Что бы она ни выбрала, было очевидно — у него нет скрытых мотивов, поэтому она выбрала жизнь.
— Неожиданно. Я-то думал, ты выберешь самоубийство, лишь бы не становиться рабыней.
— С чего бы? Если бы я хотела покончить с собой, то сделала бы это прямо здесь. К чему эти сложности с рабством?
— Разумно.
— Можете не хвалить. Просто мне жаль губить свою красоту в могиле, но и страдать в роли рабыни я тоже не собираюсь.
— Думаешь, быть моей наложницей — это легкая доля?
— Ну, будь я королевой, хлопот было бы меньше, но и наложница — вариант неплохой. Вот только... справитесь ли вы?
Он со смешком откинулся назад и склонил голову набок.
— Справлюсь?
— Противников будет предочно. Бесполезная принцесса павшего государства, да к тому же сражавшаяся на поле боя против вашего генерала... Интересно, найдутся ли министры, которые одобрят её появление в королевской постели? Разве что только предатели, желающие королю смерти.
— У тебя еще остаются силы беспокоиться обо мне?
— Это не беспокойство, а попытка получить гарантии. Если вы не уверены, что сможете сделать меня наложницей, я готова избавить вас от этого «сладкого» предложения выбора.
— Рад, что оно показалось тебе сладким. Я-то думал, ты примешь это за насмешку.
— Если это предложение, а не насмешка, то мне любопытны ваши истинные мотивы. Поведаете, зачем я вам в наложницах?
— Потому что ты красивая.
— Звучит убедительно.
Он усмехнулся.
— Гарантируйте безопасность и статус моим людям. Позвольте им остаться со мной, и тогда я стану вашей послушной, красивой куклой-наложницей на долгие-долгие годы.
— Что ж, тогда попробуй дорасти до императрицы.
Уголки его губ исказились в пугающей усмешке.
