Жур нерешительно попятилась. Даже в темноте сверкали алые глаза Радифа.

— Ваше высочество.

— «Ваше высочество»?

Его низкий голос прозвучал глухо и хрипло.

— И теперь ты называешь меня «ваше высочество»?

Она крепко сжала губы.

Теперь, когда всё раскрылось, она уже не могла называть его «Радиф».

Ведь она была всего лишь жалкой служанкой, а стоящий перед ней мужчина — кронпринцем.

К тому же Жур не была его настоящей женой.

Как могла она звать его по имени после того, как обманула и предала Радифа?

— Отпустите меня.

Она с трудом выдавила эти слова перехваченным голосом.

Радиф шагнул ещё ближе. Жур слабо, прерывисто выдохнула, но он не остановился.

— Ваше высочество, просто… просто отпустите меня.

Подошедший вплотную мужчина схватил её за подбородок и вздёрнул его вверх.

Их взгляды встретились.

В алых глазах, прежде всегда светившихся нежностью, остался лишь ледяной холод. По телу Жур побежали мурашки.

— Ты всерьёз думала, что если просто сбежишь, всё разрешится?

— Простите меня.

— «Простите»? Похоже, ты считаешь, что от этих слов будет хоть какой-то толк.

Даже в полутьме бросалась в глаза его кривая усмешка. От нависшего с явной угрозой мужчины доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание.

— И что ты собиралась делать, сбежав?

— Я… ах.

Она попыталась заговорить, но слова застряли в горле. Жур мелко дрожала, и стоило ей испуганно вжать плечи, как её грубо толкнули.

— Кх…

Она рухнула на кровать и не успела даже опомниться, как её схватили за щиколотку. Огромная ладонь мёртвой хваткой сжала тонкую ногу.

— А-а, ох…

— Если хочешь и дальше ходить на своих двоих, тебе лучше даже не мечтать о побеге.

— Больно… пожалуйста. Больно…

Хватка пальцев становилась всё сильнее. Он скручивал щиколотку так, словно и впрямь собирался её сломать, и Жур забилась, судорожно стоня.

Мужчина, выкручивавший ей ногу едва ли не до крика, молча посмотрел на побелевшее лицо девушки и медленно ослабил пальцы.

— Ха-а… х-х…

С её губ сорвался полный ужаса всхлип. В памяти всплыли многочисленные прозвища этого человека, о которых она успела забыть.

Сломать мне щиколотку ему ничего не стоит — он и глазом не моргнёт.

От мысли, что он не шутит, её забила мелкая дрожь. Жур замерла, едва переводя дыхание сквозь всхлипы, и почувствовала, как пальцы, сжимавшие щиколотку, медленно скользнули вверх по ноге.

Миновав икру и колено, кончики пальцев впились в бедро.

— Хватит, не надо… Прекратите…

Жур умоляла сквозь слёзы, изо всех сил упираясь обеими руками в его грудь.

— Ваше высочество, умоляю, ах!

Дыхание перехватило так, что кровь стучала в висках. Жур лишь с опозданием поняла, что глаза залиты слезами. Волосы липли к мокрым щекам, но ей было не до того. В тот миг, когда она забилась, плача и задыхаясь, Радиф схватил её за бёдра и развёл их в стороны.

— Ах!

Что-то тяжёлое и горячее коснулось низа живота, и тупой конец одним резким толчком вонзился меж её ног.

Не успевшая как следует увлажниться нежная плоть испуганно сжалась от грубого трения.

— А-а… ах…

Она широко распахнула глаза. Всё тело забила мелкая дрожь.

От боли ли, или от страха перед мужчиной, которого она никогда прежде не видела таким?

Жур, тяжело дыша, забилась в попытке вырваться. Толстый и твёрдый ствол вонзился до предела, на миг подался назад и снова с силой вспорол её изнутри.

— Ха…

Низкий стон Радифа обжёг её ухо. В любое другое время, стоило ей показать, что ей тяжело, он немедленно остановился бы, но сейчас в нём не было ни капли пощады.

Жур отчаянно закусила губу, но от его безжалостных, напористых толчков, сминавших самое чувствительное место внутри, стон всё равно сорвался наружу.

— А-а, м-м… ах.

— Думала сбежать и ложиться под другого мужчину?

— Н-нет… ах!

Жур отчаянно замотала головой, но Радиф, словно не желая слышать никаких оправданий, вновь яростно толкнулся в неё.

Она до жуткой дрожи отчётливо ощущала, как его твёрдый член с силой трётся о промокшую насквозь плоть.

— Хва… тит… Ваше высочество, ваше высочество!..

Плач и стоны смешались воедино. Когда её тонкие ноги, оплетённые вокруг его талии, мелко задрожали, из горла Радифа вырвался утробный, звериный рык.

Намертво зажатая под ним, Жур не могла даже пошевелиться — ей оставалось лишь судорожно стонать.

— А, м-м…

Каждый раз, когда огромный член вспарывал её нутро, в голове всё вспыхивало белым.

Боль, жгучая вначале, постепенно переросла в наслаждение, растекавшееся до кончиков пальцев. Каждый раз, когда скользкая от соков плоть входила и выходила, всё её тело содрогалось в спазмах.

— А, нельзя… не на… до.

Жур мотала головой от умелых движений Радифа, неумолимо гнавших её к оргазму.

Чем сильнее она протестовала, тем грубее он становился. Он слишком хорошо знал, на какие точки нужно давить, чтобы возбудить её, так что, несмотря на полное отсутствие жалости, наслаждение накатывало с такой силой, что туманило рассудок.

— Хх…

— Ха… кх.

Когда он с силой надавил на горячую, чувствительную плоть внутри, её тело невольно сжалось.

Радиф со сдавленным стоном притянул её к себе ещё крепче.

Их тела сталкивались с такой силой, что по комнате разносились глухие шлепки.

Его толчки принуждали её к оргазму жёстче, чем когда-либо, и Жур оставалось лишь беспомощно отдаться этому напору.

— А-а, ах… а-а-ах!..

С чувством невесомости яростный оргазм прокатился по всему телу, до самых кончиков пальцев ног.

Ещё несколько раз безжалостно терзая судорожно сжимающиеся стенки её лона, Радиф вогнал свой член до самого упора и низко простонал.

Жур с остекленевшим взглядом медленно открыла глаза.

Когда член, плотно затыкавший истекающее лоно, вышел наружу, щедро излитая внутрь сперма медленно потекла следом.

Она прикусила губу и втянула плечи.

— Ваше… высочество… прошу, хватит… х-х…

Не дав ей договорить, мужчина перевернул Жур и вздёрнул её за талию.

Липкая влага стекала по бёдрам и крупными каплями падала на простыню.

Липкая, влажная плоть вновь коснулась входа, всё ещё пульсирующего после оргазма.

— А, м-м!

От ощущения, как он сзади одним толчком пронзает её насквозь, она уткнулась лицом в постель.

— Даже не думай уйти отсюда.

Хоть у неё и не оставалось сил толком осмыслить его слова, по шее пробежал озноб.

— Кх, ха-а…

— Так будет лучше и для тебя самой.

Зажмурившись, Жур стонала сквозь слёзы.

Как же всё дошло до такого?