Мадемуазель де Скюдери

Гофман работал над повестью в течение 1818 года. О двустишии, приписываемом Скюдери, он прочёл в нюрнбергской хронике И. К. Вагензейля (1633—1705). Остальные события, описанные в повести, вымышлены. В Париже автор никогда не был. Для воссоздания достоверной картины Франции позапрошлого века он заказал в библиотеке ряд исторических сочинений о времени правления Людовика XIV. Это позволяет считать «Мадемуазель Скюдери» одним из первых в Германии образчиков исторической прозы. Интрига повести занимательна, её развитие динамично, что не совсем характерно для раннего этапа развития новеллистики. Это достаточно редкое для Гофмана произведение, лишённое налёта мистики.

Как и в других новеллах того же периода (напр., «Счастье игрока»), Гофман опирался при написании повести на «шкатулочную технику» исповеди внутри исповеди, позволяющей через фильтр сознания нескольких рассказчиков раскрыть внутренний мир загадочного убийцы. Практически все сведения о нём читатель получает из рассказа Оливье уже после смерти Кардильяка (т. н. аналитическая композиция).

Повесть о Кардильяке открывает новую для европейской литературы тему — «гений и злодейство»: насколько они совместимы? Кардильяк — первый литературный персонаж, чья душа принципиально раздвоена: в нём уживаются герой, способный на творческий полёт и на благородные порывы, и злодей, просыпающийся по ночам в закрытой от посторонних глаз части дома. В этом отношении он может рассматриваться как предшественник Джекила/Хайда; единственным выходом видится гибель трагически раздвоенного персонажа. Некоторые немецкие психиатры используют термин «синдром Кардильяка» для обозначения патологического нежелания художника расставаться со своими творениями.

«Мадемуазель де Скюдери» — первое литературное произведение, героем которого является серийный убийца. Есть также мнение, что это первый в истории детективный рассказ, написанный за 19 лет до «Убийства на улице Морг» Эдгара По[6]. Подобно классическому детективу, новелла Гофмана состоит из двух частей — сначала нагнетание криминальной тайны, потом её разъяснение, причём полиция только мешает обнаружению преступника. Однако основной интерес состоит не в разоблачении преступника, а в скорейшем воссоединении влюблённой пары, что нетипично для детективного жанра. Соответственно, у Гофмана нет фигуры сыщика, без которой немыслим классический детектив. Мадемуазель Скюдери так и не добирается до истины, которая выплывает наружу только благодаря признаниям Оливье и Миоссена.

Читатели и издатели требовали от Гофмана новых сочинений в манере «Мадемуазель де Скюдери». В 1820 г. Гофман, сам практикующий юрист, выбрал из сборника знаменитых уголовных дел Питаваля историю маркизы де Пивардьер, обвинявшейся в 1697 г. в том, что она, вступив в любовную связь со своим исповедником, избавилась от мешавшего ей мужа. Маркиза под пытками призналась в том, чего не совершала, и только неожиданное появление в суде её супруга (который уехал из города по своим делам) спасло её от казни. При этом судья принял маркиза де Пивардьера за самозванца и потребовал его ареста. Новелла «Маркиза де ла Пивардьер», опубликованная в одном из лейпцигских альманахов, считается одной из литературных неудач Гофмана.