу, Сихён непременно получит отторжение.
— Раздвинь ноги. Чтобы видно было.
Однако вместо отторжения он нагло произнёс непристойные слова.
В мгновение ока спустив её трусики ниже колен, Сихён закинул одну её ногу себе на руку. Из-за этого юбка задралась, и её лоно открылось его взгляду.
Сихён тихо выругался и торопливо спустил брюки и бельё одним движением.
Одновременно багровый член с влажным звуком выскочил наружу и прижался к животу почти до пупка.
— Э-эх!
Наён застонала, крепко зажмурившись.
Схватив ствол, Сихён в спешке втолкнул головку в её сухую промежность.
Словно в наказание за то, что она хотела его бросить.
Часы на запястье Сихёна замигали синим светом.
Всегда нестабильный показатель его гайдинга в одночасье взлетел до максимума.
Наён, крепко закусив нижнюю губу, молча принимала наказание, которое давал ей Сихён.
Кажется, он снова обрёл всё.
Все воспоминания о Наён, что были утеряны до сих пор.
