1 - 6
Тем временем, в тот же час.
Ю Хэвон сидела посреди своей съёмной квартиры в позе лотоса, закрыв глаза и приводя в порядок тело и дух.
Перед ней лежал веер.
А по четырём сторонам — востоку, западу, югу и северу — горели свечи, освещая тёмную комнату.
Фу-ух—!
В этот момент свеча, зажжённая на востоке, погасла.
— Пришёл.
Ю Хэвон распахнула глаза и повернула голову на восток.
Если от её квартиры идти всё время на восток, как раз выйдешь к дому Пак Сухо.
Ю Хэвон поднялась с места, с хлопком раскрыла веер и принялась читать «Тэыль-посин-гён».
— Тхэсан-валь, хванчхон-сэнъа, хванджи-джэа, ильволь-джоа, сонсин-йона, джесон-гоа, самён-йоа, тхэыль-има, оксин-тхака…
«Тэыль-посин-гён» — это канон, защищающий тело и душу — её и Пак Сухо — силой Тэыль.
Перед уходом из дома Пак Сухо она уже приняла меры, так что особого вреда ему не причинят, но так душе спокойнее.
Ведь это её первый самостоятельный обряд изгнания.
Закрыв глаза, рукой с браслетом-бубенчиком она помахивала веером.
Ей виделся спящий Пак Сухо.
А также дух, не смеющий приблизиться к соляному кругу, очерченному Пак Сухо.
Дух, который весь день, по дороге в школу и обратно, лип к Пак Сухо, исчез, как только тот вошёл в дом.
Сначала она не понимала причины, но вскоре осознала.
Дух-хранитель, постоянно обитавший в доме, не подпускал духа.
Когда она в прошлый раз изгоняла духа, она краем глаза видела рядом с Пак Сухо очень слабые силуэты — это были его духи-хранители.
— Благовония готовы.
Когда Пак Сухо пошёл за водой, она попросила духов-хранителей дома.
Пожалуйста, помогите ей применить силу.
Пожалуйста, не дайте Пак Сухо поддаться.
Это ведь были те двое, кто, беспокоясь о Пак Сухо, не ушёл на небеса и остался духами-хранителями, — они наверняка выполнят её просьбу.
Час Быка — время, когда сила инь сильна и духи особенно активны.
Дух, который держался за Пак Сухо даже при её простых жестах.
Более того, сегодня он пытался покуситься на его жизнь.
Такой дух теперь, когда его сила растёт, непременно пойдёт к Пак Сухо.
Как и ожидалось, дух, не обращая внимания на присутствие духов-хранителей, пытался приблизиться к Пак Сухо и снова его мучить.
Но он не мог подойти из-за защиты, выставленной Пак Сухо, и пребывал в замешательстве.
— Бедный дух. Раз уж не смог уйти на небеса, надо было думать о том, как накопить заслуги и подняться на небо. Зачем же ты копишь злую карму и ещё сильнее преграждаешь себе путь?
Из уст Ю Хэвон вырвался мягкий, но острый прекрасный голос.
Дух, то и дело подстерегавший Пак Сухо, в испуге огляделся.
Но он не узнал Ю Хэвон, стоявшую далеко.
Всё же, понимая, что ему мешают, дух начал извергать ещё более злую энергию.
— Ц-ц-ц, я указываю тебе путь, а ты не образумишься. Ладно. Тебя я заберу сама.
Глаза Ю Хэвон сверкнули.
Затем она опустила веер на пол и правой рукой с красным нитяным браслетом сделала движение, будто схватила что-то невидимое рядом с веером.
И почувствовала.
Прикосновение синчжан-каля из персикового дерева.
Хотя она явно ничего не держала, она двигалась так, будто держала настоящий меч, и сняла невидимые ножны.
В тот же миг клинок у изголовья Пак Сухо сам собой пришёл в движение, сбросил ножны и точно нацелился на духа.
— Для такого, как ты, достаточно обряда «пуджон-гут».
Это не злой дух и не демон.
Но если оставить так, он вполне мог им стать.
Нужно решить всё, пока он не совершил большего греха и не перекрыл себе путь на небо.
Динь—
Ржавый маленький бубенец, скромно висевший на её красном нитяном браслете.
Бубенец, который молчал, даже когда она махала веером, теперь начал чисто и звонко покачиваться.
— Чхонха-пуджон, чиха-пуджон, окхван-пуджон, сонсон-пуджон, на небе и земле сольбоп-пуджон, люди родились солип-пуджон, в нашей стране Ли-пуджон, в далёких странах сасин-пуджон…
Как только она прочла канон, красный нитяной браслет на правой руке всколыхнулся, и в её руке, сжимавшей пустоту, образовалась форма меча.
А от рукояти красная нить медленно потянулась на восток.
* * *
Перемены произошли и в доме Пак Сухо.
Над Пак Сухо, погружённым в глубокий сон, парил синчжан-каль.
Красная нить, обмотанная вокруг рукояти, постепенно натянулась и потянулась на запад.
Словно соединилась с домом Ю Хэвон.
Дух, не сумев навредить облюбованному человеку и чувствуя странный страх от давления неведомой силы, разозлился.
Он решил во что бы то ни стало освободиться от этого давления, хотя бы ради того, чтобы навредить Пак Сухо.
Бум—!
Ки-и-ик!
Дух рухнул под внезапной огромной тяжестью, обрушившейся на его спину.
Сзади его придавила женщина-дух, сияющая ярким светом.
«Как ты смеешь трогать моё дитя!»
Ки-и-ик?
Дух в замешательстве заметался, но не мог вырваться из хватки духа-хранительницы, чьи глаза свирепо сверкнули, как у якши.
С-с-с…
И когда он резко поднял голову на зловещий лязг металла, прямо перед ним стоял мужчина-дух, излучающий яркий свет, с синчжан-калем Ю Хэвон в руках.
«Без страха вошёл в наши владения и трогаешь нашего самого драгоценного ребёнка! Если бы не просьба синнё, мы бы уничтожили тебя сами!»
«Ки-и-и…!»
Дух задыхался от ауры, которую излучали два духа-хранителя, и чувствовал, как его сила постепенно убывает.
От них исходили твёрдая решимость защитить Пак Сухо и бесконечная любовь.
Почувствовав это, дух заплакал кровавыми слезами и заметался, с трудом стряхнув с себя духа-хранительницу, поднялся.
Совон-сончхи нэрисильдже синъи-кванпхун магане-го инари гаги-джоне нэири оги-джоне чхонсанъе ангэ-ботдыт мансусанъе курым-ботдыт хырин-джонги боткё-джуго мальгын-джонсин нэрисиго.
Но в тот миг в голове духа зазвенел колокол, и громко разнёсся голос женщины, которая всё время его изгоняла.
Дух чувствовал, как его сила беспомощно утекает.
Вони-манхдон иджинъсонъе ханим-манхдон иджинъсонъыль пуджон-муро годо-нэго якмёнъсуро годо-нэё…
И он запоздало понял, что этот голос доносится через духа-хранителя, стоящего впереди с синчжан-калем.
Ильчхе-пуджон джигви-дырыль вонмун-табанъыро сокко-чхолли нэри-сосо!
Как только канон закончился, дух-хранитель крепко вонзил синчжан-каль в тело духа.
«Ки-и-и-ик!»
Дух забился в муках. Чем больше он бился, тем крепче красная нить, привязанная к синчжан-калю, стягивала его тело.
Динь-динь-динь-динь-динь!
Чистый звон бубенцов для духа звучал как звук, ведущий в ад.
«Ки-ик! Ки-и-ик!»
Дух боялся этого звука больше, чем духов-хранителей, и пытался вырваться любой ценой.
Он даже поклялся больше никогда не приближаться к Пак Сухо.
Но красная нить, тянувшаяся на запад, будто игнорируя силы духа, постепенно притягивала его.
Ки-и-и…!
В конце концов духа вытащили из дома Пак Сухо, и он исчез там, где была Ю Хэвон.
Два духа-хранителя, наблюдавшие за этим, переглянулись.
«Как хорошо, что у нашего Сухо появился хороший друг».
«Я так расстраивался, что его вертит какая-то странная нечисть, а теперь можно быть спокойным».
«Теперь оставим остальное синнё…»
Два духа-хранителя с довольной улыбкой посмотрели на Пак Сухо.
* * *
Ю Хэвон смотрела на появившийся перед ней синчжан-каль из персикового дерева и опутанного им духа.
«П-пожалуйста, пощадите…!»
Дух, лишившись злых помыслов, явил свой истинный облик.
Белое, как полная луна, лицо, школьная форма, слегка запачканная кровью, и аккуратная короткая стрижка до подбородка — совсем не такая, как раньше, когда волосы были длинными и растрёпанными.
Только теперь дух ясно увидел, кто стоит за Ю Хэвон.
И понял.
Почему вокруг неё одной не было никакой нечисти.
Почему с тех пор, как она перевелась, из её класса напрочь исчезли все злые духи.
Другие духи знали.
Что связываться с ней — себе дороже.
Что та, кто её оберегает, не оставит этого просто так.
Глядя на дрожащего духа, в глазах Ю Хэвон промелькнула жалость.
Перед ней вспыхнул последний миг жизни духа.
— Так ты был призраком-скитальцем.
Призрак-скиталец (кэкквиси).
Так называют души людей, умерших вне дома или на чужбине, — погибших от самоубийства, убийства, утопления, в авариях и других несчастьях.
И этот дух закончил жизнь в дорожной аварии.
— Ох. Если бы ты был не духом самоубийцы, а снял обиду и гнев, небесный путь открылся бы быстро. Зачем же ты сам себе перекрыл дорогу.
Ей было тем горше, что этот дух был её ровесником.
Не прожив и двадцати, погибнуть в аварии. Какая печальная душа.
— Зачем ты дал себя увлечь шарлатану, вредил людям и копил карму, делая трудным тот небесный путь, который мог бы быть лёгким!
Дух, проливая чистые слёзы, взмолился к Ю Хэвон.
«Я не знал. Я лишь следовал за ней, потому что она сказала, что так поможет мне подняться на небо».
— Даже если не знал! Разве ты сам не понимаешь, что это неправильно! Ты думал, что мёртвый мучить живого — это хорошо?!
От окрика Ю Хэвон дух пал ниц, умоляя пощадить его.
— Если бы ты так и продолжал мучить людей и вошёл во вкус, ты копил бы злую карму и, сам того не заметив, стал бы злым духом. А тот шарлатан вертел бы тобой ещё сильнее, и вместо ухода на небо тебя ждало бы уничтожение — вот и всё.
«Т-тогда что же мне делать? Пожалуйста, скажите, синнё».
— Теперь надо копить добрые заслуги. Мне тебя жаль, и я помогу тебе сбросить карму и благополучно подняться на небо. А ты излей всю обиду и обрежь привязанности к этому миру.
«Спасибо! Спасибо!»
Казалось, дух, пусть и совсем чуть-чуть, стал светлее.
Мельком улыбнувшись, Ю Хэвон тут же стёрла улыбку и подалась вперёд.
— Так. Кто же тот сумасшедший, что послал тебя к Пак Сухо?
В её глазах горел тихий гнев.