111 10
Однажды вечером Бушуев снял с гвоздя гитару, пощипал струны, придавил их ладонью.
– Ну ее! Перепето, сыграно…– Добавил в рифму непотребную фразу, вынул из кармана потрепанную колоду карт, ловко перетасовал ее, предложил Лешке Малинкину: – Стукнем, что ли, в очко для забавы?
Лешка смущенно поежился:
– Да не умею я.
– Не играл – научу. Свеженькому всегда фартит. Не бойсь, обдирать не стану. Вот на банк кладу рубль, можешь бить хоть на гривенник…
Никто потом не мог сказать, откуда появилась колода карт у Бушуева. После того как его вытащили из порога, в карманах пиджака ничего не было, кроме раскисших документов и пятнадцати рублей мелкими бумажками.
Рассевшись на Лешкиной койке, Бушуев терпеливо учил:
– Не зарывайся, не зарывайся, миляга. Карты горячих не любят. Будешь или нет прикупать?… Будешь. Даю… Смотри ты, и тут взял. Говорил, что тебе фартить станет поначалу…
Лешке шли карты, он розовел от возбуждения. Подошел Иван Ступнин, помигал желтыми ресницами, покачал головой.
– Греховное дело… Сколько в банке? Восемьдесят копеек всего-то! Ну-ко, для любопытства дай карту, ударю по ним.
Взял, с сомнением вгляделся, протянул:
– Пе-ри-пе-етия! Сразу две давай. Ага!… Ну-ко, бери себе… Моя!
Потянулись другие, с соседних коек, плотно обсели. Егор Петухов, провожая глазами карты, сердито сводил губы:
– По гривеннику, по гривеннику – глядишь, и вылетит в красный рублик. Век за эти карты не брался.
– И не берись, – поддакнул Бушуев. – Игра скупых не любит.
Часам к десяти «простучали» последний «банк». Подсчитали: Лешка выиграл двадцать рублей. Иван Ступнин и остальные проиграли и выиграли по мелочи. Бушуев расплачивался.
– Фарт – великое дело, браточки. – Заглянув в лицо Лешке своими прозрачными глазами, с чуть приметной насмешечкой добавил: – Только за мной, мой мальчик, не гонись – могу до косточек обглодать. Видишь?
Он показал Лешке карту. Тот, смущенный тем, что пришлось взять у Бушуева деньги, еще не остывший от удачи, подавленно кивнул головой: «Вижу».
– Запомнил карту? Хорошо запомнил?… Учти, я в нее не заглядывал. Клади ее в колоду. Тасуй!… Да шибче, душечка. Эк у тебя руки – что грабли,… Перетасовал? Подсними. Еще раз подсними… А теперь давай всю колоду сюда.
Небольшие, ловкие, с плоскими белыми ногтями, со свежими ссадинами, полученными во время окатки, руки Бушуева быстро перебирали карты, один глаз насмешливо прищурился.
– Эта?…
У Лешки удивленно отвалилась челюсть.
– Эт-та.
Все кругом, ухмыляясь, закачали головами.
– Мастак…
– То-то, – закончил Бушуев, – я карты наскрозь вижу. Со мной не садись.