Контент удален!

[Ураган «Линда», который сейчас движется на север через Флориду со скоростью сто миль в час, относится ко второй категории. Ожидается, что завтра, проходя через Южную Каролину, он немного ослабнет. Поворачивая на северо-восток в сторону Атлантического океана, ураган, по всей видимости, уже послезавтра и на протяжении примерно трёх дней затронет территорию от Лонг-Айленда до северной части штата Нью-Йорк.]

Стоило ей выключить телевизор и бросить пульт на кровать, как в маленькой комнате воцарилась тишина. Джи А взяла телефон и привычным движением коснулась экрана, запуская любимый плейлист.

— Ураган ураганом… а вечеринка вечеринкой.

Включив фоном песню «Party Tonight», которая до её отъезда в нью-йоркскую школу моды звучала в Корее буквально отовсюду, Джи А покачивала плечами в такт, а затем, оторвавшись от блеска для губ, подхватила мотив во весь голос. Подпевая словам, она забавно шевелила губами, точно рыбка. Алые губы влажно блестели.

Чёрное платье плотно обтягивало фигуру от груди до талии, а ниже, до середины бедра, мягко струилось свободными складками. Надев бежевые туфли на шпильке и прихватив ярко-красный клатч с ручкой, она оглядела отражение в зеркале. Длинные волнистые волосы, спускавшиеся до самой поясницы, легко колыхались.

Кондиционера в комнате не было, и воздух стоял душный и влажный.

Она взялась за деревянную раму старого окна, на стекле которого в углу темнела трещинка, и с усилием потянула вверх. Издав режущий ухо скрежет и задрожав, точно хрупкие кости столетнего старика, рама нехотя поползла вверх. За окном показался острый шпиль Эмпайр-стейт-билдинг.

Этот старый, обшарпанный дом, построенный больше века назад, стоял на самой окраине Челси, посреди унылой улицы оптовых торговцев.

В эту последнюю пятницу мая влажный и горячий ветер раннего лета — столбик термометра сегодня впервые в этом году перевалил за восемьдесят градусов по Фаренгейту — ворвался в окно вместе с гулом Манхэттена, наполнив тесную студию.

Дни стали длиннее, поэтому, хотя на часах было уже семь вечера, за окном было ещё светло. Смешиваясь с багрянцем заката, небо наливалось глубокой синевой. Джи А на миг засмотрелась на него, как вдруг в дверь постучали.

Оконная рама яростно сопротивлялась, издавая отвратительный визг, но Джи А, сперва осторожно покачав её, налегла всем весом и с силой захлопнула. Оставив за спиной всё ещё мелко дрожащее стекло, она распахнула дверь студии.

***

— Пять часов назад —

Со сдачей финального эссе по курсу «Фэшн-маркетинг II» занятия в этом семестре наконец завершились. До начала следующего её ждали целых три месяца летних каникул. К тому же на ближайшую неделю не намечалось никаких подработок. Ноги сами несли Джи А прочь из школы — казалось, на ней надеты крылатые сандалии, а под подошвами пружинит батут.

— Онни, сегодня погода из соу найс, летс гоу пати тунайт!

Лили, переехавшая в Штаты ещё в восемь лет, на радостях всегда переходила на характерный для кёпхо конглиш, сыпля им точно диалектом.

— Я как раз собиралась спросить. Рванём в «Марс»?

— Ес!!

— Эмили чуть раньше звала к себе на вечеринку по случаю конца семестра. Давай перед «Марсом» заскочим к ней ненадолго. Она живёт в Хеллс-Китчен, так что если сначала заглянем туда, а оттуда двинем в Митпэкинг, по времени выйдет идеально. Парень Эмили сказал, что приведёт друзей.

— Ура-а-а!

Глядя на Лили, которая на радостях даже победно вскинула кулак к небу, Джи А невольно рассмеялась. Окончив университет и отработав два с половиной года, она решилась на учёбу за границей в довольно позднем возрасте. Разница с Лили составляла целых четыре года, однако лёгкий нрав и общая любовь к развлечениям помогли им быстро сойтись.

— Тогда заскочим по домам переодеться и часикам к девяти встретимся у Эмили?

— Договорились!

Вернувшись домой, Джи А в приподнятом настроении, напевая себе под нос, направилась в общую душевую. К её тесной студии, где едва помещались односпальная кровать и небольшой письменный стол, прилагался лишь крошечный санузел с унитазом и раковиной. Так что ради душа приходилось пользоваться общей ванной.

Закончив мыться и наскоро подсушив волосы, с которых всё ещё капала вода, она накинула халат и, шагая по коридору, принялась рыться в пластиковой корзинке для банных принадлежностей.

— Куда подевался ключ?

Она перевернула корзинку вверх дном, затем бегом вернулась в душевую и обыскала всё до последнего сантиметра, но ключа нигде не было.

Так и знала, что эти чёртовы технологии прямиком из восьмидесятых когда-нибудь подложат мне свинью…

На входной двери её студии стояла круглая металлическая ручка со встроенным замком — из тех, что обычно ставят в туалетах старых торговых зданий. Стоило захлопнуть дверь, как замок автоматически запирался изнутри.

До переезда в Нью-Йорк ей никогда не приходилось пользоваться столь допотопными ключами, поэтому Джи А жила в постоянном напряжении и даже настроила ежедневное утреннее напоминание на телефоне: «Не забудь ключ».

Однако ласковый летний ветерок, трепавший волосы, и тёплые лучи солнца на коже так взбудоражили сердце, что у неё словно открутился какой-то винтик.

Давясь всевозможными ругательствами, она как раз билась лбом о дверь, когда из-за спины донёсся осторожный голос:

— С вами всё в порядке?

Вжавшись лицом в дверь, она резко обернулась. Молодой парень, на вид её ровесник, от неожиданности вздрогнул и отступил на шаг. Джи А торопливо прикрыла ладонью ноющий лоб и развернулась к нему.

И сколько он успел увидеть? Я, наверное, выглядела как сумасшедшая.

Фраза, намертво въевшаяся в подкорку, сорвалась с языка сама собой, без участия мысли:

— Файн, сэнк ю! Энд ю?

Парень поспешно подавил вырвавшийся смешок и спросил:

— Вы кореянка?

— Что? Да… А как вы догадались?

— Моя мама тоже кореянка. И когда её спрашивают, всё ли в порядке, у неё, даже если всё совсем не в порядке, на автомате вылетает: «Файн, сэнк ю, энд ю».

— А-а-а.

Джи А смущённо улыбнулась, и парень пожал плечами.

— Если у вас и правда всё хорошо, не стану больше докучать и пойду к себе. Я живу в комнате в самом конце коридора.

Джи А немного поколебалась, но всё же заговорила:

— Понимаете, дело в том…

С любопытством разглядывая соседа, она выложила всё как на духу.

В меру высокий, в полинявших джинсах, футболке с потёртым воротом и небрежно наброшенной рубашке в мелкую полоску, парень походил на симпатичного студента, каких запросто можно встретить в спортбаре неподалёку от университета.

Растрёпанные каштановые волосы и тёмно-карие глаза с чуть приподнятыми уголками, выдававшими азиатские корни, придавали его лицу мягкое и открытое выражение.

Мысль о том, что соседом оказался парень с корейскими корнями, вызвала невольное чувство близости, так что свой рассказ Джи А подытожила едкой тирадой в адрес безнадёжно устаревших американских дверных замков.

— Так что, похоже, придётся вызывать слесаря. Вы случайно не знаете кого-нибудь?

— Думаю, вызывать никого не нужно.

— Что? Почему?

— Приятно познакомиться. Джейми, слесарь по замкам на полставки.

Он ткнул большим пальцем себе в грудь.

— Да ладно. Серьёзно?

— Ага. Подождите минутку, я захвачу кое-какие инструменты.

Небо рухнуло, но выход нашёлся в то же мгновение — видимо, сегодня и правда был её удачный день.

Вскоре Джейми вернулся с увесистым ящиком для инструментов. Улыбнувшись Джи А, которая с интересом наблюдала за ним, он достал пару инструментов, вставил их в замочную скважину и, покачивая ими и подтягивая, непринуждённо заговорил:

— Как вас зовут?

— Джи А, Рю Джи А. А вы говорите по-корейски?

— На слух всё понимаю, но сам почти не говорю. У нас на факультете есть близкий друг из Кореи, так он, послушав мою речь, сказал, что я звучу как дурак. И предупредил: если мне понравится кореянка, перед ней ни в коем случае нельзя открывать рот по-корейски.

Джейми с улыбкой озорно подмигнул ей.

Он что, подкатывает ко мне?

Казалось нелепым думать о таком в её положении, но она всё равно тихонько прыснула со смеху.

— Настоящий друг. Так вы подрабатываете слесарем параллельно с учёбой?

Он кивнул.

— Учусь в магистратуре на отделении журналистики. А вы, Джи А?

— Изучаю дизайн одежды. Приехала в Нью-Йорк три года назад.

— Ясно. Ну-ка, открывайся, открывайся!..

Раздался щелчок, и дверь открылась. Джи А невольно захлопала в ладоши. В ответ он, словно актёр после спектакля, картинно раскланялся.

— Огромное спасибо!

— Не за что. Спасать красавиц — одно удовольствие.

— Сколько я вам должна?..

Окинув её быстрым взглядом с головы до ног — от растрёпанных влажных волос и розового банного халата до босых ног во вьетнамках, — Джейми на мгновение замешкался, а затем улыбнулся:

— Обычно замена замка стоит триста пятьдесят долларов. Вскрытие без замены — сто пятьдесят.

Ошарашенная такой суммой, она испуганно ахнула и зажала рот ладонью, но он продолжил:

— Но с вас, Джи А, я денег брать не хочу. Может, вместо этого поужинаете со мной сегодня?

Она растерялась настолько, что не нашлась с ответом, а Джейми лишь озорно улыбнулся.

— Будет весела, абищаю.

Выдав эту фразу на ломаном корейском, он взял телефон из рук опешившей Джи А, вбил свой номер и нажал кнопку вызова.

— Как насчет семи вечера? Я постучусь к вам в дверь.

— Эм... Но у меня в девять уже планы с подругой. Однокурсница устраивает вечеринку, и мы собирались...

— Да? А я как раз тоже собирался на вечеринку с друзьями. Вот и отлично. Давайте перед этим поужинаем вместе.

Он напирал так настойчиво, что ей стало даже немного не по себе. Но парень только что вскрыл замок, наотрез отказался от денег и попросил лишь поужинать вместе — отказать было трудно.

Если подумать, она день и ночь разрывалась между учебой и работой, спала всего по четыре-пять часов в сутки, словно абитуриентка перед экзаменами, и уже не помнила, когда в последний раз ходила на свидание.

Подумаешь, поужинать разок с симпатичным парнем — что в этом такого?

Джи А кивнула Джейми и открыто улыбнулась.

— Договорились.

***

Ровно в семь Джейми постучал в дверь студии. Когда Джи А открыла, он замер, не в силах отвести от нее глаз.

— Ого... Наверное, ты постоянно это слышишь, но... выглядишь просто сногсшибательно.

— Спасибо.

Переехав сюда, она привыкла не смущаться, а просто принимать комплименты легким «спасибо».

Глаза с тонкими складками век и чуть приподнятыми уголками, пухлые, пожалуй, даже крупноватые губы, средний рост и в противовес ему пышная грудь и широкие бедра — словно у уроженки Запада... Должно быть, из-за такой фигуры в Корее стоило ей лишь накрасить губы красной помадой, как она начинала казаться вызывающей, а если футболка сидела хоть чуть-чуть в обтяжку, у нее без стеснения спрашивали в лоб: «Грудь-то небось силиконовая, да?»

Окончив женскую среднюю школу, затем старшую и женский университет, Джи А в повседневной жизни почти не общалась с мужчинами. Поэтому ее ранили ситуации, когда проявлявшие симпатию парни судили лишь по яркой внешности, превратно все понимали и уже при первой встрече начинали омерзительно распускать руки.

Возможность быть собой, в отличие от прежних времен, когда она вечно чувствовала себя зажатой, дарила пьянящее чувство свободы. Раньше она казалась себе неудобным, угловатым камнем, а теперь стала камнем редким, уникальным — и чувствовала, что ее уважают. Это помогло ей обрести уверенность. Одного этого уже с лихвой хватало, чтобы оправдать решение бросить хорошую работу, уехать в Нью-Йорк и добровольно взвалить на себя столько трудностей.

Джейми привел ее в ресторан, славившийся франко-марокканской кухней. В этой экзотической атмосфере марокканские блюда, которые она попробовала впервые в жизни, пришлись ей по вкусу куда больше, чем ожидалось. С Джейми они быстро нашли общий язык.

— Где проходит следующая вечеринка? Я тебя провожу.

— На Десятой авеню и Сорок девятой улице.

У него округлились глаза.

— Серьезно? Друга, который устраивает вечеринку, случайно не Генри зовут?

— Нет, Эмили. Погоди, ее парня из Колумбийского как раз зовут Генри.

— Ого. Бывают же такие совпадения! Генри пару дней назад позвал меня — сказал, что на вечеринке будут фэшн-модели.

— Модели? Вовсе нет. Это вечеринка нашего факультета дизайна одежды по случаю окончания семестра.

— Скажи ты, что работаешь моделью, я бы сразу поверил.

Джи А лишь усмехнулась такой неприкрытой лести.

— Закончим ужинать и пойдем вместе.

После ужина они отправились на вечеринку к Эмили и Генри, где встретились с Лили. К ним с удовольствием присоединился и друг Джейми по имени Марк, и около полуночи вся компания направилась в Челси, в клуб «Марс».

Как и подобало названию в честь бога войны Марса, попасть в самый популярный клуб Манхэттена было настоящей войной. Бывалые тусовщики даже переворачивали букву «M» в названии вверх ногами и звали клуб «Уорс» — от английского слова «войны». Прозвище подходило ему идеально.

Глядя на бесконечную очередь, Джейми присвистнул и покачал головой. Заметив это, Джи А уверенно улыбнулась.

— Не переживай. Я смогу нас провести.

— Джи А, ты же знаешь здешние правила? Нужно как минимум четыре девушки, чтобы протащить двоих парней. В нью-йоркских клубах справедливости нет.

— Неважно. Я наколдую тебе красивое платье и хрустальные туфельки, чтобы тебя впустили!

Джейми расхохотался, глядя, как она, приятно захмелев от пары бокалов вина, шутливо взмахивает воображаемой волшебной палочкой.

Волшебной палочкой Джи А служила визитка редактора модного журнала. Близкая старшая подруга, работавшая в журнале «Мариэль», узнав о ее отъезде в Нью-Йорк, сказала, что как раз свободно место внештатного корреспондента, и поспешила сделать ей визитку. Обязанности были нехитрыми: присылать снимки уличной моды, собирать материалы по запросу редакции и выполнять мелкие поручения.

Во время нью-йоркской Недели моды она с бейджем прессы ходила на показы, которые не успевали охватить основные редакторы, а во время журнальных съемок помогала договариваться об аренде студий и локаций, попутно разглядывая мировых звезд с расстояния вытянутой руки. Платили за это гроши, зато визитка редактора глянца служила настоящей отмычкой, без труда открывавшей двери в самые модные заведения Манхэттена.

Из ресторана напротив клуба доносились тягучие, ритмичные латиноамериканские мотивы. Джейми шутливо перехватил запястье Джи А и повел ее в танце. Крутанув девушку одной рукой, он подхватил ее за талию и резко отклонил назад, застыв в эффектной финальной позе.

Она впервые за долгое время искренне и звонко рассмеялась. С Джейми было легко и приятно, словно они дружили уже много лет.

Когда Джи А, проигнорировав очередь, которая сегодня была еще длиннее обычного, направилась прямо ко входу, Джейми переспросил:

— Мы правда пройдем без очереди?

Вместо нее ответила стоявшая рядом Лили:

— Не бойся. Джи А знает Мими.

Уроженка Украины Мими, приехавшая в Нью-Йорк с мечтой о модельной карьере, обладала ростом за метр девяносто и безупречными модельными пропорциями, благодаря чему славилась как одна из немногих в клубной индустрии женщин-вышибал.

Ослепительно-белые платиновые волосы, безжалостно затянутые в тугой шиньон, неизменная алая глянцевая помада и настолько густой макияж, что в нем с трудом угадывались зрачки, делали ее похожей на ожившую карикатуру.

За спиной похожей на ледяную ведьму Мими маячили двое внушительных вышибал комплекции боксеров-тяжеловесов, отчего ее вид казался не просто властным, а по-настоящему устрашающим.

В белом платье-бандо летом и белоснежной шубе зимой Мими стала живым символом «Марса». Ее беспощадная строгость на фейсконтроле сыграла огромную роль в бешеной популярности заведения.

Во время прошлогодней Недели моды Джи А запомнилась Мими, когда бронировала VIP-столик для афтерпати корейских редакторов, моделей и блогеров. Позже Джи А порекомендовала Мими на кастинг для журнальной фотосессии, и с тех пор они при встрече непременно обменивались поцелуями в щеку.

Вход был оцеплен так называемым «красным бархатным канатом», вокруг которого толпились желающие проскользнуть внутрь в обход очереди. Стоило протиснуться сквозь плотное кольцо людей, как рослая Мими первой заметила Джи А.

— Привет, Мими!

Мими посмотрела сверху вниз на мужчину, загораживавшего дорогу Джи А, выразительно приподняв накладные ресницы длиной чуть ли не в два сантиметра.

— С дороги.

Под ее леденящим взглядом мужчина втянул голову в плечи и торопливо посторонился.

— Привет, милая.

Обменявшись поцелуями в щеку, Мими кивнула на стоявших позади Джи А спутников:

— Твои друзья?

Когда Джи А кивнула, Мими приподняла один край натянутого красного каната. Джи А со спутниками поспешили проскользнуть внутрь, пока проход не закрылся. В то же мгновение на них устремились десятки взглядов тех, кто остался за ограждением.

— Мими, скинешь мне на почту свежее портфолио, когда закончишь смену? Меховой бренд «Нуар» проводит кастинг моделей для каталога. Ищут платиновую блондинку со светло-голубыми глазами, и я хочу предложить тебя.

— Огромное спасибо, милая!

Поблагодарив ее на английском с жестким восточноевропейским акцентом, Мими наклонилась со всей высоты своего немалого роста и крепко обняла Джи А.

Работа вышибалой в «Марсе» приносила куда больше денег, но Мими не бросала мечту о подиуме, пусть дела и шли со скрипом. Джи А нравилась эта черта. К людям, приехавшим сюда в погоне за мечтой, она чувствовала щемящую нежность и труднообъяснимую душевную близость.

— Милая, сегодня в зоне VIP-2 корейская знаменитость. То ли Кей, то ли Джей... В общем, держи браслеты для входа туда. Оторвитесь как следует!

В дни, когда клуб посещали знаменитости или воротилы мира моды, Мими и раньше делилась новостями, но браслеты в VIP-зону дала впервые.

Надев неоново-розовые браслеты, отлично заметные в темноте, и пройдя на входе быстрый досмотр вещей, вся четверка, словно подхваченная бурным водоворотом, шагнула в полумрак клуба.