1 - 1
Месяц назад. Роскошный ресторан.
И Джэ разрезала стейк на крошечные кусочки и отправила один в рот.
Кусок мяса встал поперёк горла — она никак не могла его проглотить. И всё же И Джэ казалось, что если она будет хотя бы звенеть столовыми приборами, ей станет чуточку легче дышать на этих душных смотринах.
— Эй, нахлебница, сходи-ка на смотрины вместо меня втайне от папы. Я тут как раз отрываюсь с новым парнем.
— С кем смотрины-то?
— Да не знаю я! Папа велит выходить за какого-то бандита! Из «Муджон Групп», а это же вообще сборище головорезов.
— ···
— Он наверняка и баб бьёт! А ты ведь даже когда тебя лупят, не плачешь от боли, так что идеально подходишь, разве нет? Ха-ха.
— ...«Муджон Групп»? Хорошо. Я пойду вместо тебя, онни.
Безжалостный отморозок, не знающий ни слёз, ни сострадания.
Причина, по которой она пришла на смотрины к исполнительному директору, о котором ходили лишь дурные слухи, была только одна.
Он был её первой любовью.
Пом До Гон был единственным взрослым, кто протянул руку помощи маленькой, одинокой и нищей И Джэ.
Ох, как же я волнуюсь.
Во рту всё пересохло. Она как раз сделала глоток воды.
Взглянув на мужчину, бросившего на неё равнодушный взгляд, И Джэ едва не выронила стакан.
Наследник «Муджон Групп», по слухам, держащий в своих руках всю Южную Корею.
Мужчина, проживший жизнь, где было в порядке вещей одним жестом ставить противника на колени и забирать всё, что хочется.
Мужчина, который благодаря давнему сговору с полицией и прокуратурой не получал никаких наказаний даже за нарушения закона.
И мужчина, способный переписать закон, если ему того захочется.
Все воспринимали его высокомерие как должное, а влияние, распространявшееся на политические и деловые круги, казалось, не имело границ.
Это было три года назад. Тогда, после внезапной смерти отца, он пришёл к И Джэ.
— Я и мечтать не могла, что мы встретимся снова, господин директор.
Он был из тех мужчин, что притягивают взгляды, даже если не пытаться нарочно его разглядывать.
И тогда от него исходила мощная аура взрослого мужчины, но теперь, когда в тридцать два года он стал главой организации, от него веяло ещё большей неприступностью.
Идеальный V-образный торс облегала чёрная классическая рубашка. Под гладко зачёсанными назад волосами, уложенными помадой, выделялась слегка угловатая линия челюсти, начинавшаяся от самых ушей и придававшая ему грубую мужественность.
В продолговатом разрезе глаз чернели равнодушные, но пронзительные зрачки, а высокая переносица выглядела так, словно её вылепил сам бог.
Но сильнее всего давила его невероятная, присущая только ему одному властность.
Живя в доме дяди, она повидала немало влиятельных шишек со всей страны. Однако этот мужчина, даже просто сидя неподвижно, подавлял людей одним своим присутствием.
— Малышка.
Услышав обращение, неожиданно сорвавшееся с его губ, И Джэ заморгала.
Когда она поспешно огляделась по сторонам, мужчина усмехнулся.
— Здесь есть ещё какая-то малышка, кроме тебя?
Лицо И Джэ вспыхнуло от прозвища, которым До Гон звал её в детстве.
В этот момент, он откинулся на стуле и вытянул длинные ноги в чёрных брюках.
Взгляд И Джэ дрогнул, когда она увидела, как он закинул обутые в дорогие туфли ноги прямо на стол с едой.
На этом его наглость не закончилась.
В довершение ко всему он сунул в рот сигарету. С резким щелчком вспыхнуло пламя зажигалки «Дюпон».
Мужчина прикурил и затянулся так глубоко, что у него ввалились щеки.
— Сколько тебе лет, малышка?
Этот низкий голос, задавший вопрос, который уместнее было бы задать трёхлетнему ребёнку, не предвещал ничего хорошего.
— Ещё и оглохла?
Его равнодушный взгляд опустился на хромую левую лодыжку И Джэ и тут же скользнул в сторону.
И Джэ, словно устыдившись, поспешно спрятала ноги под стол.
— Двадцать...
Губы И Джэ в замешательстве приоткрылись.
Его острый взгляд, казалось, проникал ей под самую кожу.
От нахлынувшего напряжения она никак не могла выдавить ответ. Тогда мужчина, продемонстрировавший минутное терпение, больше не выдержал и нахмурился.
— Мне двадцать лет.
— Ну надо же, неплохо говоришь для малышки.
Мужчина небрежно бросил: «Вот видишь, не оглохла же».
— Никак не думал, что мы встретимся снова вот так.
От того, что он, оказывается, помнит её, сердце И Джэ бешено заколотилось.
— Хорошо выросла.
— Двадцать лет, значит, — тихо пробормотал он и криво усмехнулся, всем своим видом показывая, что и представить себе не мог, что пойдёт на смотрины с такой малявкой.
— И ты пришла, зная, что смотрины будут со мной?
— Да. Я всё знала. Сегодня ваши смотрины пройдут со мной.
Старшая кузина Хё Вон велела ей пойти на смотрины и выдать себя за неё, но И Джэ не стала этого делать.
У И Джэ были отчаянные причины во что бы то ни стало добиться успеха на сегодняшних смотринах.
— Я слышала, что «Муджон Групп» ищет для вас жену.
— …
— Пожалуйста, женитесь на мне.
И Джэ продолжила, изо всех сил стараясь унять дрожь.
Однако, судя по тому, что он называл её малышкой, всё пошло прахом с самого начала.
Неужели даже сейчас, когда они встретились снова, а она уже стала взрослой, он всё ещё видит в ней ту семнадцатилетнюю школьницу в форме?
Мужчина равнодушно затянулся. В такт его движениям чёрная рубашка туго натянулась на рельефных мышцах.
— Профессор Со тоже совсем ебанулся.
— …
— Хули мне делать с ребёнком, у которого ещё пушок на щеках не сошёл?
Глядя на ещё не избавившиеся от детской припухлости щёки И Джэ, До Гон выпустил изо рта струю сизого дыма.
Когда И Джэ закашлялась, он цокнул языком и затушил окурок о белую тарелку.
— Выходит, мы не виделись столько времени, а первое, что ты мне выдаёшь: «Женитесь на мне»?
— Я же сказала, я уже совершеннолетняя и могу выхо...
Мужчина нахмурился и холодно оборвал И Джэ:
— Малышка, ты хоть понимаешь, чем вообще занимаются муж с женой?
И Джэ приоткрыла рот, но от его следующих откровенных слов совершенно потеряла дар речи.
— Муж и жена трахаются дни и ночи напролёт.
— …
— Они трахаются, как только откроют глаза утром, трахаются за едой, в душе, во время работы, а ночью ебутся, пока кто-нибудь из них не сдохнет от истощения. Вот что такое муж и жена.
— Т-тра... что?
Мужчина, на мгновение задержав взгляд на её покрасневшей шее, видневшейся в вырезе рубашки, заговорил:
— Сможешь трахаться со мной дни и ночи напролёт?
Она впервые видела человека, который так прямо и откровенно говорил подобные вещи в лицо.
Лицо И Джэ запылало.
Уголок его губ холодно изогнулся. Это была откровенная насмешка.
— Ну как?
— …
— Что, малышка, всё ещё хочешь выйти замуж за такого ублюдка?
До Гон спросил, криво зажав сигарету в губах. Это было высокомерное предупреждение о том, что он ни за что не женится на ребёнке.
Над столом повисла тишина. Не в силах вынести брошенный на неё ледяной взгляд, И Джэ низко опустила голову.
Спустя долгое время И Джэ открыла рот, словно на что-то решившись:
— С-смогу...
— Что ты сможешь?
— Я смогу усердно исполнять супружеский долг!
С пунцовым лицом И Джэ крикнула это так громко, что разнеслось на весь ресторан.
Настолько она была в отчаянии.
«Немедленно выходи замуж. Хоть так расплатишься за то, что мы тебя вырастили! К счастью, полно мужчин, которые положили глаз на твоё смазливое личико.»
Когда из-за травмы И Джэ лишилась звания подающей надежды балерины, профессор Со принялся искать мужчин, которым можно было бы поскорее продать свою племянницу.
Большинство из них были старше И Джэ как минимум на тридцать лет. Предыдущие судимости за домашнее насилие были ещё мелочью — многие и вовсе хотели взять И Джэ в любовницы.
— Если у вас есть какие-то особые требования к браку, я постараюсь под них подстроиться. Вы можете встречаться с женщинами на стороне, а ещё...
И Джэ пыталась убедить его, что будет удобной женой.
Пом До Гону было тридцать два.
Разница в возрасте с И Джэ была не такой уж маленькой.
Однако, вспоминая других потенциальных женихов, которые были старше неё более чем на тридцать лет, она считала это сущим пустяком. И каким бы пугающим ни было его окружение, это всё равно лучше, чем выходить замуж за нелюбимого мужчину по принуждению.
Снова повисла тишина.
Как только И Джэ открыла рот, чтобы сказать: «Простите...», мужчина резко вскочил с места. Тяжёлый стул с громким скрежетом отъехал назад.
До Гон медленно подошёл к ней. И Джэ нервно сглотнула.
Он грубо схватил её за подбородок и тихо процедил:
— Я же дал тебе шанс сбежать от такого ублюдка, как я.
— …
— Хули ты им не пользуешься? Потому что ты малявка?
Пронзительный взгляд мужчины впился в И Джэ. Почувствовав, что этот взгляд сейчас проткнёт её насквозь, словно клинок, И Джэ слегка вздрогнула.
Очевидно, почувствовав эту слабую дрожь, До Гон отпустил её.
— Если собираешься вот так трястись, проваливай домой.
И Джэ, не в силах вымолвить ни слова, нехотя поднялась и отвернулась.
Неужели на этом всё? Неужели я вот так упустила свой последний шанс?
— Извините, но...
И Джэ медленно обернулась.
Мужчина, вытянув длинные ноги и небрежно прислонившись к столу, смотрел на неё ледяным взглядом.
— Пусть у меня и есть пушок, но моё тело уже не такое уж и детское.
Его слова о том, что ему делать с ребёнком, у которого пушок на щеках, вызвали в ней неожиданный протест. Поэтому она ляпнула то, чего говорить не следовало.
И как же мужчина отреагировал на эти слова?
«Выпендриваешься», — кажется, так он усмехнулся в ответ?
Боясь увидеть реакцию До Гона, она поспешно опустила глаза и пулей выскочила из ресторана.
— Господин директор приказал безопасно отвезти вас домой.
Когда она вышла из отеля, к ней подошёл водитель.
И Джэ на мгновение подняла взгляд на здание отеля. Хоть она и понимала, что это невозможно, ей вдруг почудилось, будто этот мужчина наблюдает за ней откуда-то сверху.
— Тогда прошу вас.
И Джэ хотела было снова подняться в ресторан и попытаться уговорить его, но в итоге села в машину.
Лишь надеясь, что До Гон свяжется с ней хоть один разок.
***
И Джэ вошла в дом профессора Со.
— Ты где пропадала? Госпожа Хё Вон тебя обыскалась, тут такое творилось!
Тётушка из Ульсана торопливо подошла к ней.
— О-она очень злится?
— Мне заранее приготовить мазь и обезболивающее?
Услышав её полный беспокойства голос, И Джэ покачала головой:
— Всё в порядке, я теперь крепкая.
— И Джэ...
— Не волнуйтесь так сильно.
Оставив переживающую за неё тётушку из Ульсана, И Джэ пошла в кладовку, расположенную в углу второго этажа.
Это была тесная каморка, куда не проникало ни лучика света, пока не включишь лампу.
Внутри стоял затхлый запах плесени.
Это место, забитое чистящими средствами, служило И Джэ и кладовкой, и спальней.
— Со И Джэ! Куда ты запропастилась?!
Хё Вон, громко топая, прибежала по коридору — видимо, услышав новость о её возвращении.
— Ах ты нахлебница! Дрянь подзаборная!
Нахлебница.
Именно так И Джэ называли в этом доме.
Когда на балетном конкурсе И Джэ заняла более высокое место, чем выступавшая вместе с ней Хё Вон, супруги Со сочли это возмутительным и приказали прислуге не давать девчонке еды, пока та не окажется при смерти.
Это прозвище приклеилось к ней после того, как голодавшую несколько дней И Джэ застукали на кухне, когда она тайком доедала объедки за прислугой.
— Ах ты сука, лиса хитрая! Я тебя убью!
Как только Хё Вон влетела в кладовку, она замахнулась.
Раздался звонкий удар, и голова И Джэ дёрнулась в сторону.
— Ты ведь специально всё это устроила?
— О чём ты?
— Смотрины с наследником «Муджон Групп»! Ты нарочно меня обманула и вызвалась пойти вместо меня, да?!
— Это ты сама просила меня пойти вместо тебя, онни.
Хлёсь!
Хё Вон снова ударила И Джэ по лицу.
И Джэ прижала руку к ушибленной щеке.
Щеку саднило. Как бы она ни привыкла, получать удары всегда было больно.
— Я-то думала, раз он бандит, придёт какая-нибудь жирная свинья с золотой цепью на шее!
Хё Вон аж трясло от ярости. Её взгляд был таким свирепым, словно она готова была убить И Джэ на месте.
Судя по зажатому в руке телефону, она только сейчас увидела фотографию наследника «Муджон Групп».
— Оказывается, он безумно знаменит! Способности способностями, но внешность! Только я, не смотрящая новости, ничего не знала!
— …
— Дамочки из семей чеболей с ума сходят, лишь бы выйти за него замуж!
Хё Вон была не в силах вынести мысль, что эта хитрая лиса Со И Джэ её обманула.
— И что, ты уже успела продать ему своё тело?
— Что ты несёшь? Не смей так говорить.
— А что, не так? Вся в свою мамашу! Она ведь тоже телом торговала, чтобы новую семью завести!
— Следи за языком! Не смей оскорблять мою маму!
Не выдержав, И Джэ повысила голос.
— Да что не так с вашей семейкой, одни нахлебники! И бабку твою давно пора прикончить. Зачем так жалко цепляться за жизнь с этим кислородным аппаратом? Только деньги сосёт.
Три года назад, когда умер её отец, а бабушка по материнской линии слегла из-за болезни, И Джэ переехала в дом своего дяди, профессора Со.
Мать бросила её и ушла из дома много лет назад, когда бизнес отца прогорел.
Причина, по которой она не могла сбежать, когда её силой пытались выдать замуж за нежеланного мужчину, была одна: профессор Со полностью оплачивал больничные счета её бабушки.
Когда И Джэ стала подрабатывать и копить на лечение копейка к копейке, готовясь вырваться на свободу, профессор Со просто перевёл её бабушку в неизвестную больницу.
Он взял бабушку в заложники.
— О, а это что?
Хё Вон схватила стоявшую на тумбочке рамку и мерзко ухмыльнулась.
— Онни, отдай фотографию бабушки! Она у меня единственная!
Дзынь!
Хё Вон швырнула рамку в стену. Осколки стекла разлетелись по всей комнате.
И Джэ, увидев разбитое стекло и смятую фотографию, свирепо посмотрела на Хё Вон. К горлу подступил ком.
— Что вылупилась? Кто тебе позволил так на меня смотреть?
И Джэ осела на пол. Она потянулась за фотографией среди осколков стекла, но...
Хё Вон со всей силы пнула её ногой в живот.
Глухие удары.
— Отдавай фотку! Я её порву!
Хё Вон пыталась вырвать фотографию, которую И Джэ прижала к груди. Но так как та свернулась калачиком и не отдавала, Хё Вон принялась пинать и топтать её больную левую лодыжку.
— Что за шум!
В этот момент по лестнице спустился профессор Со.
Хё Вон, увлечённо избивавшая И Джэ, остановилась и неловко рассмеялась.
— Пап, мне просто было скучно, вот я и ударила её пару раз. Ты же сам говорил, что И Джэ — моя боксёрская груша.
Профессор Со с презрением посмотрел на бессильно скорчившуюся на полу И Джэ, а затем ласково обратился к дочери:
— Моей принцессе Хё Вон было скучно? Ну как прошли смотрины с директором из «Муджон Групп», о которых я говорил?
— А, т-те смотрины...
Хё Вон запнулась. Искоса поглянув на И Джэ, она нагло и не моргнув глазом солгала:
— Директору из «Муджон Групп» я очень понравилась! Если всё пойдёт хорошо, может, дело дойдёт и до свадьбы. Попроси назначить нам ещё одну встречу как можно скорее.
— Правда? Замечательно! Я так и знал, моя принцесса! Сейчас директор Пом — самый завидный жених в Корее! Брак с «Муджон Групп» станет огромным подспорьем для нашей семьи!
Профессор Со радостно рассмеялся, блеснув жадным взглядом.
Вскоре после того, как профессор Со ушёл, Хё Вон схватила И Джэ за волосы и заставила её поднять лицо.
— Ты ведь хорошо сыграла меня на смотринах? Только попробуй проболтаться папе, что ходила туда вместо меня!
— …
— Если нам назначат ещё одну встречу, я там как-нибудь выкручусь. Думаешь, директор Пом вообще захочет жениться на такой нахлебнице, как ты? Конечно, он выберет меня, выросшую в любви и заботе.
— …
— Больше всего я ненавижу таких сук, как ты, которые даже не плачут от боли, когда их бьют.
Плюнув И Джэ прямо в лицо, Хё Вон вышла из комнаты.
Оставшись одна, И Джэ ещё долго сидела в углу, свернувшись калачиком.
Отбитые грудь, живот и бедра ныли. Но сильнее всего саднило левую лодыжку, в которой почти не осталось чувствительности.
Сколько прошло времени?
Прихрамывая, И Джэ поднялась и вытерла салфеткой плевок со щеки.
Больше всего я ненавижу таких сук, как ты, которые даже не плачут от боли, когда их бьют...
— Бабушка... мне так больно...
Глядя на лучезарно улыбающуюся на фотографии бабушку, И Джэ вдруг расплакалась.
Слёзы, которые она изо всех сил сдерживала перед Хё Вон, теперь текли не переставая.
— С тобой ведь всё хорошо, бабушка? Я так скучаю. Я скоро заберу тебя.
На фотографии счастливо улыбались бабушка и маленькая И Джэ. Это было их последнее совместное фото перед тем, как бабушку положили в больницу.
И Джэ кончиками пальцев погладила изображение бабушки.
«Для начала выйди замуж. Я растил тебя как надежду корейского балета, а ты покалечилась и теперь стала совершенно бесполезной, разве не так? Отработай то, что я в тебя вложил. Только тогда я продолжу оплачивать лечение твоей бабки.»
Она так скучала по бабушке.
— Тебе ведь очень больно, да? Я обязательно, обязательно найду тебя и вылечу. Подожди ещё немного...
Крупные капли слёз падали на фотографию.
И Джэ стёрла слёзы со снимка и бережно спрятала его в ящик. А затем достала стоявшую рядом музыкальную шкатулку.
Стоило ей открыть крышку, как фигурка балерины закружилась в танце под прекрасную мелодию.
«Малышка, это подарок на Рождество.»
В такие грустные дни эта музыкальная шкатулка была её единственным утешением.
Она хранила её уже три года. Боясь, что в случае поломки её будет сложно починить, И Джэ берегла шкатулку как зеницу ока и открывала только тогда, когда ей было особенно одиноко и тяжело.
Пом До Гон, подаривший ей эту шкатулку, тогда казался таким же надёжным, как и сейчас — словно мог защитить её от всех невзгод в этом мире.
Для И Джэ Пом До Гон был единственным настоящим взрослым.
Мужчина, оставивший о себе впечатление грубияна на смотринах.
И в то же время мужчина, одолживший ей, хромающей, свой седан.
Он всегда был таким. Безгранично холодный снаружи, за её спиной он неизменно вставал на сторону И Джэ.
И Джэ легла на дешёвый матрас и закрыла глаза.
В ушах звучала приятная мелодия, словно утешая её одинокое и израненное сердце.
Вжжж...
Телефон завибрировал.
Вздрогнув от неожиданности, она посмотрела на экран.
При виде высветившегося на дисплее имени её взгляд дрогнул.
[Оппа Пак Чон У]
[Ты ведь не забыла, что мы завтра обедаем вместе? Буду ждать в ресторане. Мне нужно тебе кое-что сказать.]
В глазах И Джэ, прочитавшей сообщение, промелькнуло разочарование.
Это было сообщение от Чон У.
Сын местного депутата, он с самого детства часто приходил в этот дом.
Среди всех гостей он был единственным, кто относился к И Джэ как к человеку.
[Да. До завтра.]
Коротко ответив на сообщение, И Джэ тяжело вздохнула.
На мгновение она почувствовала себя дурой из-за того, что ждала сообщения от До Гона.
***
На следующий день.
И Джэ вошла в главные двери отеля, направляясь на встречу с Чон У. В трубке не переставая возмущалась её подруга А Рым:
[Ты же в курсе, что Со Хё Вон забрала твоё место? Использовала связи своего папаши.]
— …
[Ой, да не молчи. Эта бездарность уже вовсю раскидывается деньгами, подкупая всех подряд, ты бы видела, что творится.]
Именно И Джэ должна была исполнять главную партию в предстоящем регулярном выступлении. Но из-за травмы лодыжки её место досталось Хё Вон.
[И Джэ? Со И Джэ! Ты что, сбросила?]
Услышав, что её роль в итоге досталась Хё Вон, И Джэ на мгновение затаила дыхание.
Её прихрамывающее отражение в панорамном стекле сегодня казалось особенно жалким.
С тех пор как она повредила левую лодыжку и начала хромать, прошло полгода.
Во время выступления на И Джэ обрушился осветительный прибор. Железяка весом больше сотни килограммов.
Ей чудом удалось отскочить и спасти жизнь, но левая лодыжка пострадала.
Она обошла все больницы, но врачи лишь качали головами.
[Ты с Со И Джэ разговариваешь? И как она там поживает?]
[Выйдет замуж куда-нибудь, наверное. Когда девка такая красивая, но нищая, судьба у неё всегда дерьмовая.]
[Ну да, личико у неё что надо. И толку? Мой папа говорит, что Со И Джэ могут отдать в наложницы какому-то старику.]
Из динамика донеслись насмешки бывших одноклассниц, с которыми она училась ещё в школе искусств.
[Эй, хватит обсирать Со И Джэ. Жить надоело?]
[А меня она с детства бесила. Раздражало, как она вечно торчала у ресторана одна и ждала, пока мы поедим, потому что у неё не было денег.]
[И бесило, что она все конкурсы выигрывала. Думала, лучше всех, что ли?]
[Это потому что И Джэ талантливая! При чём тут её вина?]
Услышав, как А Рым пытается их угомонить, И Джэ сбросила вызов. Рука с телефоном безвольно опустилась.
Она бросила взгляд на левую лодыжку, которая сегодня казалась особенно слабой, и на душе стало до странного горько.
Вдобавок ко всему, с самого утра она чувствовала себя неважно. Похоже, простудилась.
В кладовке, куда не провели отопление, посреди зимы было жутко холодно. Даже укрывшись пальто, ей приходилось спать, дрожа от холода.
— И Джэ!
Подойдя к ресторану, она увидела Чон У. Когда он улыбался, уголки его глаз мягко изгибались, придавая лицу очень доброе выражение.
— Со И Джэ, давно не виделись.
— Мы же виделись меньше недели назад, когда ты приходил к дяде?
— Разве? А мне кажется, будто мы целую вечность не виделись. Давай сегодня вкусно поедим. Оппа угощает.
— Так о чём ты хотел поговорить?
— Расскажу чуть позже, за едой. Как ты себя чувствуешь? У тебя холодный пот.
Как раз в тот момент, когда Чон У нежно убирал прилипшие ко лбу И Джэ волосы...
Дзынь. Раздался звонок прибывшего лифта. Как только двери открылись, в нос ударил густой аромат мускуса.
И Джэ рефлекторно повернула голову.
Двери лифта медленно разъехались. И стоило ей встретиться взглядом с одним из стоявших внутри людей, как её сердце ухнуло вниз.
Это был Пом До Гон.
Вчера его рубашка была небрежно расстёгнута, обнажая крепкую грудь, а сегодня она была аккуратно застёгнута на все пуговицы.
— Д-дядя…
И Джэ округлила глаза, заметив профессора Со, стоявшего позади Пом До Гона.
Пом До Гон, стоявший в самом центре, первым ступил в туфлях на мраморный пол. За ним последовали высокопоставленные политики.
Депутат Пак, узнав своего сына, спросил:
— Чон У, ты что здесь делаешь?
Пом До Гон бросил на них равнодушный взгляд. Его глаза на мгновение задержались на руке Чон У, нежно гладящей волосы И Джэ, а затем скользнули дальше.
— У меня обед с И Джэ.
Услышав ответ Чон У, кто-то громко предложил:
— Депутат Пак, давайте пообедаем вместе с вашим сыном! Нам ведь всё равно нужно поздравить нашего прокурора Пака.
***
В итоге И Джэ пришлось присоединиться к обеду политиков.
Она просила не обращать на неё внимания и говорила, что пойдёт домой, но Чон У и депутат Пак настояли на своём, заявив, что не могут отпустить её одну. Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться.
На лице И Джэ, вынужденной внезапно обедать с незнакомыми людьми, промелькнула неловкость.
И тем более из-за того, что среди них был мужчина, с которым она вчера виделась на смотринах втайне от профессора Со.
Однако мужчина, сидевший во главе стола, казалось, её даже не помнил.
Он лишь изредка прикладывался к бокалу, не удостоив И Джэ ни единым взглядом.
Казалось, только И Джэ нервничала, вспоминая их бурную встречу.
Она заметила это ещё вчера, но присутствие Пом До Гона было поистине подавляющим даже среди депутатов, заседавших уже третий срок. Чувствовалось, что даже они опасливо поглядывали на него.
— Очень нежная и красивая девушка. Вы говорили, это ваша племянница, профессор Со?
— Да. Выросла вместе с присутствующим здесь прокурором Пак Чон У, как брат с сестрой.
— Ха-ха, у нашего прокурора Пака безупречный характер. Он такой заботливый мужчина, не потому ли с лёгкостью покорил сердце единственной дочери главы «Сонхва Групп»?
— Прокурор Пак, хоть и с опозданием, но поздравляем с помолвкой!
Чон У неловко принял поздравления, напряжённо косясь на И Джэ.
— И Джэ тоже пора поскорее выйти замуж вслед за оппой. А у нашей Хё Вон, думаю, и так всё сложится удачно.
Профессор Со посмотрел на До Гона с довольной улыбкой.
Он мечтал о политической карьере. И чтобы осуществить свои амбиции, ему было жизненно необходимо заручиться поддержкой Пом До Гона.
— Так, кто же ей подойдёт...
И Джэ лишь гоняла палочками ни в чём не повинные рисинки.
Вмешался Чон У.
— Профессор Со, И Джэ ведь ещё так юна, ей всего двадцать...
— Да. Так и сделаю.
И Джэ прервала Чон У.
Она не могла перечить дяде на официальном мероприятии. Иначе ей устроят такую жизнь, что она ещё долго не выйдет из кладовки.
Чон У растерянно посмотрел на И Джэ, а затем залпом осушил бокал вина, словно у него пересохло в горле.
— Если кто-то из господ депутатов заинтересовался нашей И Джэ, только скажите. Как насчёт того, чтобы взять её в содержанки? Она ещё совсем юная и невинная девочка. Наверняка вам доставит удовольствие обучать её всему с нуля?
Депутаты ответили смехом на эту низкопробную шутку профессора Со.
Кончики пальцев И Джэ, сжимавших нож, слегка дрогнули. Она почувствовала на себе взгляд мужчины, сидевшего во главе стола. Вздрогнув, И Джэ опустила прибор.
Если До Гон сейчас её узнает, ничем хорошим это не кончится. Страшно представить, в какую ярость придёт профессор Со, когда выяснится, что на тщательно организованные для его любимой дочери смотрины вместо неё ходила племянница.
Присутствие Пом До Гона, небрежно покачивавшего бокал с алкоголем, словно сдавливало ей горло.
— Исполнительный директор, вы ведь впервые видите эту девочку? Это моя племянница. Мы с вами скоро можем стать одной семьёй, так что вам стоит познакомиться.
Профессор Со продолжил:
— Чего замерла, И Джэ? Поздоровайся. Это исполнительный директор «Муджон Групп» Пом До Гон. Вчера он встречался на смотринах с Хё Вон.
Руки И Джэ, лежавшие на коленях, едва заметно дрожали.
Она заставила себя спокойно улыбнуться.
— Приятно познакомиться. Я Со И Джэ.
— Впервые?
От насмешливого смешка мужчины уголки губ И Джэ слегка дрогнули.
Она посмотрела на него с испугом: неужели он собирается раскрыть правду прямо здесь?
Да кто ты такая, чтобы сметь на меня пялиться? — читалось в его глазах. И Джэ торопливо отвела взгляд, но мужчина явно не собирался отворачиваться.
— Впрочем, даже если мы станем семьёй, вам не придётся обращать на неё внимание. Мой покойный младший брат неожиданно настругал ребёнка, и мне пришлось взять заботы на себя. Как вы знаете, в нашем мире хватает всяких жалких ублюдков.
И Джэ из последних сил подавила желание вскочить и выбежать вон. К горлу подкатила тошнота.
— И Джэ, ты в порядке? Выйдем?
С тревогой спросил Чон У, глядя на её побелевшее лицо. Он заботливо вытер платком холодный пот с её лба.
Пока остальные слушали профессора Со, Пом До Гон, до этого молча глушивший алкоголь, внезапно усмехнулся. А затем откинул голову назад и громко расхохотался.
— …
Депутаты, подобострастно оглядываясь на него, тоже заискивающе рассмеялись.
Это был совершенно беспричинный смех.
И Джэ в очередной раз осознала, у кого за этим столом больше всего власти.
Неужели власть заставляет людей вот так послушно смеяться?
— Исполнительный директор, что вас так рассмешило...
Спросил профессор Со, который непонимающе смеялся вместе со всеми.
— Забавно тут у вас.
Пом До Гон резко оборвал смех и стёр с лица все эмоции. Депутаты тоже мгновенно умолкли.
В этой жуткой атмосфере, где только что царил натянутый смех, И Джэ нервно сглотнула. Горло свело спазмом.
Пом До Гон бросил ледяной взгляд на Чон У, а затем пронзительно уставился на И Джэ.
— Особенно то, какими зенками этот братец пялится на сестрёнку...
Откровенно насмехаясь, бросил он.
— Пиздец какой порочный. Мне нравится.
— …
— Бля, аж член встаёт.
После этих слов в комнате повисла тяжёлая тишина.
Чон У застыл на месте, а депутаты лишь боязливо косились на Пом До Гона.
Мужчина, в одночасье разрушивший дружелюбную атмосферу, устремил на И Джэ свой фирменный надменный взгляд.
В этот миг у И Джэ пошла кругом голова. Плохое самочувствие наложилось на сильное напряжение, и головокружение усилилось.
— И Джэ, ты в порядке?
Осторожно спросил Чон У.
— Я на минутку в уборную...
И Джэ вышла из комнаты. Она чувствовала на себе пристальный взгляд До Гона, но не подала виду.
Это был предел. Эти грязные взгляды, которыми депутаты тайком обменивались за её спиной. Это лицо профессора Со, оскорбляющего её родителей. Она больше не могла на всё это смотреть.
Запоздало ей стало стыдно от того, что из страха перед наказанием она просидела там, так и не проронив ни слова в защиту родителей.
И Джэ, прихрамывая, побрела по коридору в сторону уборной. Ей хотелось спрятаться хоть куда-нибудь.
Но вопреки этому отчаянному желанию, покалеченная лодыжка почти не слушалась.
— Ха-а...
Оперевшись обеими руками о раковину, она тяжело выдохнула.
Её бросало в жар. Видимо, придётся ехать домой прямо сейчас.
Спустя некоторое время И Джэ вышла из уборной. И столкнулась с До Гоном, который, судя по запаху сигарет, выходил покурить на террасу.
И Джэ, еле держась на ногах, направилась было к лифту, как вдруг...
Путь ей преградили дорогие мужские туфли.
От нахлынувшего густого запаха мускуса И Джэ на секунду затаила дыхание.
— Пропустите меня, пожалуйста.
Произнося это, И Джэ попыталась вежливо улыбнуться. Даже сквозь сильное головокружение она старалась сохранять манеры.
До Гон пригвоздил её надменным взглядом. Точно так же, как тогда, на смотринах, когда спрашивал, сможет ли она выйти замуж за такого ублюдка.
— Малышка, чего ты так легко всем лыбишься?
— А?
— Когда говорят, что твои родители были жалкими ублюдками, — ты лыбишься.
— …
— Когда говорят, что с такой переломанной лодыжкой ты и своих денег не стоишь, — ты опять лыбишься.
Его тяжёлый голос давил на грудь, в нём звучала откровенная насмешка.
Зрачки И Джэ мелко задрожали. Из-за дикого напряжения, которое она испытывала каждый раз рядом с этим мужчиной, голова раскалывалась ещё сильнее.
— Ни капли гордости.
Странно...
Перед глазами И Джэ начало темнеть.
— Отойдите.
Эта просьба прозвучала почти как приказ, и брови мужчины поползли вверх. Тогда она с трудом добавила:
— Отойдите, пожалуйста...
Она увидела, как его красивое лицо медленно склоняется к ней.
В этот миг мир перед глазами завертелся, и И Джэ потеряла сознание.
***
В тот момент, когда И Джэ начала падать, её с лёгкостью подхватили.
Мужчина перекинул её через плечо, словно мешок с картошкой, куда-то понёс, а вскоре опустил на уютную, тёплую кровать.
В отличие от кладовки, в комнате было тепло.
Вскоре в запястье вонзилась острая игла капельницы.
Когда она сквозь сон болезненно застонала, кто-то укоризненно прицокнул языком.
Сколько прошло времени?
— М-м...
И Джэ плотнее закуталась в мягкое одеяло и открыла глаза.
Она чувствовала, что впервые за долгое время по-настоящему выспалась. Ей так давно не доводилось спать в таком тепле, что не хотелось просыпаться вовсе.
И Джэ сладко потянулась, но, осознав, что находится не в кладовке, резко подскочила.
— Где я?
За панорамными окнами раскинулся ночной пейзаж бескрайнего Хангана.
Неужели я упала в обморок и пришла в себя только сейчас?
И Джэ торопливо начала искать телефон, но вдруг увидела своё отражение в окне и округлила глаза.
— Ай...
Прикусив по привычке нижнюю губу, она поморщилась.
Губа саднила, а когда И Джэ дотронулась до неё, почувствовала жгучую боль. Губа сильно распухла.
В недоумении взяв телефон со столика, она увидела входящий вызов от Чон У.
И Джэ поспешно ответила. Из динамика тут же полился тревожный голос:
[И Джэ, ты где?! Где ты пропадаешь, почему до тебя не дозвониться уже несколько дней? Ты тогда ушла, и...]
В этот момент дверь в спальню распахнулась. И Джэ испуганно обернулась.
Из телефона всё ещё доносился голос Чон У.
— Выходи.
На пороге стоял очень высокий мужчина, один из подчинённых До Гона.
И Джэ растерянно замерла, не зная, что делать, но мужчина её поторопил:
— Он ждёт.
В итоге И Джэ бросила Чон У, чтобы он не волновался, сбросила вызов и вышла из спальни. В гостиной она увидела Пом До Гона — он сидел на диване и лениво курил.
— Ну как, выспалась, Малышка?
От такого небрежного обращения И Джэ нервно сглотнула.
— Долго же ты дрыхла. Так крепко, что, если бы тебя украли, ты бы и не заметила.
Выдохнул он сизый дым, который тут же окутал его красивое лицо.
— Прошло сорок шесть часов. Ты оккупировала мою кровать и за всё это время ни разу не соизволила проснуться.
И Джэ в шоке распахнула глаза и включила экран телефона. Слова мужчины оказались правдой — прошло двое суток.
Сколько же часов я проспала, ни разу не проснувшись? Выходит, всё это время я находилась в одной квартире с этим мужчиной?
— Почему вы меня не разбудили?..
Заметив растерянность И Джэ, До Гон лениво склонил голову:
— Видимо, ты не помнишь, как блевала и буянила. Я хотел вышвырнуть тебя на улицу голой, но пожалел и оставил.
И Джэ снова по привычке прикусила губу и тихо застонала. Что бы ни произошло, губа сильно распухла.
— Вы, случайно, не знаете, почему у меня разбита губа? Я поранилась, когда упала? Она так сильно опухла...
— А, ты про это.
До Гон со свистом втянул воздух сквозь зубы, явно зная причину.
И Джэ выжидающе уставилась на него. Некоторое время он медлил, словно решая, рассказывать или нет, а затем покачал головой:
— Не знаю. Ты всё прикусывала губу во сне. Кошмар, что ли, приснился?
— Во сне? Тогда откуда вы...
— Ну, пришлось одолжить тебе половину.
Неужели всё это время мы спали в одной постели?..
— Моя кровать, сплю где хочу. Садись.
Затушив сигарету в пепельнице, До Гон кивнул на диван напротив себя.
— Наверное, мне пора домой...
Глаза мужчины в тот же миг опасно сощурились.
— Не заставляй меня усаживать тебя силой.
Услышав его ледяной тон, И Джэ вздрогнула. Похоже, хорошенько выспавшись и почувствовав себя лучше, она слишком расслабилась.
В конце концов, Пом До Гон был человеком, наводившим на всех ужас. Даже профессор Со пресмыкался перед ним.
— Надо бы покормить нашу Малышку.
До Гон кивнул своему подчинённому.
Вскоре из коридора вкатили тележку, уставленную едой.
Глаза И Джэ округлились, когда стол перед ней заставили самыми разными блюдами — от рисовой каши с морским ушком и супа из водорослей с морским ежом до стейка из лосося и тушёных рёбрышек.
— Чего застыла? Ешь, хотя бы из уважения к тем, кто это приготовил.
— И я должна всё это съесть?
До Гон вложил ложку в руку И Джэ.
— Сказали, Малышку нужно покормить.
— Что?
— Что питание у тебя ни к чёрту. Так сказал врач перед уходом.
Профессор Со с женой то и дело оставляли её без еды, так что удивляться тут было нечему.
— Разве в наше время кто-то ещё голодает?
Он окинул взглядом тонкие руки и ноги И Джэ. Казалось, они переломятся от малейшего прикосновения.
— И как в таком виде ты собралась замуж за аджосси?
— …
— Если исхудаешь ещё сильнее, выдержишь ли вообще в постели?
Лицо И Джэ вспыхнуло: мужчина с абсолютно непроницаемым видом бросался столь откровенными словами.
Задержав взгляд на её слегка покрасневших щеках, мужчина кивком велел ей скорее есть.
Вот что значит пир горой. Жёлтый горбыль, блюда из грибов мацутакэ и даже суп ёнпхотхан с крупным осьминогом.
Глядя на уставленный блюдами стол, И Джэ нервно сглотнула.
С тех пор как бабушка попала в больницу, ей уже очень давно никто не говорил просто взять и поесть.
То ли потому, что последние несколько дней ей не удавалось нормально поесть. То ли потому, что она впервые за долгое время крепко выспалась в тепле. Голод был зверским.
— Тогда я поем.
Осторожно покосившись на До Гона, И Джэ отправила в рот ложку рисовой каши с морским ушком.
Она невольно восхитилась. Каким-то образом эта каша оказалась самой нежной и вкусной из всего, что она когда-либо пробовала.
И Джэ начала пробовать всё по очереди, начиная с тушёных рёбрышек кальбиччим — того, что обычно не могла себе позволить.
— Вкусно...
При виде её набитых едой щёк холодное выражение лица До Гона немного смягчилось.
— Ешь медленнее. Никто не отнимет.
Когда И Джэ уже заканчивала, вошёл сотрудник отеля и поставил перед ними чашки.
Она переводила взгляд с кофе До Гона на какао перед собой.
Она слегка удивилась, и в этот момент он произнёс, словно уговаривая ребёнка:
— А то не вырастешь.
И Джэ устремила на До Гона ошарашенный взгляд.
— Я больше не люблю какао...
Она любила его только в детстве, а повзрослев, неизменно заказывала лишь холодный американо.
Да и куда ещё расти взрослому человеку?
Осознав, каким маленьким ребёнком она кажется этому мужчине, И Джэ испытала внезапную досаду.
— Малышка ведь любит сладкое.
Он кивнул, призывая её доесть и выпить какао.
И Джэ замерла с ложкой в руке, словно у неё разом пропал аппетит, и он прищурился.
— Доешь — дам конфетку.
— …
— Мороженое?
Из-за такого отношения И Джэ уставилась на еду, как на заклятого врага. До Гон на мгновение задумался, глядя в пустоту, а затем произнёс:
— Тогда, может, бисквитный торт с клубникой?
— Вы помните, что я любила сладкое?
Тихо спросила И Джэ, на мгновение вспомнив прошлое.
Он часто покупал ей бисквитный торт с клубникой.
— Дети всегда любят сладкое.
И Джэ слегка надула губы. То, что он называл её «малышкой», хотя она уже была совершеннолетней, ужасно смущало.
— Что, не называть малышкой?
— Я вообще-то уже взрослая.
Она так выросла, но было досадно: похоже, для этого мужчины ни семнадцатилетняя, ни двадцатилетняя Со И Джэ так и не стала женщиной.
— А, за лечение-то приличный счёт накапал.
Мужчина, не отрывая взгляда от И Джэ, взял свою чашку.
— Что? Счёт за лечение?
— Вызвал личного врача в отель, и за выезд набежала приличная сумма.
Взгляд И Джэ дрогнул.
Она знала, что он вызвал врача, когда она потеряла сознание. Но никак не ожидала, что он потребует за это деньги.
— Я не такой уж бессердечный аджосси, так что за ночлег и еду не возьму, не переживай.
И Джэ медленно кивнула.
Если подумать, каким бы богатым ни был Пом До Гон, она не вправе была ожидать, что он заплатит за неё. Они ведь друг другу никто.
— Прямо сейчас у меня…
— Вот незадача. Денег-то у тебя нет.
До Гон на мгновение одарил И Джэ жалостливым взглядом, а затем игриво приподнял уголки губ. Сделав вид, будто задумался, он произнёс тоном, словно делал ей одолжение:
— Забудь про деньги. Потом возьму тем, чем захочу.
— И чем же вы собираетесь взять?
— Дай подумать... Чем же?
Когда До Гон с холодной усмешкой задал этот вопрос, И Джэ вздрогнула.
— Неужели…
— Говори. Терпеть не могу, когда мнутся.
Густо покраснев, И Джэ закусила губу и спросила:
— Вы, случайно… не хотите со мной переспать?
Спросила, хотя и понимала: такого быть не может.
Просто в её жизни мужчины, которые отказывались от денег в пользу «чего-то другого», всегда хотели лишь одного.
Мужчина изогнул бровь, словно поразившись нелепости вопроса.
От его равнодушной реакции лицо И Джэ вспыхнуло ещё сильнее.
До сих пор у всех мужчин, предлагавших ей что-то взамен, цель была одна.
Классный руководитель в девятом классе, предложивший оплатить школьную поездку в обмен на игру в любовников; ростовщик, явившийся выбивать долги покойного отца; начальник на подработке, который невзначай поглаживал её по талии, зазывая выпить; бесчисленные женихи на смотринах…
Намерения у всех были грязными.
Поэтому она на миг заподозрила: а не из таких ли и этот мужчина? Раз уж заявил, что возьмёт не деньгами.
До Гон откинул голову назад, словно обдумывая её слова, а затем холодно спросил:
— А что, другие ублюдки хотели переспать с Малышкой?
— …
— Хотя, найдётся ли мужчина, который не захотел бы переспать с Малышкой?
И Джэ растерялась ещё больше от того, насколько буднично он это произнёс.
Когда у неё промелькнула мысль о том, входит ли в число этих мужчин сам До Гон, её сердце вдруг бешено заколотилось. Аж дыхание перехватило.
Было очевидно, что все остальные думали только о том, как бы затащить её в постель, но она впервые видела мужчину, который произносил столь откровенные вещи настолько сухо.
— Да все мужики — одинаковые ублюдки.
— …
— Малышка красивая, вот и хотят переспать.
— …
— Видела мерзкие рожи тех депутатов? О чём они, по-твоему, думали, глядя на тебя?
И Джэ отвернулась, избегая его пронзительного взгляда.
Взгляд До Гона надолго задержался на её разрумянившейся щеке.
— Думаешь, я не предавался грязным фантазиям?
— …
— В моих фантазиях мы чем только не занимались.
И Джэ непроизвольно сглотнула.
— Интересно?
— …Нет, не интересно.
Когда смущённая И Джэ ответила, До Гон усмехнулся.
— Шучу.
— …
— Остерегайся мужиков. И не спрашивай всех подряд, хотят ли они с тобой переспать.
До Гон цокнул языком, выдав явное неодобрение.
— Малышка совсем не понимает, насколько страшен мир. То не раздумывая замуж зовёт, то теперь спрашивает, переспим ли мы.
Вообще без страха.
Острый взгляд мужчины вонзился в И Джэ.
— Господин директор.
В этот момент к нему подошёл его подчинённый Тхэк.
Похоже, в компании возникли проблемы. Выслушивая отчёт, До Гон нахмурился.
И Джэ молча допивала какао. То ли потому, что она давно его не пила, оно показалось ей удивительно сладким и вкусным.
Она задержала взгляд на его прямых плечах, обтянутых безупречным костюмом, когда До Гон, повернув к ней голову, произнёс:
— Внизу ждёт водитель. Ступай.
Поняв, что разговор окончен, И Джэ поднялась со своего места. И вежливо поклонилась.
Когда она направилась к выходу, он пошёл следом. В тот момент, когда И Джэ собиралась открыть дверь, мужчина навис над ней со спины, почти прижимаясь к ней.
И Джэ резко вдохнула. Густой мускусный аромат моментально окутал её.
Почувствовав спиной его твёрдую грудь, она рефлекторно поджала пальцы на ногах.
И вновь осознала, насколько он огромен. Посмотри кто-нибудь со спины, и И Джэ вовсе бы не было видно за широкой фигурой До Гона.
Он определённо отличался от мальчишек, которых она видела на кампусе университета. То ли из-за мощного телосложения, то ли из-за неизменной привычки носить строгие костюмы, от него исходила аура по-настоящему зрелого мужчины.
Пока И Джэ стояла в оцепенении, не зная, что делать, дверь распахнулась.
А, он просто хотел открыть мне дверь.
Смущённо переминаясь, И Джэ вышла из номера.
У двери стояли его люди. До Гон бросил им:
— Чего застыли? Малышка уходит.
В тот же миг равнодушные взгляды людей в чёрных костюмах на секунду прилипли к ней и тут же отстранились.
И Джэ растерялась: До Гон без колебаний назвал её Малышкой даже перед своими подчинёнными.
— Пока, Малышка.
***
Выдохнув густой сигаретный дым, До Гон посмотрел в окно.
С огромной высоты отеля он видел, как девушка внизу медленно бредёт по улице, крошечная, словно муравей.
Ему передали, что она отказалась от машины, заявив, что хочет немного размяться. Какая, к чёрту, разминка от поездки на метро?
Среди вечно спешащих прохожих только она брела так медленно.
До Гон глубоко затянулся и выдохнул дым.
— Такая кроха, а топает.
Видимо, устав даже от короткой прогулки, девушка присела на скамейку в парке перед отелем и принялась разминать лодыжку.
Девушка долго смотрела на детей, бегающих вокруг фонтана. Казалось, она о чём-то задумалась.
А затем её взгляд внезапно устремился на верхние этажи отеля.
До Гон смотрел на неё сверху вниз неотрывно, словно ловя её взгляд.
Девушка, пришедшая на смотрины... Кажется, это не дочь профессора Со. Её зовут Со И Джэ.
У него не было ни малейшего желания идти на эти смотрины, навязанные матерью. Но, услышав, что её зовут Со И Джэ, он бросил затянувшееся до ночи заседание совета директоров и поехал в ресторан.
Женитесь на мне, пожалуйста.
Девчонка, которой едва исполнилось двадцать.
Молоко на губах не обсохло, а уже ходит на смотрины.
«Если у вас есть какие-то ожидания от брака, я постараюсь под них подстроиться. Вы можете встречаться с другими женщинами, и ещё...»
Делая ему предложение, И Джэ густо покраснела, словно и сама прекрасно понимала, насколько нелепа её просьба.
«Я буду для вас хорошим выбором.»
Маленькая девочка, с которой он познакомился по просьбе отца.
В отличие от тёмного мира, в котором он жил, она была удивительно чистым и светлым ребёнком.
Иногда ему бывало любопытно, как живёт Со И Джэ.
«Малышка, а ты вообще понимаешь, чем занимаются супруги?»
«Супруги трахаются дни и ночи напролёт.»
Он специально уколол её столь откровенными словами. Чтобы привести в чувство.
Но её ответ превзошёл все ожидания.
«Пусть у меня и есть пушок, но телом я уже совсем не ребёнок.»
Ну и нахалка, подумал он.
Мол, хоть и молодая, но не смотри на меня свысока.
Точь-в-точь крошечный котёнок, распушивший шерсть в попытке казаться больше.
При этом ему приходилось сдерживать себя, чтобы инстинктивно не пялиться на то и дело мелькавшую глубокую ложбинку между плотно сжатыми грудями.
Встретив Со И Джэ снова, он увидел, что она выросла и превратилась в настоящую женщину. Настолько, что, встреть он её случайно и не знай, кто это, она приковала бы к себе его внимание с первого взгляда.
Выпуклый лоб и точёный кончик носа, огромные глаза, словно всегда полные слёз, и аккуратные розовые губки.
И куда только подевались её пухлые детские щёчки?
Лицо заострилось, и почему-то от этого было по-своему жаль.
С таким невинным лицом заявлять, что она сможет выполнять супружеский долг — это дико коробило.
Она вообще понимает, что от таких слов у мужиков крышу сносит, или просто мелет не подумав?
Из-за того, что на секунду он отреагировал на эту малышку, он почувствовал себя последним ублюдком. И это дико бесило.
Так или иначе, эта малявка что тогда, что сейчас чертовски не даёт покоя.
«Аджосси, пожалуйста, помогите мне.»
В тот момент, когда на смотринах он увидел её жалобное лицо, ему вспомнилась маленькая Со И Джэ, умоляющая о помощи.
До Гон провёл рукой по лицу, словно у него разболелась голова.
— Ха, ну и проблемы...
Горько усмехнувшись, До Гон сунул в рот сигарету.
Глубоко затянувшись и выдохнув дым, он сделал жест рукой. Позади почувствовалось присутствие Тхэка.
— Как вы и велели, я навёл справки о семье Со И Джэ.
Глядя в широкую спину босса, Тхэк продолжил:
— Со И Джэ — родная племянница профессора Со. Когда бизнес её родного отца, Со Нам У, прогорел, её мать, Хан Ён Хи, ушла из семьи, а потом, говорят, снова вышла замуж. После этого Со И Джэ росла на попечении бабушки по материнской линии, но когда отец умер, а бабушка слегла в больницу, её забрал к себе дядя, профессор Со.
— …
— В этом году она поступила на факультет хореографии, но получила травму. С тех пор она только и делает, что ходит по смотринам.
До Гон вспомнил прихрамывающую И Джэ.
— После травмы, когда она потеряла возможность танцевать, семья профессора Со решила как можно скорее от неё избавиться. Говорят, они хотят выдать её замуж до двадцати лет, считая, что потом её ценность упадёт.
Взгляд До Гона, слушавшего доклад, похолодел.
— Судя по рассказам прислуги, работавшей в доме профессора Со, дело доходило и до жестокого обращения.
— Жестокого обращения?
— Да. Семья профессора Со ни во что её не ставила и открыто над ней издевалась. Говорят, её морили голодом и поднимали на неё руку.
Чем больше он слушал, тем отвратительнее это звучало.
Связь с Со И Джэ оборвалась как раз в то время, когда она переехала в дом профессора Со.
Тогда председатель Пом внезапно слёг и впал в кому. Организации и компании требовалась масштабная реструктуризация, и До Гону пришлось взять всё под свой жёсткий контроль — на него легла огромная ответственность.
Он был уверен, что она живёт хорошо. Она была куда целеустремлённее многих, поэтому он считал, что она вовсю идёт к своей мечте.
«Сейчас брак для меня — крайняя необходимость.»А
Когда он понял, почему совсем ещё ребёнок так отчаянно цеплялся за брак, у него всё внутри скрутило.
Если бы ей нужны были деньги, если бы она позвонила и попросила куда-нибудь её пристроить, или, на худой конец, захотела бы без шума и пыли убрать ублюдков, которые над ней издеваются — такие просьбы он вполне мог бы выполнить.
Но он никак не ожидал, что Со И Джэ попросит его жениться на ней.
Даже если это был для неё единственный выход, тут уж и До Гон ничего поделать не мог.
До Гон достал ещё одну сигарету и сунул её в рот. В горле пересохло от непонятной жажды.
— Что ещё?
— Госпожа просит вас приехать в главный дом. Спрашивает, когда вообще сможет вас увидеть.
До Гон проигнорировал Тхэка, лишь выдохнув сквозь губы густое облако дыма.
— Тхэк.
— Да, хённим.
— Скажи парням, пусть продолжают за ней следить.
— За Со И Джэ?
— Ага, за малышкой.
До Гон снова перевёл взгляд на скамейку, где она сидела.
Как уж она там ковыляла на своей тоненькой ножке, неизвестно, но И Джэ уже и след простыл.
***
— Ну так как прошли смотрины? В этот раз я могу на что-то надеяться?
В ресторане отеля звенели столовые приборы.
Мать с сыном впервые за долгое время ужинали вместе. Если быть точнее, До Гон просто ужинал, а Хи Ра бесцеремонно уселась напротив него.
А рядом неспешно потягивал вино Пом Ге Рён, младший брат председателя Пома.
— Ты же до этого от всех смотрин отказывался, а тут что стряслось? Профессор Со сказал, что всё прошло просто прекрасно.
Хи Ра сгорала от любопытства насчёт смотрин, но До Гон даже не делал вид, что слушает, лишь закинул в рот кусок стейка и принялся методично его жевать.
— Ну скажи хоть что-нибудь! Или хочешь встретиться с девушкой из другой семьи? Тут вагоны желающих отдать за тебя дочь! Только скажи.
В ответ на такое игнорирование Хи Ра нахмурилась.
— Только ты смеешь так откровенно игнорировать невестку, — хохотнул Ге Рён.
Хи Ра была единственной дочерью крупной шишки из ростовщиков Мёндона — магната, через чьи руки за день проходили сотни миллиардов вон.
Среди председателей крупных корпораций не было ни одного, кто бы не одалживал у её отца деньги, а по объёму наличных средств он был номером один в Южной Корее.
Прожив всю жизнь как наследница, которую носили на руках, она случайно встретила председателя Пома, возглавлявшего тогда синдикат «Муджон», и, наплевав на протесты семьи, вышла за него замуж по любви.
Она купалась в любви мужа, так что за всю жизнь её лица не коснулась ни тень печали. Ровно до тех пор, пока её единственный сын не продемонстрировал полное отсутствие интереса к браку.
— Сынок, ну ответь ты матери хоть что-нибудь!
Если бы он унаследовал хотя бы каплю характера председателя Пома, который к своей жене был бесконечно нежен, то не вырос бы таким бесчувственным чурбаном.
— Раз вам так нравится сама идея брака, матушка, сходили бы замуж ещё разок.
— У тебя отец при смерти лежит, а ты шуточки шутишь?! Я с тобой с ума сойду!
Хи Ра схватилась за голову и подозвала официанта.
— У меня из-за исполнительного директора Пома уже голова раскалывается. Заварите-ка мне чёрного чая, да покрепче, мне нужен кофеин. А, нет, мне же тут чай подарили. Идёмте со мной.
Хи Ра покинула ВИП-комнату вместе с сотрудником отеля.
Ге Рён посмотрел на До Гона, который молча продолжал уплетать свой стейк, и спросил:
— Наш исполнительный директор Пом всё так же целыми днями только о работе и думает? Что скажешь, Тхэк?
Когда Ге Рён обратился к стоявшему позади До Гона Тхэку, тот коротко поклонился.
— У него там что, и впрямь баба завелась? Потому и на смотрины не ходит?
Заметив на лице Тхэка редкое выражение растерянности, Ге Рён усмехнулся.
И всё же в его взгляде, обращённом на молча жующего До Гона, читалось доверие.
Именно До Гон превратил организацию председателя Пома, годами набиравшую силу в теневом мире, в одну из ведущих корпораций Южной Кореи.
И в том, что сейчас они могли демонстрировать своё влияние даже в политических кругах, была немалая заслуга До Гона. Фундаментом роста «Муджон Групп» был именно он.
Даже если в этом мире никому нельзя было доверять, Пому До Гону он доверял. Точнее, не его человеческим качествам, а его врождённому таланту.
— По-хорошему, мне бы уже по одному взгляду исполнительного директора Пома научиться читать его мысли... А я всё никак, старый дурак.
До Гон почему-то легко просчитывал следующие ходы Ге Рёна по одному лишь взгляду, в то время как Ге Рён вообще не мог прочитать мысли племянника.
Через пару лет, когда аппарат жизнеобеспечения председателя Пома отключат и официально объявят о его смерти, именно До Гон станет его преемником.
И будь он хоть трижды племянником — если бы Ге Рён не признал его преемником «Муджон» и не проявил должного уважения, этот ублюдок давно бы перерезал ему глотку.
— Тхэк.
— Да, господин директор.
— У него характер такой паршивый, потому что он пар регулярно не спускает? С таким-то агрегатом, там, поди, скопилось под самую завязку.
Ге Рён опустил взгляд между ног До Гона. Тяжёлый член, выпирающий на бедре, демонстрировал выдающиеся размеры.
— Тхэк, ты чего молчишь? Почему твоему хёну с такой огромной ебалдой вообще не интересно баб трахать?
Тот не осмелился ответить, лишь учтиво склонил голову.
— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь?
— …
— Гён Джин.
Стоявший позади Ге Рёна Гён Джин выступил вперёд. Поймав взгляд Ге Рёна, он склонил перед ним голову.
Ге Рён с силой влепил Гён Джину подзатыльник. Получать тумаки всегда было уделом самого младшего по рангу.
Руки Ге Рёна, которому перевалило далеко за шестьдесят, оставались крепкими, как сталь. У всех, кто в молодости махал кулаками, было так.
Глядя на равнодушного До Гона, который под шумок заказал себе ещё один стейк и спокойно ел, Ге Рён раскатисто расхохотался.
Каждый раз, когда огромная ладонь Ге Рёна обрушивалась на затылок Гён Джина, его голова дёргалась.
— При каждой нашей встрече вы проявляете к моему члену такой неподдельный интерес.
До Гон допил вино и со стуком опустил бокал на стол.
— Я уж стесняться начинаю.
До Гон пронзил Ге Рёна взглядом, от которого веяло ледяным холодом.
— Может, если я подам на вас в суд за сексуальные домогательства на рабочем месте, это вправит вам мозги?
— …
— Оформить?
Услышав это, Ге Рён пришёл в неописуемый восторг и хрипло расхохотался.
Основательно опустошив целых пять тарелок со стейками, До Гон вытер губы белой салфеткой и бросил её на стол.
Как только До Гон поднялся с места, все сопровождавшие его люди тут же встали следом.
Он сделал жест, словно предлагая Ге Рёну продолжать трапезу, и бросил на него взгляд.
— И ещё. Если мои парни отупеют, вы будете за это отвечать?
До Гон взглядом приказал Гён Джину подойти. Тот тут же метнулся к нему, словно верный пёс к хозяину.
— Они и так умом не блещут.
— …Хённим.
— Гён Джин, оформляй производственную травму.
Покосившись на Ге Рёна, До Гон добавил:
— Пока с господина директора бабок не стрясёшь, у него мозги на место не встанут.
Как раз в этот момент в комнату вернулась Хи Ра.
— Ой, ты уже уходишь? Хоть чай выпей!
— В ближайшее время я буду занят. Я вас заблокировал, так что не звоните.
— Да что я такого сделала?! Как ты вообще можешь блокировать собственную мать?!
— Спасибо за ужин, я пошёл.
До Гон тут же вышел из комнаты. Ему в спину летели крики Хи Ра: «А как же смотрины?! Смотрины!», но он даже не обернулся.
***
До Гон сел в просторный седан.
— Что там с малышкой?
Услышав это внезапно сорвавшееся прозвище, Тхэк снова уставился на него.
— Что уставился? Тебя тоже так называть?
— Никак нет.
— Тогда что?
— В данный момент находится в доме профессора Со.
До Гон откинул голову на подголовник и закрыл глаза, грубо ослабив душивший горло галстук.
В памяти всплыла девчонка, которая с красным лицом пыхтела и требовала не называть её «малышкой».
Вспомнив, как И Джэ огрызалась, не имея ни единого шанса на победу, До Гон усмехнулся. И тут же почувствовал на себе странный взгляд Тхэка.
До Гон заговорил, не открывая глаз:
— Что ещё?
— До каких пор прикажете за ней следить?
— Посмотрим.
До Гон потёр уставшие глаза.
Как раз в этот момент Тхэку поступил доклад от людей, ведущих наблюдение.
— Со И Джэ только что вышла из дома профессора Со.
До Гон взглянул на часы. Было около полуночи.
— Куда это малышка на ночь глядя пошла бродить? Не понимает, что ли, что это опасно?
Тхэк передал следующее сообщение:
— Но говорят, она плачет.
