Онлайн чтение книги Ловушка для дьявола The Last Devil to Die
12 Глава 12

Конни Джонсон разворачивает рождественский подарок от Ибрагима. Это маленькая записная книжка в черном кожаном переплете.

– Такие постоянно показывают по телевизору, правда? – спрашивает Ибрагим. – Наркоторговцы любят вести записные книжки. Цифры, переводы денег, всякое такое. Нельзя доверять компьютерам из-за контроля полиции. Поэтому, лишь увидев это, я подумал о тебе.

– Спасибо, Ибрагим, – отвечает Конни. – Я бы подарила тебе что-нибудь, но в тюрьме можно купить только экстази и сим-карты.

– Это вовсе не обязательно, – говорит Ибрагим. – Кроме того, ты не должна дарить подарки своему психотерапевту.

– А разве терапевтам разрешается дарить блокноты наркоторговцам?

Ибрагим улыбается:

– Только в честь Рождества. Но если ты действительно хочешь сделать мне подарок, позволь задать пару вопросов.

– Полагаю, вопросы будут не о моем детстве?

– Вопросы об убийстве. Элизабет заставила меня их записать.

Вчерашнее заседание Клуба убийств по четвергам было по-настоящему жарким. По мнению Ибрагима, оно как никогда раньше приблизилось к тому, о чем гласило название.

– Обещаю, что со временем мы доберемся и до детства.

– Валяй, – соглашается Конни Джонсон.

– Позволь описать ситуацию, – начинает Ибрагим. – Представь, что мы находимся в конце глухой проселочной дороги в густом лесу. Стоит поздняя ночь. И две машины.

– Приехали потрахаться.

Ибрагим качает головой:

– Вряд ли. Водитель машины «А», торговец антиквариатом…

– Хуже некуда, – замечает Конни.

– …остается за рулем своей машины, в то время как некто из машины «Б» подходит к окну и выпускает пулю антиквару в голову.

– Один выстрел? – спрашивает Конни. – И сразу на поражение?

– Сразу на поражение, – подтверждает Ибрагим.

Ему нравится произносить это словосочетание.

– Неплохо, – говорит Конни. – Давай поговорим о детстве в следующий раз.

– Машина «Б» исчезает, возвращаясь туда, отколь она появилась…

– Никто из моих знакомых не говорит «отколь».

– Значит, пора расширять круг общения, – отзывается Ибрагим. – Несколько часов спустя магазин, принадлежащий торговцу антиквариатом, грабят.

Конни кивает:

– Ага.

– Ни одного отпечатка пальца – ни на месте преступления, ни в магазине.

– Этого не может быть, – возражает Конни, делая пометку в своей новой записной книжечке.

– О, я так рад, что появились первые замечания, – говорит Ибрагим.

– А как насчет видеонаблюдения?

– В магазине все уничтожено, но в кафе ниже по улице, где, по словам Джойс, подают превосходное миндальное печенье, камера видеонаблюдения зафиксировала мужчину в дорогом пальто. Мы знаем об этом, но полиция – нет.

– Вот это и правда удивительно, – хмыкает Конни.

– Он зашел перекусить и завел беседу с хозяйкой кафе. Хозяйку зовут Луиза, если тебе важно знать имя.

– Не важно, – отвечает Конни. – Когда мне понадобится информация, я спрошу.

Ибрагим продолжает:

– Хорошая новость в том, что Луиза, по ее словам, предпочитает не обращаться в полицию, поскольку ковид был надувательством. Что-то в этом роде. Мы не знаем наверняка, побывал ли он в антикварном магазине, но он пришел именно оттуда, и в кармане у него лежало около пятидесяти фунтов наличными, которые он достал, чтобы расплатиться. Поэтому Луиза предположила, что он мог получить их от антиквара. Я склонен согласиться с ней. В наше время люди редко рассчитываются наличными.

– Да, это какой-то кошмар, – подтверждает Конни. – Даже мне теперь приходится пользоваться системой «Эппл Пэй». А у того мужчины был акцент?

– Ливерпульский, – отвечает Ибрагим. – Он из Ливерпуля.

Конни кивает:

– Ты в курсе, что иногда слишком подробно объясняешь?

– Спасибо, – говорит Ибрагим. – Здравый смысл, которому не всегда нужно следовать, но который порой преобладает по веским причинам, подсказывает, что данное убийство имеет признаки профессионального исполнения, и мне стало интересно, какое у тебя на этот счет будет мнение.

– У меня будет мнение, ага, – отвечает Конни. – Ты обратился по адресу. Проселочная дорога, один выстрел, профессиональное попадание. Торговец антиквариатом – это идеальный скупщик краденого, помимо всего прочего. Ты гарантируешь, что эта информация еще не попала к полиции?

– Они остаются в неведении, – говорит Ибрагим.

– Окей. Тогда хорошо одетый ливерпулец может быть человеком по имени Доминик Холт, который переправляет героин через Нью-Хейвен. Сейчас он живет неподалеку отсюда, в доме на берегу моря. Наверняка они использовали магазин как перевалочный пункт. «Присмотрите за нашим героином до завтра» или типа того. Обычно Дом Холт не доставляет товар сам, но все мы иногда проявляем неосторожность.

– У него есть босс? – спрашивает Ибрагим.

– Еще один ливерпулец, Митч Максвелл.

– Они из тех, кто способен на убийства?

– Господи, ну конечно! – отвечает Конни. – Или из тех, кто способен нанять убийц.

Ибрагим поднимает бровь:

– Это одно и то же.

– Э-э-э, не совсем. Убить кого-то самому или нанять убийцу – абсолютно разные вещи.

– Ладно, обсудим это на следующем сеансе, – говорит Ибрагим. – Потому что во многом это одно и то же.

– Давай останемся каждый при своем, – отвечает Конни.

– А ты знаешь, где их можно найти, этих Доминика Холта и Митча Максвелла?

– Да, – говорит Конни.

– А нельзя ли подробнее?

– Нет. Дальше копай сам, – качает головой Конни. – Ты сказал, что торговца антиквариатом убили в тот же день, когда он выдал наличные щеголю из Ливерпуля. Я намекнула на героин и назвала имена Доминика Холта и Митча Максвелла. Все, что сверх того, – это стукачество, Ибрагим. Ты не единственный, кто соблюдает клятвы.

– Не думаю, что вы по-настоящему даете клятвы, – говорит Ибрагим. – А Дом Холт тебе не соперник?

– Нет, он торгует героином, я – кокаином.

– Разве эти миры никогда не пересекаются?

Конни смотрит на Ибрагима как на сумасшедшего.

– С какой стати им пересекаться? Может, на рождественских корпоративах? Очевидно, уже не в этом году.

Ибрагим кивает:

– А если я узнаю что-нибудь еще, мне стоит держать тебя в курсе?

– Обязательно, – отвечает Конни. – Но, может, продолжим сеанс? Я повспоминала отца, как ты просил.

Ибрагим снова кивает:

– И ты испытала злость?

– Огромную.

– Прекрасно! – говорит он.