Пролог
— И что мне делать, раз ты до сих пор так беспечно остаёшься в зоне поражения?
Синие глаза мужчины в упор смотрели на Ын Ха. Спрашивал он лениво и был возмутительно спокоен.
— Тогда хотя бы не заводи меня так сильно.
Ын Ха растерянно захлопала глазами.
Пока Ын Ха думала: «Что это вообще за псих?», её голову занимал совсем другой вопрос…
Почему он вообще персикового цвета?
Растерянный взгляд Ын Ха скользнул ниже его пупка. Губы невольно приоткрылись.
Вставший до немыслимых размеров член был нежно-розовым и вызывал странное чувство.
Чистый, красивый цвет разительно контрастировал с его свирепым, угрожающим видом — член стоял торчком, устремленный прямо в потолок.
Что вообще за мужчина...
Его чистая кожа без единой родинки казалась полупрозрачной и выглядела до безумия развратно. И ладно бы только это.
Бугристый рельеф и внушительная толщина. Ствол члена, почти такой же толстый, как предплечье, подёргивался с пугающей силой.
Изо всех сил стараясь казаться спокойной, она подняла взгляд и наткнулась на абсолютно безмятежную физиономию Квон Тхэ Джуна.
Словно все это смятение, шок и растерянность касались одной лишь Ын Ха, он с невозмутимым видом произнес:
— Что ты так пялишься, будто с отвращением? Не в первый же раз видишь.
Дурная, порочная усмешка, тронувшая надменное лицо мужчины, казалась до жути двусмысленной.
Твердая, налитая головка откровенно дернулась, и из пульсирующего отверстия толчком брызнула прозрачная смазка.
— А тогда даже взглянуть толком боялась.
В синих глазах Тхэ Джуна на миг вспыхнуло дикое вожделение. По спине пробежал мороз: казалось, он вот-вот вцепится зубами ей в шею.
— Сегодня, похоже, интерес проснулся?
Он смотрел на неё надменно, из-под полуопущенных век.
Ощущать себя беспомощно мечущейся перед столь вальяжным мужчиной было мало приятного. Ын Ха смочила языком пересохшие губы и спросила:
— Вам не нравится?
— По-твоему, это похоже на «не нравится»?
Тхэ Джун взглядом указал на свой член. Какое там «не нравится» — Ын Ха почудилось, будто он разбухает еще сильнее.
И он может стать еще больше?! Ын Ха сама не заметила, как зажала рот обеими руками.
— А ведь я собирался отпустить тебя по-хорошему.
Тхэ Джун негромко пробормотал себе под нос и выпрямился, оторвавшись от изголовья кровати.
В то же мгновение воздух вокруг разительно переменился. Необъяснимый холодок пополз по позвоночнику.
— Чи Ын Хёк за такое меня убьет.
Ах, точно... Квон Тхэ Джун ведь друг брата. Что я вообще делаю с этим человеком?
Несмотря на эти мысли, она не могла даже пошевелиться. С чего начался этот безнадежно запутавшийся клубок, казалось теперь бесконечно далеким.
Возможно, мне вообще не следовало приезжать в Муён.
Глаза, неотрывно смотревшие на Ын Ха, больше не скрывали желания. В сузившихся зрачках вспыхивали синие искры. И в этот миг Ын Ха подумала:
Никто не в силах противиться этому мужчине.
Полностью захватив контроль, Тхэ Джун властно притянул Ын Ха за талию. Подобно змее, его рука скользнула под футболку.
С таким взглядом, словно прикидывал, как бы послаще ее сожрать, Тхэ Джун приподнял Ын Ха в объятиях. Приоткрыв рот, он тут же захватил ее грудь губами.
— А-ах!..
Поясница резко прогнулась. Тело само собой подалось вперед.
— П-подождите...
Казалось, он ласкает грудь нежно, но внезапно стал сосать куда жаднее и сильнее. Словно до сих пор лишь снимал пробу.
С этой секунды пощады уже не было. Горячий язык сминал сосок, будто пытаясь растереть его в порошок. Всюду, где он им проводил, вспыхивали электрические разряды.
— Ха-ах... Полегче, прошу...
Не переставая ласкать ее грудь ртом, Тхэ Джун поднял глаза и встретился взглядом с Ын Ха.
— Больно?
Из-за зажатой во рту груди слова прозвучали смазанно. Низкий голос, гулкий, словно доносящийся из пещеры, отозвался вибрацией в соприкасающейся плоти.
— А по мне, так тебе приятно.
Не разговаривай с соском во рту.
Мысль мелькнула, но сил вымолвить ее вслух не было. Пока она мотала головой, теряя рассудок от того, как жадно он сосал ее грудь, между обнаженных ног что-то прижалось.
Раскаленная до предела головка уперлась во влажный вход. «Всх-х...» — Ын Ха судорожно затаила дыхание.
Тупой кончик влажно раздвигал трепещущую щелочку. При каждом вязком трении раздавались непристойные хлюпающие звуки.
— Расслабься.
Тхэ Джун наконец приладил кончик члена к самому входу. С силой надавив поясницей, он произнес:
— Будешь зажиматься — только поранишься.
Думает, если заговорил ласково, то все можно?
Член Тхэ Джуна, готовый раздвинуть ее плоть снизу и войти, был попросту немыслимых размеров.
И как он только смеет с такой-то штуковиной...
Тхэ Джун, пытавшийся втиснуть в нее это жуткое орудие, годящееся разве что для убийства, казался верхом бессовестности. У него был не просто скверный характер — он был законченным мерзавцем.
Окаменевшие от крайнего напряжения щеки Ын Ха побелели.
— Н-не лезет... Всх... В-вытащите!
Синие глаза Тхэ Джуна, налитые яростным жаром, сделались отчетливее, чем когда-либо.
Трудно было разобрать, возбужден он или взбешен. Глядя в глаза Ын Ха, он спросил:
— У тебя это первый раз?
В глазах Ын Ха, уже блестевших от слёз, мелькнуло смятение. Тхэ Джун отвернул голову и пробормотал:
— Охренеть можно.
Он нахмурил бровь, словно ситуация обернулась черт знает чем.
Отверстие, не пускавшее его внутрь, наглухо сомкнулось и запульсировало. Ын Ха, яростно зажмурив покрасневшие глаза, выпалила:
— Я же говорю: вытащи, козел ты драный!
На лбу Тхэ Джуна вздулась толстая вена. Он процедил сухо, но с явным раздражением:
— Я еще даже не вставил.
Ын Ха растерянно заморгала.
— П-правда?.. Но почему тогда так...
Точнее, тесный вход едва охватил кончик его члена. Сжалось так сильно, что Тхэ Джуну даже заломило затылок.
Тхэ Джун приподнял подбородок Ын Ха и велел:
— Дыши.
— ...Всх-х.
— Не задерживай.
Ошалевшая Ын Ха едва разбирала слова Тхэ Джуна. Склонившись вперед, она тяжело, прерывисто хватала ртом воздух.
— Смотри на меня.
Широкая ладонь Тхэ Джуна властно сжала белую мягкую ягодицу.
— Больно делать не стану.
Внизу живота все полыхало огнем. Странное ощущение, испытанное впервые в жизни, пугало до дрожи.
Он же слишком огромный, скотина ты бессовестная.
Ын Ха с трудом подняла голову. На ее лбу уже выступили капли холодного пота.
Вопреки ее воле внутри все судорожно сжималось. Она сама чувствовала, как влажные стенки пульсируют, жадно стискивая его ствол.
Ын Ха замотала головой:
— Хватит... Я не могу.
Тхэ Джун притянул Ын Ха за подбородок и прикусил мочку уха. Стоило ей сжаться в комок, как его рука, обвившая талию, прижала девушку вплотную — словно предупреждая даже не думать о бегстве.
— Раз уж вошел, может, продолжим?
Широкий язык скользнул по ушной раковине, обводя ее контур. Прижавшись губами к ямочке под ухом, он прошептал:
— Твоя тесная дырочка с таким трудом заглотила мой член — жалко бросать.
— Дыр... Что вы сказали?..
Дырочка?! У Ын Ха от шока приоткрылся рот.
От столь откровенно пошлого и вульгарного выбора слов Ын Ха не поверила собственным ушам.
— ...Вы в своем уме?
Она знала, что он бесстыдник, но от того, как буднично и невозмутимо он нес эту похабщину, у нее закружилась голова.
Словно успокаивая опешившую Ын Ха, Тхэ Джун принялся осыпать поцелуями ее плечо. Отозвавшись на ласку, нутро судорожно стиснуло его ствол.
Тело Ын Ха бессильно привалилось к Тхэ Джуну. Стоило ему коснуться — она подчинялась, стоило припасть губами — таяла; почему она так легко поддавалась этому течению, оставалось загадкой.
Тхэ Джун, обхватив ладонью затылок Ын Ха, бросил:
— Можешь влепить мне пощечину, если хочешь.
Его синие глаза пристально смотрели на Ын Ха.
Может, все дело в этих глазах?
Когда запоздалое прозрение накрыло ее с головой, отступать было уже поздно — она увязла слишком глубоко.
О том, что ни в коем случае нельзя было поддаваться соблазну этого красивого персикового цвета.
